Глава 21

Конвульсивный протяжный вдох и я прячу чек в широкий карман халата. Никогда и не думала, что на сердце может быть тяжело и легко одновременно. Слишком не просто поверить в то, что Дамир действительно готов меня отпустить. Но реальность доказывает обратное…

Теперь мне не придется расплачиваться за лечение сына краденными деньгами, ведь графа в чеке позволяет вписать туда абсолютно любую сумму.

Больше не цепляюсь взглядом за стены спальни Дамира. Слишком боюсь позволить себе остаться тут еще хотя бы на миг. Быстро развернувшись, двигаюсь в свою в комнату. И тут же бросаюсь к кровати. Сумка на месте.

Наспех привожу себя в человеческий вид, переодеваюсь, аккуратно сложив халат на краю постели. А затем, подумав еще секунду, вынимаю наличность из сумки и оборачиваю ее в тот самый халат. Нести ее в сумке будет слишком рискованно и вызовет много вопросов, стоит мне встретить кого-нибудь. А так - будет шанс сделать вид, что просто хочу отправить вещь в стирку.

Однако, по пути в кабинет Дамира, я никого не встречаю. Кроме неожиданного препятствия – дверь оказывается закрытой. Я безуспешно дергаю ручку раз, второй. И окончательно убедившись, что внутрь попасть не смогу – беспомощно озираюсь по сторонам.

Что делать?

Я должна, я хочу вернуть эти деньги. Нет, изнутри не сжирает чувство стыда за украденные купюры. Но уйти, оставив о себе память воровки, когда надобность в этом отпала – мне вовсе не по душе.

Сжимаю ткань халата сильнее и усиленно соображаю. Кабинет на первом этаже, можно было бы попробовать пробраться через окно, если бы на нем не красовалась решетка. Да и дом слишком тщательно охраняется. Это внутри его обитатели могут обладать правом на личную жизнь и уединенность, а снаружи – всё утыкано камерами и зорким взглядом охраны.

Отчаянно дергаю ручку еще раз. Ничего.

- Элина? – слышу неожиданный голос и чуть не роняю халат с пачками денег внутри, из рук.

- Боже, ты! Ты… Вернулся из больницы? Тебя выписали? Так быстро? Как ты? – беспокойно чащу, пока Фархат окидывает меня внимательным взглядом. Задерживает его на халате.

- Что это? – прищуривается.

И я обреченно вздыхаю.

- Не спрашивай. Мне нужно попасть в кабинет Дамира. Ты знаешь, как открыть дверь? Клянусь, я ничего не украду. Скорее даже… наоборот.

Брови мужчины удивленно поползли вверх.

Он медленно подошел к кабинету и оттеснил меня в сторону. Достал из кармана маленький складной нож. Пришло моё время удивляться. Но я лишь затаила дыхание, молясь всем Богам, чтобы у него получилось пропустить меня внутрь.

Пока Фархат возился с замком, я разглядывала его изувеченное лицо. Множество кровоподтеков, которые из фиолетовых уже становились приторно – желтыми. Еще не зажившие мелкие ссадины на щеках и на шее. Запястье правой руки перебинтовано. А корпус неестественно согнут – наверное, удары Дамира, что пришлись на живот были слишком сильными, чтобы пройти без следов.

Стыдливо отвела взгляд в сторону и тихо шепнула «Прости». Он не стал ничего отвечать, но точно понял за что я извиняюсь сейчас.

- Фархат, почему ты не позволил сказать ему про Тимура?

Мужчина взглянул на меня, но ничего не ответил. Продолжил молча ковыряться с замком.

И, наконец то, дверь распахнулась.

- Спасибо! – я облегченно выдохнула и тут же юркнула внутрь комнаты. Со скоростью света подлетела к железному сейфу, ввела код, разложила пачки наличности. Оглядела деньги еще раз, пытаясь вспомнить как именно они лежали вчера. И, решив, что все сделала правильно – ни секунды не сомневаясь, захлопнула тяжелую дверцу.

