Глава 4. Очкастая ботаничка

Жанна Громова

— Всё в порядке, Жанна Олеговна?

Вопрос Родиона пробился сквозь множество слоев тяжелых дум. Жанна заставила сознание включиться, выбраться из паутины.

— Да. Просто тяжелый день.

— Куда ехать?

Жанна потерла ноющий лоб. Хороший вопрос. Она планировала допоздна пробыть на работе. Но после встречи с клиентом, растянувшейся на четыре часа, сама мысль о возвращении в агентство казалась казнью египетской. К тому же, на сегодня Жанне точно хватило Стаса Александровского. Она не желала ни видеть его, ни слышать. Как минимум, до завтра. А ведь бывший одноклассник находился рядом всего ничего. Что же будет дальше? Смертоубийство?

— Покатайся по городу, — велела Жанна Родиону. — Я пока подумаю, чем заняться в ближайшие часы. Сделаю пару звонков.

Водитель не удивился просьбе. Не впервой. Начальнице нравилась дорога. Она частенько сидела сзади и о чем-то раздумывала. А потом… потом действовала.

…Автомобиль повернул в сторону кольцевой дороги, набрал скорость, и Жанна закрыла глаза. Она злилась на себя. За то, что истратила уйму сил и вдохновения на уговоры клиента не забраковывать ролик. Странно, что Викентьев уперся рогом. Всё же было согласовано. Но еще больше Жанна злилась из-за глупой ситуации со Стасом. Угораздило же пролить на него кофе! Да, это в планы не входило совершенно. Просто помощничек умудрился подкрасться незаметно, за что и поплатился. Вот уж, правда, повезло, что она не пьет горячий кофе.

А Стас изменился. Не только повзрослел. Черты лица стали… спокойнее, что ли. А ведь он бесился. Жанна по глазам видела, как сильно ему хотелось выругаться из-за всей этой чехарды. Но он сдержался. Почти. Фраза насчет интима на дому была сущим пустяком. Вот что значит, изменилась сама жизнь мальчика-мажора, привыкшего получать всё, что он хочет. В прежние времена Стас Александровский взрывался по любому пустяку, если этот пустяк мешал его наполеоновским планам. А уж если на пути вставало что-то крупное… можно было кричать «спасайся, кто может».

Память снова унесла сознание в прошлое.

Это случилось в самом начале учебного года. Последнего учебного года. Снежанна Морозова — невзрачная ботаничка в белой водолазке и сером сарафане, больше похожем на мешок, пересаживала цветы в классе после уроков. Ей вечно поручали что-то подобное. Знали, дочка завуча не откажется, а, главное, всё сделает, как надо. Снежанна не управилась и с половиной работы, когда дверь отворилась, и внутрь вошли классная руководительница Тамара Григорьевна, Стас Александровский собственной персоной и его мать Инна Аркадьевна — эффектная блондинка, формы которой оставались модельными несмотря на рождение пятерых детей. Стас, кстати, был копией матери. Впору на обложках журналов красоваться.

Снежанна засобиралась, чтобы поскорее исчезнуть. Раз звездный мальчик явился с родительницей, дела плохи, и лучше не путаться под ногами. Но Тамара Григорьевна заметила засуетившуюся ученицу и проговорила строго:

— Ты нам не помешаешь, Снежанна. Продолжай работу.

Александровские — мать и сын — на девочку не взглянули. Птица не того полета. А она деловито поправила съехавшие на нос огромные очки, откинула за спину длинные косы и снова занялась цветами, не обращая внимания, что под ногти забилась грязь.

Разумеется, речь шла об успеваемости Стаса. Точнее, об отсутствии оной. Особенно у него не складывалось с алгеброй и русским языком. По другим предметам Стас тоже не блистал, но там до катастрофы еще не дошло.

— Поймите, всё очень серьезно, — выговаривала Тамара Григорьевна матери Стаса. — Ладно, география или физика с химией. Но эти два предмета экзаменационные. Это ЕГЭ. Работы проверяются не в школе. Не наберет Стас хотя бы минимальные баллы, уйдет из школы со справкой. Это же кошмар! Для всех кошмар, Инна Аркадьевна.

Та хмурилась с каждым словом. Не привыкла выслушивать ничего подобного. Другие дети, те, что учились в школе, проблем не доставляли. Дочка Соня была середнячком, а сын Серёжа считался вундеркиндом. Его все учителя были готовы на руках носить. Двое самых младших — Семён и Света — были еще дошколятами, и пока никто не знал, что из них получится. А вот на старшем, как свидетельствовали оценки, природа явно отдохнула. Прежде учителя не жаловались, боялись. Но выпускной класс — есть выпускной класс. Тут деваться некуда. Впереди ЕГЭ.

— Что вы предлагаете? — спросила Инна Аркадьевна прямо. — На репетиторов муж не согласится однозначно. Он и так вкладывает немало средств в вашу школу: то на обновление спортзала, то на компьютерный класс. Юрию Дмитриевичу не понравится, что вы и ваши коллеги ничему не способны научить нашего сына.

