Глава 15

Лана

К обеду падаю за руль собственного авто, набираю Егора, не даю ему даже прийти в себя, строчу словами как из пулемета:

— Добрый день! Егор, готовы к плодотворному рабочему дню? Хорошо, что готовы, тогда я Вас подберу. Где? У Европейского? Не вопрос, буду через тридцать мину.

Топлю на педаль газа, мчу за подопытным.

Через тридцать минут звонок:

— Светлана, где Вы стоите?

— За углом, на дороге.

Через пять минут смотрю, к машине идет огромная цветная гора с игрушками. Даже русой головы не видно, всё скрылось за пакетами и торчащими головами монстров и кукол.

Распахиваю дверь, слышу истошный крик: — помоги, багажник открой.

Открываю, помогаю скинуть игрушки в багажник, раскладываю многочисленные пакеты с планшетами, машинками. Те что не уместились ставим на заднее сидение.

Плюхаемся в салон. Стараюсь смотреть на Егора, как на человека, а не на мужчину. Не получается, слишком хорош собой.

— Это что за детский сад? — интересуюсь.

— Меня сегодня на День рождения пригласили. Машке исполняется ровно пять.

— Круто, — холодно отвечаю я.

— А это тебе, — Егор достает из потайного кармана джинсовой легкой куртки что-то монстрячее, зубастое, синее, сажает на панель, прямо перед моим носом.

Лохматое чудище смотрит на меня огромными черными глазищами и акульими редкими зубами.

— Мило, — констатирую бесцветным тоном, сама же внутри таю от такого подарка.

— Племяшка обожает мягкие игрушки Хагги Вагги.

Еще милее, чем я думала, у Егора есть племяшка, которую он любит.

Бросаю на парня долгий взгляд, загорелые руки крутят в руках Хагги, а карие глаза с золотыми искорками о чем-то задумались.

Мда! Работник еще тот мне достался.

— Можешь назвать куклу моим именем, — слышу низкий хрипловатый голос. И по моему телу тут же пробегает табун мурашек.

— Хорошо, — смеюсь в ответ.

Через час останавливаемся у нового склада, где нас уже ожидают новый кладовщик и наш старый с маленького склада. Садимся в подсобном помещении, долго обсуждаем рабочие вопросы.

Ловлю себя на том, что с удовольствием слушаю голос Егора. Мне нравится, как он говорит, что он говорит. Лишь иногда подправляю. Приятно удивлена, что парень реально умеет считать на ходу, без калькулятора, у него есть образное мышление, он энергичен и уверена на все сто, что умеет руководить.

Через два часа Егор начинает меня нервировать тем, что беспрестанно поглядывает на мои часы.

Всё-таки я была абсолютно права, трудоголика из него не выйдет.

— Думаю, объём работы всем понятен, — встаю. Все следуют моему примеру.

Прощаемся.

— Вопросы возникнут, я на связи в Zoom WhatsAp.

Садимся в машину.

— Куда торопимся, работничек, — хмыкаю, кидая неоднозначные взгляды на Егора, ерзающего в пассажирском кресле.

— Опаздываем, Машка обидится!

— Понятно. Забей адрес в навигатор.

Егор вводит адрес, а я наблюдаю за его движениями. У Его бесподобные руки, красивые, пальцы длинные, загорелые, ногти ухоженные.

Зажмуриваюсь, чтобы развидеть. Вроде удается. Жму педаль газа, выруливаю на шоссе, несемся обратно в Москву. Мимо пролетают дома зеленые кроны деревьев мелкие точки — люди и сотни чужих жизней.

— Сверните направо — твердит навигатор.

Сворачиваю, паркую автомобиль, смотрю на вывеску. Мои брови недоуменно ползут на лоб.

— Куда…?

Но Егор уже захлопывает дверцу с обратной стороны, бежит к багажнику.

Следую его примеру.

— Зачем мы приехали в детский дом?

— В смысле зачем? — огромные карие недоуменно смотрят на меня. Теплые пальцы ложатся на мою скулу, проводят по ней.

Я вся дрожу, а колени подгибаются как у школьницы.

Егор убирает белую прядь волос с моего лица, прячет ее за ушко. Проводит пальцем по краю моего уха, и табун мурашей снова пробегает вдоль позвоночника.

— Это подшефный детский дом. Хоккейный клуб ДСКА уже лет пятнадцать его опекает.

— Ну, можно же просто деньги перечислять, — удивляюсь я.

— Деньги? — Его прижимает меня к себе так крепко, что я теряю под ногами почву рассудительности окончательно. — Лана, а при чем здесь деньги? Дети ни в чем не нуждаются, кроме общения с нами — взрослыми, любящими их по-настоящему. — На этих словах парень замыкает свой искренний взгляд на мне.

Происходит короткое замыкание. Часто-часто моргаю глазами, чтобы снять с себя оцепенение, но не выходит.

