27

Когда впереди мелькает знакомая подъездная дорожка, я начинаю чувствовать, как мой желудок скручивается в тугой узел. Кейн медленно выруливает на свою сторону улицы и останавливает машину напротив своего дома. Всю дорогу до его дома мы ехали молча. Пару раз Кейн пытался завести со мной разговор, но бросил свои попытки, когда понял, что это бессмысленное занятие: когда я на нервах, мне чертовски трудно сосредоточиться на чём-либо. Поначалу я наивно полагала, что смысла беспокоиться нет, и я спокойно смогу переступить порог его дома, однако, чем ближе мы становились к месту назначения, тем больше и сильней делался мой страх.

Я не готова. Голову посещает даже странная мысль развернуться, чтобы уйти, убежать как можно дальше от него, но и понимаю, что это смешно и глупо. Я безропотно иду за ним, пока Кейн катит за собой мой чемодан, поднимая его каждый раз, когда впереди показывается лужа. На подъездной дорожке я, разумеется, поскальзываюсь и опасно отклоняюсь назад, но Кейн вовремя ловит меня за локоть, спасая от падения. На несколько секунд наши взгляды пересекаются и я неловко ему улыбаюсь. Да, это всё из-за нервов. Качая головой, Кейн отпускает меня, он удерживает в одной руке ручку чемодана, другой ловко проворачивая ключ в замке.

— Добро пожаловать в мое скромное обиталище, — дверь толкается вовнутрь, немного скрипя и медленно открываясь до самого конца.

Я ненадолго застываю в нерешительности, но Кейн любезно приглашает меня жестом, и я прохожу внутрь, слыша его за собой, за мной закрывается дверь. Одновременно с этим где-то перекликается ещё один стук двери, я вижу, как из комнаты на звук живо выбегает малышка, очевидно ждавшая Кейна с намерением сказать ему что-то важное, но тут она видит меня и на несколько мгновений застывает, в шоке округлив глаза.

— Кимберли? Так ты не уехала? — и столько неверия в ее голосе, но ещё больше удивления. Мне хочется верить, что приятного.

— Привет, малышка, — я неловко улыбаюсь, не зная, что можно ещё сказать в таких случаях. Оливия и немного краснеет.

— А. Э-э… Привет. А ты переезжаешь к нам? В смысле… Ты что, передумала уезжать?

Откровенно говоря, я не знаю, что мне ответить, как объяснить свое присутствие и главное как сказать, что я вовсе не передумала. Ещё вчера я горячо прощалась с ней, думая, что и вправду больше ее не увижу, и это рвало мое сердце на куски, а сегодня я стою перед ней, не зная, как в итоге она отреагирует на подобное заявление. Но тут я чувствую, как горячие ладони позади меня опускаются мне на плечи и Кейн вмешивается, за что я ему очень благодарна.

— Кимберли у нас погостит какое-то время, — его мягкий, но сильный голос задевает горячим дыханием мою макушку. Я чувствую, как его ладони опадают вниз, оставив после своего тепла необычную прохладу. — А ты почему ещё не готова, юная леди? У тебя занятие через полчаса, а ты все ещё валяешься в кровати? Ну-ка марш в комнату собираться. И оставь в покое бедную Кимберли, ей нужно отдохнуть.

Оливия бросает на брата взгляд, полный негодования и злобы, говорящий о том, что она это ему запомнит. Она смешно кривит мордашку, скрестив руки на груди, показывает ему язык и убегает обратно комнату.

— Зря ты так строго с ней, — я негромко подаю голос, глядя, как за ней захлопывается дверь, и смотрю через плечо, не возражая пока Кейн помогает мне снять плащ; несмотря на лето, погода в последнее разбушевалась. — Все в порядке, мне не тяжело, — я мягко проговариваю, в этот момент оборачиваясь к нему, но Кейн уже отворачивается, чтобы повесить мой плащ, твердо качая головой.

— Нет, Ким, ты устала. Я ведь обещал, что не стану мешать.

Когда он вновь оборачивается ко мне, наши взгляды напрямую встречаются и что-то происходит. Кейн застывает на месте, я слышу как у него перехватывает дыхание, и у меня самой на короткий миг оно останавливается где-то в груди. Что-то происходит между нами, какой-то внутренний диалог, какие-то доводы и сомнения, о которых ни один из нас пока ещё не решился сказать вслух. Но затем он несильно встряхивает головой, словно очнувшись, отступает в полшага и его голос вновь становится вежливым отрешенно-гостинным.