Сейф закрылся и на душе стало легче. Снова схватила чертов халат и пулей вылетела из кабинета.

Еще немного повозившись, мужчина закрыл дверь на замок и указав мне взглядом идти за ним, отправился в мою спальню.

- Он просил передать тебе это. – пасмурный тон и недоверчивый, хмурый взгляд. Фархат вынул из кармана свернутые трубкой бумаги, как только мы закрыли дверь спальни.

Аккуратно взяла их в руки и развернула. Два листа – подписанное Дамиром свидетельство о расторжении брака и доверенность для банка о возможности обналичить чек.

Я свободна – как-то равнодушно пронеслось в голове.

- Это… то, что я думаю? – спокойно спросил Фархат.

Кивнула.

- Всё кончено. Я уезжаю из этого дома.

На секунду по избитому мужскому лицу прошлась тень облегчения.

- Тебе нужно с чем-то помочь?

Я выдавила грустную улыбку и отрицательно мотнула головой.

- Нет. Теперь уже нет. И…, Фархат, спасибо тебе за всё. – поддавшись порыву, я подошла к мужчине и несмело обняла его. Искренне желая хоть как-то выразить боль и стыд, которые роятся внутри. – Прости, что втянула тебя во всё это. Прости, Фархат.

Мужчина застыл. Не обнял в ответ. Наверное, растерялся и через пару минут я отстранилась.

Поймала уставший зеленый взгляд и смутилась своим обостренным эмоциям.

- Элина, я должен тебе сказать, - начал Фархат и тут же запнулся. Замолчал на целую вечность, пока я терпеливо ждала.

- Что?

Он мялся, не знал как продолжить. Неуверенно гулял по мне взглядом. А потом будто бы передумал, и сказал совершенно не то, что хотел:

- Я попрошу охрану отвезти тебя в банк и в больницу. Затем вернешься и спокойно соберешь свои вещи. Тебе больше не надо сбегать. Дамир сейчас в офисе, но через час мы с ним едем закрывать крупную сделку. Вернемся только через неделю. И, Элина… Я всегда буду рад, если ты когда-нибудь захочешь поговорить. Звони, ладно? – он невесело ухмыльнулся, а в глазах четко видно осознание того, что я не стану звонить.

Это такая вежливая прелюдия. Сейчас мы оба знаем, что видимся, вероятно, в последний раз.

- Спасибо за всё. – еще раз произношу одними губами.

Фархат, улыбнувшись, кивнул. И тут же направился к выходу. Остановился лишь на секунду у самой двери. Обернулся. Задумчиво посмотрел на меня. В глазах стояло смятение.

- Прости меня, Эл. – тихо произнес он и тут же вышел из спальни.

А я осталась стоять на пушистом ковре с растерянным чувством той недосказанности и горьким вкусом прощания на языке. За что он извинился сейчас? За то, что было в машине? За то, что не позволил рассказать тогда Дамиру о сыне? Или за что-то, что только собирается сделать? А может за то, о чем я и понятия не имею…

Теперь, в любом случае – всё уже в прошлом… Мне больше не следует думать об этом.

Дальше не стала терять ни секунды. Надежно спрятала бумаги и чек в женской сумке, облачилась в легкое кашемировое пальто, родом из моей прошлой жизни. И тут же спустилась на улицу. Машина Фархата в этот миг скрылась за поворотом и я, зачем-то, навсегда отпечатала в памяти яркие фары на черном багажнике.

А меня уже ждал водитель возле другого автомобиля, услужливо открывая дверь. Назвала ему адрес банка и отправилась в путь.

В отделении банка провела меньше часа. Все формальности были улажены сотрудником, как только он увидел имя Дамира на чеке. Выдав сумму в самых крупных купюрах, меня сопроводили до автомобиля и вежливо поблагодарили за выбор именно их компании. На миг вновь ощутила себя в прошлой жизни. Жена Дамира Амирова – это всеобщее уважение и почтение в независимости от того, где находишься и как ты одета. Но теперь я больше ему не жена. Теперь мы чужие люди. А наше прошлое навсегда осталось за дверьми белокаменного особняка.