Громкий заливистый детский смех заставляет вздрогнуть. Дергаюсь так резко, что Егор едва успевает отпустить мою цепочку, и не порвать.

Поворачиваем головы к крыльцу, оттуда на нас летит детская гурьба.

Откуда-то справа несутся еще два пострела. Один из них, тот что рыжий, обласканный солнышком, шмякнулся не добежав, растянулся на асфальте, ревет.

— Денис! — отчитывает его неопытная воспитательница.

Второй пострел — черноволосый, с размаху налетает на них, стреляет из водного пистолета.

Конечно же попадает мне. Моя белая футболка вся мокрая, и ажурное белье теперь просвечивает. Даже надпись не спасает.

Его смотрит на мою грудь, челюсть отвисла.

— Эй! — кидаю ему. — В глаза смотри!

Он нервно сглатывает, поворачивается к пацаненку:

— Стой! Иди сюда! Валера, извинись перед гостьей.

— Извините, — бурчит мальчишка с огромным синяком на худеньком локте.

— Гора, — маленькая светленькая девочка с тонкими косичками обнимает Егора за ноги.

— Машуня! — мужчина наклоняется, берет ее бережно на руки. — С Днем рождения тебя, дорогая! — Целует в щеку.

— Останешься со мной сегодня?

— Конечно! Вот и тетя Света к тебе приехала, — указывает пальцем на меня.

Я округляю глаза, и делаю первое, что мне приходит в голову, дарю Маше свою Вагги.

— Это тебе милая, её зовут… его зовут… (не могу определиться с полом) Гора.

Егор кидает на меня уничижительный взгляд.

Хмыкаю.

Помогаю детям, вытаскиваю из машины игрушки. Думала, что сейчас драка начнется. Ан нет. Детки спокойные рассудительные, каждый берет свой подарок, заказанный старшему товарищу.

Маше достается набор модных кукол и планшет. Девочка любит рисовать.

Огромной компанией следуем в детский дом. Пока Егору не до меня, он как сладкая ягода, облеплен малышами как репейником. Озираюсь по сторонам. Здесь все просто, со вкусом, хорошо отремонтировано, добротная мебель, техника. Ну да, ну да. Поддержка с трех сторон, от государства, от города, от клуба ДСКА.

Вечер проводим в огромной комнате, после обильного праздничного застолья, нас ждут детские поздравления.

Лично нам поют песни, читают стихи.

Саша. Его имя я запомнила сразу. Наглый, лысый, упертый, одно ухо немного больше, чем второе, смотрит весь вечер на меня своими серыми пронзительными. Будто душу мою высасывает через глаза. Чувствую себя обесточенной.

На вид лет десять. Уже взрослый!

— Почему его не забрали в семью? — интересуюсь исподтишка у молодой воспитательницы.

— Забирали, уже три раза. Не срослось.

Не срослось? Это так называется?

Саша читает стих про маму:

«Ты мне жизнь подарила мама,

Ты меня родила на свет.

Зачем ты ушла на небо рано,

Мама…Оставив меня…»

Мальчишеский голос царапает душу, оставляет следы на сердце, рванные раны. Не слышу последние слова, они тают в мгле отчаяния. Ноющее чувство разрывает сердце.

Господи, ну почему всё так?

Есть ребенок, нет матери.

Есть мать, нет ребенка?

Из глаз готовы хлынуть потоком соленые слезы. Глаза застилает пелена непрошенных слез. Чувствую на себе сверлящий взгляд. Поднимаю глаза, Егор смотрит на меня серьезно без тени улыбки.

Раздраженно закатываю глаза. Мерзавец! Подставил так подставил.

— Нам пора, — медленно поднимаюсь.

— Не уходите, — Саша в упор смотрит на меня.

И в мою душу впервые просачивается счастье, ребенок просит меня остаться. Но я не могу, дома меня ждет настоящая жизнь, муж.

— Нам действительно пора, — мой голос вздрагивает. Отказываю ребенку, сама себе неприятна.

Идем к машине, поредевшая толпа ребятишек провожает до дверей.

Садимся в машину.

Стеклянными глазами смотрю в навигатор, пытаюсь настроить.

Горячие губы прижимаются к моей руке:

— Очаровательный малыш, да?

— Мерзавец! — бросаюсь с кулаками на Егора. Он перехватывает мои руки, и крепко прижимает меня к себе.

— Только согласись, и у тебя будет такой же…

Он прижимает мое лицо к своей груди, и я впервые вижу больше, чем обычно.

Маленькая родинка.

Нежно целую ее. Кожа бархатная, вкусно пахнет.

Моментально отстраняюсь, вытираю слезы, обнимаю руль руками, топлю на педаль газа.

Егор недовольно фыркает, пристегивается, смотрит в окно на темный город, и как бы между прочим кидает мне:

— Если ты захочешь еще раз пересечься с мальцом, то добро пожаловать. Под мою опеку нас даже могут отпустить его на прогулку.

Молчу. Не хочу разговаривать сейчас ни с кем.