— Тебе нужно в душ? — Кейн опускает оценивающий взгляд вниз, разглядывая мои рубашку и юбку, и под этим взглядом я начинаю ощущать, как пунцовеют мои щёки.

— Обойдусь, — вяло возражаю я.

— А я, пожалуй, приму, — он вытаскивает из карманов своих брюк бумажник, ключи от машины и прочие вещи и швыряет их на полку. — Я ненадолго. Можешь делать и брать, что хочешь. Если проголодаешься — кухня в твоём полном распоряжении. Я мигом.

Он пролетает мимо меня, скрывшись за дверью комнаты, по всей видимости, спальни. Я снимаю босоножки, кидаю мрачный взгляд своему отражению в зеркале и тихо иду по коридору, осматриваясь по сторонам. В прошлый раз я не успела как следует оценить его жилище, да и не до этого мне было, но за считанные минуты моего краткого осмотра мне удаётся выяснить, дом у Кейна одноэтажный и широкий, с низкими потолками, что в нём есть пара спальных комнат, кабинет, кухня с ванной и просторная гостиная. Промежутки между окнами заложены темно-серой каменной кладкой, а вся мебель в доме тёмных оттенков, что как нельзя лучше подходит под моё видение обиталища мистера Тернера, однако никак не вяжется с представлением о том, как должна выглядеть квартира обычного парня по имени Кейн, когда-то мечтавшего о двухэтажном пэнтхаусе с просторной террасой.

Здесь довольно стильно и дорого. А ведь когда-то это был серый невзрачный домик с двумя тесными комнатками…

Где-то открывается дверь, и я слышу, как Кейн проходит в ванную. Когда я снова выхожу в коридор, чтобы поискать в прихожей подзарядку для мобильника, то обнаруживаю на полке в углу женскую резинку от волос, явно не Оливии. Сделав вид, что не заметила, я возвращаюсь в гостиную, нахожу свободную розетку и подключаю телефон на зарядку. Я сажусь на диван в гостиной, положив прямые ладони на коленки, и просто жду, пытаясь занять себя пока разглядыванием дома. Но надолго меня не хватает, — когда Кейн возвращается из ванной, я уже листаю тетради Оливии, которые нашла в перемешку в книгами, брошенными все вместе на тумбочку.

— Я взяла посмотреть рисунки Оливии, ты не против?

— Ким, ну что ты как маленькая, — выдыхая, Кейн качает головой, он подходит ко мне и садится рядом, стянув с тумбочки оставшиеся книги. — Я же сказал: можешь делать и брать, что хочешь. Чувствуй себя как дома. Если на то пошло, — он делает глубокий вдох, глядя мне в глаза. — Это и твой дом тоже.

Я резко втягиваю воздух. Что-то меняется, я это чувствую, мою грудь словно стягивают невидимые путы. Я ставлю тетрадь на место, кусая губу, и остервенело качаю головой, чувствуя бессильную злость.

— Завтра я уеду домой. Я здесь только потому что мне негде переночевать, — мой голос дрожит, вдруг резко повышаясь, не зная, кому пытаясь сделать больно, себе или ему. — Но я уеду, слышишь?

Что-то мгновенно меняется между нами, в светлых глазах зарождается что-то дикое, первобытное, его зрачки расширяются, мышцы у него на руках слегка подрагивают от напряжения, Кейн резко подрывается с места, и в этот момент вдруг по воздуху доносится громкое:

— Я готова!

Мы все замираем на несколько долгих мгновений. Кейн медленно выдыхает, а затем разворачивается, и я осторожно направляю глаза, видя перед нами малышку, и вправду готовую и, судя по улыбке, ничего не подозревающую.

— Оливия, иди и садись в машину, — голос Кейна, ставший вдруг твердым и ледяным, заставляет даже меня боязно поежиться. Очевидно, посчитав разумнее послушаться, чем устроить очередной демарш, Оливия без вопросов выходит из дома, перед этим вопросительно выгнув брови и коротко переглянувшись между нами.

В комнате повисает плотная тишина. Долгая, тягучая, она давит на меня, словно огромная стена. А затем я осторожно зову:

—Кейн?

— Чувствуй себя, как дома, — бросает Кейн через плечо, зло скрипнув зубами, он поворачивает голову вперёд, а затем уходит, сильно хлопнув входной дверью.