Сирээм и…

Полдня я прочно сижу в кабинете и в туалет выхожу только с предварительной разведкой. Довел меня, все-таки, Зубов до легкой формы паранойи.

В туалете первым делом ликвидирую последствия своего бешенства матки, матерясь сквозь зубы. Дни у меня не опасные, но таблетку выпить стоит.

У Зубова сперма и без того чересчур активная, до нужного места в легкую добирается, а тут еще и прицелился хорошо.

Короче говоря, не забыть сегодня в аптеку забежать.

Хоть это и вредно для организма, но сейчас я не могу себе позволить второго ребенка.

Воображение, все еще распаленное недавней близостью, услужливо подкидывает картинки того, каким мог бы быть мой второй ребенок от Зубова… Малыш. Мальчик. Похожий на него.

В груди екает больно.

Черт, Катя! Включи уже свой нормальный стервозный характер!

Убирай эту псевдосамковскую сущность!

Да, ты хорошо потрахалась. Да, такого мужика еще попробуй найди. Да, все круто, поплыла, немного ошалела.

Но секс — это не вся жизнь.

А Зубов — вообще не герой твоего романа.

Он тебе ничего не обещает, в очередной раз. Просто трахает. Эгоистично. В своей гадской манере.

Привыкай уже, находи потерянную в эндорфинах себя и принимай ситуацию такой, как она есть.

Если уж допустила слабость и позволила ему опять это с собой сделать.

Бегать от него сейчас, делая вид, что «не такая и жду трамвая», глупо и смешно.

Зубов — не из тех, что понимает нежную женскую душу. Он прямой, как бревно (Машкины слова опять, какие, все же, точные), он просто и нагло прет, не раздумывая о тонких материях.

А я… Ну дура, чего уж тут. Поддалась. Опять.

И здесь есть два варианта развития событий.

Либо я реально делаю лицо кирпичом и бегаю от него. Этот путь чреват потерями. Нервов, энергии, и, как следствие, практики. Потому что думать я буду только о том, как свалить с пути Зубова, а не о работе. Буду дерганная, рассеянная и глупая. Плохой путь. Разрушающий.

Второй путь — плыть по течению. Он менее травматичный. Зубов ничего не предлагает, кроме крышесносного секса. Почему, собственно, бы и не да? Заботиться о контрацепции, трахаться с ним для здоровья и успокоения нервной системы… И затем уехать домой, к моей девочке. В процессе общения организмами, глядишь, и вопрос с дочерью тоже нормально решится. Зубов — не зверь, и, если сперма на мозг не давит, наверняка может нормально рассуждать… Правда, я его в таком состоянии не видела ни разу, но как-то же он умудряется работать на такой непростой должности? Значит, верхний мозг включает. Надо поймать этот момент!

Второй путь мне однозначно больше нравится.

Он приятнее, полезнее для организма и более плодотворный в плане работы. Потому что успокоенный Зубов не будет меня терроризировать по рабочим кабинетам, а я вечером буду проводить время с пользой для тела.

Ситуация непротивления, вернее, умения обернуть силу противника себе на пользу, тоже от Машки. И от ее тренера. Хороший был мужик, похоже.

Не только в спорте такое помогает, но и в обычной жизни. Зачем сопротивляться, когда можно поддаться и получить больше?

Цинично?

Конечно!

И, если б я была одна, то, возможно…

Но я не одна. У меня — маленький котенок. И ей нужна счастливая жизнь со счастливой мамой, у которой с психикой все в порядке.

Так что я, однозначно, выбираю второй путь.

У него есть только один минус. Но он очень серьезный.

Катя может потерять голову. Случайно. Не заметив этого.

Но ничего. Мы это уже проходили, признаки знаем. Буду отслеживать и корректировать себя. Я умею. Выплыла же в прошлый раз. В это раз будет легче. Хотя бы потому, что я плавать научилась.

Потому я привожу себя в порядок, умываюсь, наматываю на покусанное горло теплый шарфик и приступаю к работе.

Васильева сегодня не видно, Хохлов, милостью моего любовника, где-то бегает, причем, похоже, что в прямом смысле. Сдает нормативы, ха-ха.

Всю работу, которую мне руководитель практики на сегодня спихнул, я делаю в течение часа.

И, значит, что?

Значит, у меня есть время на общение с коллегами!

Например, со штатным айтишником!

Вопрос по сирээм не дает мне покоя, надо же узнать подводные камни, прежде, чем лезть к Васильеву со своим бесценным мнением?

Айтишника я помню по восьмимартовскому фуршету, он показался мне немного закрытым, как и многие люди его профессии, но вполне контактным парнем.

Мониторю коридор на предмет появления безопасника.

Потому что решить-то я все решила, и в его пользу… Но разговаривать сейчас не хочу. Вечером. Если рот удастся освободить.

От пошлых мыслей все внутри голодно сжимается, сигнализируя, что организм, иссушенный длительным целибатом, нифига не напился утренней сладкой дозой.

Мне приятно, послевкусие такое будоражащее, что, мне кажется, даже на лице все отпечатывается… Смотрю контрольно в зеркальце, поправляю волосы, мажу губы гигиеничкой.

Нормально. Вид нежный и наивный. Самое оно.

Если айтишник скажет, что все так и задумано, привычно хлопну ресничками и удалюсь. Если ответ будет другим, то можно уже прорабатывать варианты.

Кабинет Виталия, так зовут специалиста по айти, на третьем этаже.

Аккуратно скребусь.

— Входи уже, бляха! — голос усталый и нервный.

Похоже, не меня тут ждут… Вернее, ждут, но не меня. Но все равно.

