Глава 20

Игорь

Уже в самолете, Андрей Лисицын кидает на меня вопросительный взгляд:

— Даша, моя помощница, — уточняю, киваю деловито на девушку.

Она смотрит на меня своими ореховыми с янтарными искорками. Прикладываю неимоверные усилия, чтобы мой взгляд нечитался.

— Перевел опытную операционистку в личные секретари? А ведь мог просто поднять зарплату, Ну-ну, — хмыкает старший Лис, окидывая наметанным взглядом симпатичную девчонку, сидящую отдельно. — Служебный роман?

— Не лезь, не в свое дело! — огрызаюсь бурно. — Просто взял ее на море. В Москве уже холодно, а в Сочи еще можно позагорать. Что ей сидеть в четырех стенах, когда меня нет.

— Заботишься о сотрудницах? Как Света относится к твоему эскорту? — не унимается Лисицын.

Блин. Какое его дело? Зачем лезет под кожу. Разве я виноват в том, что так сложились обстоятельства.

Перед глазами встало красивое ухоженное лицо жены. Зеленые глаза прожигали насквозь, будто спрашивали:

— Сомов, тебе не стыдно?

Я тут бегаю по больницам, вечно страдаю, а ты живешь в свое удовольствие.

Еще год назад я бы не осмелился на измену.

Еще два месяца назад я бы ответил: — Стыдно.

Но ситуация в корне изменилась. Света своими стенаниями и истериками надломила мою психику.

Надоело страдать. Я мужик. Просто хочу жить.

Хочу быть любимым, обласканным. Хочу, чтобы обо мне заботилась моя женщина.

Ну если так случилось? Значит, это по распоряжению судьбы.

Тяжело вздыхаю. Бросаю благодарный взгляд на Дашку. Ей удалось вытащить меня из той тяжелой депрессии, в которую меня затолкала жена.

Украдкой улыбаюсь уголками губ, так, чтобы бывший тренер и нынешний партнер не заметил.

В принципе он взрослый человек, всё понял. Делает теперь вид, что его не интересуют наши личные отношения с женой.

Он знает, что для меня бизнес, партнерство, семья, репутация дороже любых интимных отношений на стороне.

Через тридцать минут приземляемся в аэропорту Сочи, грузимся в автобус.

Даша незаметно оказывается подле меня, касается теплой ладошкой моей руки. Спасибо ей за это прикосновение. Оно дает мне возможность жить дальше. Надеяться на будущее.

Дашка дает мне возможность увидеть то, что спрятано за горизонтом. То, что отняла у меня Светка. А ведь когда-то именно Света показала мне новую жизнь.

Забираем багаж с ленты, падаем в автомобиль. Даша уже не стесняется Андрея, крепко держит меня за руку. Отвечаю ей взаимностью.

Но сам не здесь, не с ней.

Смотрю на пролетающий мимо Сочи и окунаюсь в омут памяти:

* * *

Одиннадцать лет назад

Турнир подходит к концу. За спиной семь выигранных матчей. Завершающий этап. В воздухе висит один единственный вопрос: Станем ли чемпионами. Счет 0:0.

Основное время отыграно. Овертайм не выявил победителей.

Впереди пенальти по буллитам!

Всего по три броска от каждой команды.

Сердце дрожит. В команде соперника Мазекин.

— Сомов! Ты слышишь меня, — орет тренер команды, — соберись!

Киваю ему в знак того, что полностью сконцентрирован на противнике в желто-черной форме.

Шайба — маленькая, но такая су… проворная, пулей несется в нижний правый угол. Падаю на горячий лед, загребаю ее к себе. Как женщину, долго не отпускаю.

Трибуны неистово орут.

Вторая шайба у меня.

Третья также.

Облегченно вздыхаю, когда Иркин забивает одну единственную шайбу сопернику в глотку.

— ДСКА! ДСКА! — скандируют трибуны.

Падаю на колени. Высоко подымаю руки к фанам.

— СОМОВ! СОМОВ!

Уходим с поля. Уставшие, убитые в хлам, но счастливые.

— Предлагаю рвануть отмечать в Сочи! — орет кто-то из нападающих.

— Согласен, — быстро отвечаю я, скидывая форму.

— Если Сом за, то я также — вторят мне вслед парни.

Через пять часов уже приземляемся в аэропорту Сочи. Шумной толпой вываливаемся к заказанному автобусу.

Шампанское льется рекой.

— Может сразу рванем на море?

— Там вода ледяная! Дебил? Декабрь на улице, — нападающий Дэн хлопает больно по плечу товарища.

— Тогда в горы?

Рванули сразу на Красную поляну. Не помню сколько обливались шампанским, сколько выпили, но вышел я из бара поздно ночью один.

Медленно бреду по дороге, слышу девчоночий плач. Вычисляю. Кажется, раздается оттуда, от обрыва. Неуверенной походкой направляюсь.

Хрупкая женская фигурка застыла над обрывом. Рыдает.

— Эй, ты чего? Отойди оттуда! — неуверенным пьяным голосом приказываю девчонке. Она нервно делает полшага вперед. Туда, где обрыв и дальше ничего — остроконечные пики высоких елей и горные хребты, обутые в снег.

— Дура! — бросаюсь к ней, хватаю за капюшон, тяну со всей силы на себя.

Вместе падаем на жесткий снег.

Как на снег?

Я — на жопу. Она — на меня.

Больно, однако, и, кажется, у меня теперь детей не будет…

Скидываю девчонку с себя в снег, переворачиваю. Милое личико, белые прядки выбились из-под съехавшей на бок шапки.

Снимаю перчатку, отодвигаю пряди волос. На меня смотрят испуганные огромные темные глазищи.

— Ты чего ревешь? Кто-то обидел? Мы тут с командой. Покажи только кто.

Девушка мотает головой. И снова ревет.

Легко поднимаюсь на ноги, хватаю девочку за руки, тяну на себя. Хрупкая, ростом ниже на голову.

Мои пальцы ложатся на ее теплую щеку, смахивают горькие слезы.

— Что случилось?

— Папа и брат погибли сегодня. Самолет при экстренной посадке загорелся, они не смогли выбраться. Как и другие сорок пассажиров.

Нервно закусываю губу, не зная, как утешить. Мне всего двадцать, откуда мне знать, как это делается. Я в своей жизни еще ни видел горя.

— Как тебя зовут?

— Света.

— Слушай Света, я тебе сочувствую, но зачем же кончать с собой, прыгая с горы.

— Я не собиралась прыгать. Честно. Не знаю, что не меня нашло, — оправдывается девчонка.

— Пойдем провожу тебя до твоего номера. Так мне будет спокойнее. — обнимаю девушку за талию, увожу от обрыва.

Около ее номера прощаюсь с ней. Отпускаю ее теплую тонкую руку с неохотой.

Дверь закрывается за незнакомой Светой.

А я не ухожу, всё чего-то жду.

Шестое чувство заставляет сесть перед ее дверью, перегородить проход.

Так я и уснул перед дверью незнакомой девчонки, обиженной сегодня жизнью.