Попросила водителя отвезти меня до больницы, надежно прижимая к груди упакованные в непрозрачную пленку деньги.

- Тим… - шепотом произнесла я, разглядывая город за тонированным окном. Мысли полностью переключились на сына, на предстоящую операцию, на наше с ним счастливое и свободное будущее. Как только он выздоровеет – мы переедем. Куда-нибудь подальше от душного мегаполиса. В глубинку, где много природы, и кругом только простор. Я представляю, что рядом с нашим будущим домом будет тот самый золотисто – зеленый луг из счастливого сна. И что мы обязательно будем любить там гулять. Несомненно, заведем большую собаку – Тим так долго ее просил, а я не могла из-за малометражки, в которой мы с ним ютились. А потом он заболел, и я проклинала себя за то, что лишила ребенка такого простого счастья в виде пушистого друга. Но теперь всё будет иначе – беззвучно обещаю я нам обоим.

В больнице пришлось провозиться гораздо дольше, хотя ноги уже нетерпеливо переминались и сами готовы были нести меня в палату к ребенку. Но сначала нужно было подписать кипу бумаг в кабинете врача, затем отсидеть огромную очередь в бухгалтерию клиники. Вновь заполнить бумаги на внесение денег на государственный счет. И только спустя два часа я смогла рвануть к сыну.

Он ждал меня. Я видела по глазам. Холодная сталь маленького детского взора вдруг озарилась светом, стоило Тиму взглянуть на меня. Он тут же приподнялся в кровати. И, не сумев справиться с нахлынувшим в душу малютки, потоком чувств, горько заплакал.

- Тимми, Тим, сыночек…! – тут же воскликнула я и бросилась его обнимать. – Всё! Всё! Всё закончилось! Теперь я всегда буду рядом, ты слышишь?

Отчаянно прижимала парнишку к себе, пока сердце стучало, грозясь выпрыгнуть из груди.

- Скоро тебя вылечат. Скоро ты будешь здоров. – шептала, зацеловывая бледные детские щечки. – Скоро ты будешь совсем здоров.

Я повторяла это снова и снова, пока Тимми не успокоился, прекратив надрывно вдыхать сдавленный воздух с нотками хлорки и медикаментов.  

Так мы просидели час или два, пока я не вспомнила, что у входа в больницу меня все еще ждет черный автомобиль.

Пообещав сыну вернуться, как можно скорее, я выскользнула из палаты.

Нет. Больше я в особняк не вернусь. Ни за вещами, ни за воспоминаниями. Теперь, когда надобности покидать Тима нет, я просто не смогу больше этого сделать. Наплевав на все, решаю даже не ехать в старую квартиру на окраине города. Буду в больнице, пока не проведут операцию.

Водитель вновь покинул автомобиль, чтобы открыть для меня дверь. Но я уже точно решила его отпустить и навсегда разорвать контакт с прошлой жизнью.

Не успела и слова сказать, когда у мужчины зазвонил телефон. Придерживая дверцу машины, он взял трубку. Сухо выслушал собеседника и растерянно посмотрел будто сквозь меня.

Сердце надрывно дрогнуло, словно что-то почувствовав.

Мужчина убрал мобильник в карман, а сам остался растерянно стоять, опираясь о дверь.

- Что случилось? – не удержалась я от вопроса. Где-то в глубине подсознания ярко пульсировало: «Тебе не стоит об этом знать. Тебя это всё уже не касается».

Охранник отстраненно мотнул головой, мол «не положено говорить». Но я настояла:

- Я жена Дамира. – давила фиктивным фактом и парень сдался.

- Дамир Ринатович в больнице при смерти. Их машину взорвали по пути в аэропорт. Конкурентам слишком сильно мешала сделка, которую они собирались заключить. Фархат мёртв.