— Привет! — улыбаюсь смущенно, краснею, глазки округляю, — не помешала? У меня просто вопрос…

— Ой… — Виталий торопливо встает, — я не вас ждал… Я думал, опять Семенов свой комп похерил…

— Вы заняты? Я в другой раз…

— Нет-нет! Лучше с вами, чем с Семеновым, — торопливо останавливает он меня, — тем более, что он, сто процентов, опять кэш не почистил и стопятьсот вкладок наоткрывал… Вот его машина и повесилась от тоски и пережора. Что-то случилось? Что сломалось?

— Ничего… — улыбаюсь обезоруживающе, — просто… Вопрос…

Виталий невольно улыбается в ответ, это вполне нормальная и ожидаемая реакция, а потому я расслабляюсь. Он мне кажется вменяемым парнем, не излишне сухим, как некоторые айтишные гении у нас в универе.

— Садитесь, — приглашает он, — или, может, к вам в кабинет?

— Нет-нет! Я просто уточню…

Я сажусь и в паре предложений выкладываю свой вопрос.

И, признаться, не ожидаю последовавшей реакции.

— Блин! Да я говорил же! Я же показывал! — Виталий возбужденно хлопает ладонью по столу, — но никому нафиг, просто никому!

А затем я узнаю интересную историю о том, что Виталий — в самом деле, если не гений, то очень талантливый программист. Именно программист. А не сисадмин, несмотря на то, что выполняет здесь эту работу.

Потому что сирээмку, которой я пользуюсь, очень удобную, простую и интуитивно понятную, делал он. Сам писал, сам тестил, именно под нужды центра. Она уникальна.

И у нее имеется огромное количество полезного функционала, благодаря которому кучу времени можно сэкономить. В основном, это касается взаимодействия между отделами и ветки власти. Он уже три года ее совершенствует и внедряет. Получил под это дело грант.

— Но ты понимаешь… — на какой стадии мы перешли на «ты», я не запоминаю, но это и не важно. Виталий, после нескольких моих вопросов, выдающих понимание предмета, радуется, что нашел родственную душу и теперь делится наболевшим, — они не хотят этого использовать! Сухари академические! Они все по старинке! Ты не поверишь, они простых форматов многие не знают! Я не понимаю, как они умудряются свои работы писать! Это же… черт, это треш какой-то! Я специально сделал возможность все выгружать сразу в эксель. Понимаешь? Сразу! Как в «1С», но ещё проще! Хотя, куда проще… Но я сделал! В один клик! Но нет! Этим просто никто не пользуется!

— А ты… Ну, не знаю… — я теряюсь, потому что для меня тоже кажется странным не использовать такой удобный инструмент, экономящий время-деньги, — мастер-класс для них? Обучение?

— Для кого? Ты смеёшься? У нас тут люди работают, которые непосредственно для оборонки делают проекты… И для космических программ. Ты понимаешь масштаб? Ты понимаешь уровень? И степень косности и долбоебизма? Никому ничего не надо! Все работают, как привыкли. А все новое воспринимают в штыки! Я написал методическое пособие, ты не поверишь — в алгоритмах! Со стрелочками! Ебучими стрелочками: да-нет! И ничего! Вообще!

— А где это пособие?

— Так на рабочем столе же! У каждого! У каждого, понимаешь?

— У меня нет…

— Должно быть! Сейчас…

Он поворачивается к компьютеру, щелкает несколько раз мышкой, и я вижу рабочий стол своего компьютера.

— Так-так… Действительно, нет… Странно… Сейчас поиск запущу… Ну конечно! Конечно, блядь! Прости меня! Но сил нет!

Я смотрю, как нужная папка находится в корзине, и тоже ругаюсь. Ну надо же! В самом деле, долбоебизм…

— Понимаешь, никому не нужно! Я просто не понимаю, какого хера я тут делаю…

Виталий кажется ужасно расстроенным, и я его понимаю. Судя по горячности, тема ему эта — острая до боли. Еще бы, его детище, удобнейшая, идеально подходящая программа, над которой он трудился, похоже, с полной отдачей, никому, нафиг, не интересна, только потому, что все привыкли пользоваться старым, неудобным, отнимающим много времени, но проверенным и привычным способом работы.

— Слушай… Она же идеально подойдет для любого универа, любого научного учреждения… На ней же можно деньги зарабатывать! Тот же центр, то же министерство может…

— Смеешься? — он горько сворачивает мой рабочий экран, предварительно вытащив из корзины методичку и разместив ее в центр рабочего стола, — это собственность центра, а, значит, государства. Тут, понимаешь, что еще… С помощью моей программы практически исключен слив… Любое вмешательство. Любая попытка несанкционированного открытия секретного документа будет видна. Но, только если все будут пользоваться, понимаешь? В обязаловку. А у нас бардак…

Я сижу, напряженно размышляя, как себе помочь, и Виталию заодно.

— Слушай, я могу свой проект оформить в программе и показать ее руководителю… И сразу на примере показать все ее достоинства…

— Хохлову, что ли? — морщится Виталий, — не смеши…

— Нет, Васильеву.

— Васильеву — тем более.

— Не поймет?

— Не поймаешь просто.

— Посмотрим. Можно, я к тебе еще зайду? Почитаю только сначала методичку…

— Давай. Хоть кто-то ее почитает…

Я выхожу из кабинета Виталия и, воодушевленная, бодро топаю к себе. Мне есть о чем подумать. Есть, что делать.

Мысли о Зубове отходят на второй план, иногда давая о себе знать легким потягиванием давно не применявшихся в работе мышц тела.

Я даже умудряюсь забыть о его приказе «не убегать» после работы.

Но Зубов, естественно, напоминает.