Глава 47. Путь наверх

До башни нам удаётся пройти без происшествий. Я была этому рада, хоть и понимала, что, если всё слишком легко – значит, нас заманивают в ловушку. Эрик хмурился и настороженно озирался, а мне отчего-то казалось, что ничего с нами не случится. Да, возможно, это было легкомысленно и неправильно, но присутствие оборотня успокоило и окрылило меня.

Пару раз даже я замечала в мутной дымке силуэты людей, то есть демонов. К нам они не подходили.

– Что будем делать? – спросила я.

– Найдём Арса, а после, – Эрик снимает с шеи какую-то цепочку и протягивает мне, – подадим сигнал. Держи. Если станет жарко, сломай баночку.

Я рассмотрела то, что он вложил мне в руку. На кожаном шнурке висело кольцо-ловец снов, в центре которого маленькая баночка с жидкими золотистыми блёстками.

– Что это?

– Точно не знаю. Но если выпустить, Марк почувствует и потянет меня назад. Вам с Арсом нужно будет быть как можно ближе.

– Я поняла.

Наматываю шнурок на запястье и прячу в рукаве куртки. Учитывая место, в котором мы находимся, очень важно среагировать вовремя. Главное, случайно не упасть на эту баночку и не разбить раньше положенного.

Вскоре мы добираемся до башни и входим. В отличие от предыдущего здания это выглядело обычным, человеческим. Мы будто входили в огромный пустой отель.

Шаги гулким эхом отражались от стен. Я невольно взяла Эрика за руку, а он ободряюще сжал мои пальцы.

– Кажется, нам оставили записку, – он первым заметил лист, сложенный пополам и поставленный на стойке регистрации домиком.

Мы подходим ближе. Трогать не решаемся, но и без этого видим, что написано: «Пентхаус новобрачных, 72 этаж».

– Вот блин, – я поджимаю губы. Надеюсь, у них работает лифт.

– Даже если и так, мы в него не пойдём.

– Ты хочешь подниматься на семьдесят второй пешком?

– Будем делать перерывы. Но лифт – слишком опасно.

– Хорошо, – я трагично вздыхаю.

Эрик сводит брови.

– И что? Даже спорить не станешь?

– Не стану. Если говоришь, что опасно, я тебе верю.

– Неожиданно.

Во мне просыпается протест, но я сдерживаюсь. Могу понять, почему он так говорит и думает.

– Я буду стараться, – обещаю я. – Но ты уж прости, если сразу не будет получаться.

– Хорошо, – он берёт меня за руку и ведёт вокруг стойки.

Лестницу мы находим довольно быстро. Договариваемся, что будем преодолевать десять этажей и делать перерыв, чтобы отдышаться. Первый рывок проходим бодро. Даже не хочется останавливаться, но Эрик настаивает. Присаживаемся на ступеньки и сидим молча.

Неловко. Я чувствую себя до невозможности глупо за свою утреннюю выходку. Он тоже ничего не говорит. Потом поворачивается и просто спрашивает:

– Пойдём?

– Да.

Мы делаем ещё рывок, и второй десяток этажей даётся мне куда сложнее. На семнадцатом Эрику приходится взять меня под руку и тащить, так что на двадцатом я валюсь на ступеньки и ловлю ртом воздух.

– Прости, – с трудом проговариваю я. – Мне нужно больше тренироваться.

– Ничего. Займёмся этим, когда выберемся.

– Займёмся? – осторожно уточняю я.

– Да. Или ты всё ещё хочешь от меня отгородиться?

– Я боюсь, что из-за всего, что я сказала и сделала, ты захочешь отстраниться и отгородиться от меня, – опускаю взгляд.

Эрик молчит, а потом поднимает моё лицо за подбородок и целует в губы. Горячо и до мурашек. Кладёт ладонь на затылок, не позволяя отстраниться и мягко массирует мне шею.

Таю. Внутри кипит коктейль всего: страха, желания, нежности, вины, сожаления, стремления понравиться. Голову кружит, а потом Эрик отстраняется, и я выдыхаю с тихим стоном разочарования.

– Настя, ты удивительная, – улыбается он. – Но мне сложно с тобой. Касаешься таких тем, над которыми нельзя шутить. Меня это расстраивает. Я люблю тебя, но то, что ты говоришь и делаешь, выбивает у меня почву из-под лап. Добавляет к моей любви безумие, в котором находят место злость, обида, даже ненависть.

Я сглатываю.

– Из-за того, что я сказала про детей?

Эрик кивает, а потом поднимается.

– Идём, нужно подняться выше.

Следующие десять я ползу, держась за стены. Оборотень тоже дышит чаще, но ему подъём явно даётся легче, чем мне. Когда я без сил падаю на ступени, он спокойно садится рядом и продолжает то, что начал говорить десятью этажами ниже.

– Я думал об этом всё утро. Пытался понять, почему ты меня ненавидишь.

– Я не ненавижу. Просто…

– Ты хотела натравить меня на Марка. Зачем?

– Чтобы… – сглатываю, – кто-то помог моим родителям. Он не собирался. Я не знала, что делать.

– Марк – опытный волк и легко убил бы меня. Тогда ты точно осталась бы ни с чем. Без помощи и без поддержки.

Опускаю глаза.

– Прости… Мне не стоило.

– Тебе не стоило использовать такой подлый вариант манипуляции, – жёстко осаживает он. – Я хочу детей, Настя. Очень. Пусть не сейчас, но в будущем обязательно. И я не могу позволить тебе смеяться над этой мечтой.

– Прости меня. Я… вообще не думаю о детях, понимаешь? Для меня они как что-то, находящееся вне моей жизни. Не знала, что тебя это заденет, – я осторожно касаюсь его руки. Эрик не сопротивляется.

– Не думаешь. Сейчас не хочешь, но не факт, что захочешь позже, – он качает головой.

– Мне просто страшно, – признаюсь я, – что я буду такой же ужасной матерью, как моя. И что, если будет девочка от неё все откажутся. Как от меня.

– Это чушь, – Эрик качает головой. – Мне не важно, кто будет, девочка или мальчик. Я буду одинаково любить всех наших детей.

– Наверняка мой отец говорил так же, – я поджимаю губы. – А потом его выгнали из Муниса, и всё стало… так.

– Я, может, скажу неожиданную вещь, но, – Эрик усмехается и приобнимает меня, – как нет двух одинаковых людей, так нет и оборотней. Мы разные. Дух зверя может определять общие черты, но каждый из нас индивидуален. И я точно скажу, что бросить семью, особенно волчат, не смог бы ни один оборотень Дома Волка.

Мне неожиданно становится немного легче.

– А если я буду ужасной матерью?

– Тебе достаточно просто не быть такой, как твоя. Представь идеальную маму и действуй так же. Нам пора.

Он поднимается и протягивает мне руку.