Лицо Тамары Григорьевны пошло красными пятнами. Ей крайне не понравились слова Инны Аркадьевны. Неприятно, когда провозят лицом об стол богатые выскочки. Но что на это возразишь? Александровский-старший большой человек. И главный благодетель школы. Если объявить ему, что сын завалит ЕГЭ, больше ни копейки не даст. А Тамаре Григорьевне категорически не хотелось остаться крайней. Директор три шкуры спустит. Можно даже без работы остаться.

— В за***цу репетиторов! — встрял Стас, которому наскучил разговор о нем любимом. Он шарахнул кулаком по столу и сердито глянул на мать из-под длинной белокурой челки. — Заканчиваем балаган.

Снежанна ожидала, что матушка подчинится, как делали все вокруг. Но не тут-то было.

— Закрой рот, — велела она яростно. — Иначе в следующий раз придешь сюда с отцом. Вот он обрадуется выпавшей чести.

Лицо Стаса исказилось. Он смолчал, проглотил угрозу. Но вовсе не как миленький. Откинулся на спинку стула, сложил руки на груди и от всей души пнул рюкзак.

— Ненавижу, — прошипел под нос, непонятно, к кому обращаясь.

Мать сделала вид, что ничего не заметила, и снова заговорила с педагогом:

— Какие еще варианты? Дополнительные занятия с вашими учителями? Или взять кого-то из учеников? Пусть приходит к нам домой — заниматься со Стасиком. А Юрию Дмитриевичу скажем, что у них общий школьный проект.

Классная руководительница задумалась.

— Если заниматься с учителями, это рано или поздно дойдет до вашего супруга, — проговорила она после паузы. — А ученики… Даже не знаю, кого предложить, и будет ли результат. Если только… — ее взгляд остановился на уткнувшейся в цветочный горшок девочке-ботаничке в огромных старомодных очках. — Снежанна Морозова сможет! Она отличница по всем предметам!

Повисла секундная пауза, а потом… Стас громко выматерился, а горшок с грохотом закончил жизнь на полу…

…Жанна открыла заслезившиеся глаза и посмотрела в окно на пролетавшие мимо высотки. Вот так началась история, закончившаяся катастрофой и вынужденным отъездом из дома и родного города. С пересадки цветов и прихода в школу Стаса с матерью. Разумеется, девочка-заучка Снежанна Морозова не знала, чем всё обернется. Но с самого начала не хотела становиться «репетитором» Стаса Александровского. Но разве у нее был выбор? Тамара Григорьевна поскакала к Инессе Рудольфовне — завучу школы и по совместительству матери Снежанны. Так горячо поддержала идею и отправила дочь перевоспитывать «негодного мальчишку», не подозревая, что это будет стоить ей работы и карьеры.

Жанна оторвалась от окна и открыла папку, в которой помимо рабочих документов лежало личное дело Стаса. «Досье», переданное Альбертом Рудаковым. Жанна знала всё, что там прочтет, но вдруг снова захотелось пробежаться глазами по сухим строчкам. Станислав Юрьевич Александровский родился в моногороде Н. в семье директора и совладельца автомобильного завода. Старший из пяти детей. Мать — бывшая модель, превратившаяся в домохозяйку. Вырос в трехэтажном пригородном коттедже.

Память снова откликнулась. Жанна, как наяву, представила этот дом. Нет, это был не дом, а домина! С собственным парком, где росли ели и рябины. С детской площадкой для младших членов семьи. С аллеями и беседками. И даже маленьким прудом! Целое королевство для одной единственной семьи. Нет, Снежанна не завидовала. Разве что самую малость. Однако, заходя в этот дом, ощущала себя вовсе не Белоснежкой, а, скорее, золушкой, подсматривающей за жизнью богачей.

И всё же это был кошмар.

Снежанна ненавидела вынужденные занятия. Она сидела за столом напротив Стаса, а он сначала (первые три раза) делал вид, что ее нет, потом начал орать. Не гнать, а именно орать и обзывать. Гнать не имел права. Он не хотел, чтобы ситуация с оценками дошла до отца. До отца, которого по-настоящему боялся. Его одного на всем свете. Снежанна не знала, что делать. Пожаловаться матери? Но тогда будет скандал, а виновной назовут ее — дочку завуча. Терпеть, а в школе говорить, что занятия проходят успешно? Тоже не вариант. Стас не сдаст ни один тест, и правда откроется.

В конце концов, Снежанне хватило смелости на третий вариант. Примерно через месяц занятий, когда Стас сидел перед ней с закрытыми глазами и слушал музыку в телефоне, в ожидании пока время, отведенное на урок, истечет, девочка-заучка не выдержала. Выдернула наушники и отчеканила:

— Ты тоже меня бесишь! Есть только один способ покончить с этим. Сдай долбанные тесты, и я исчезну из твоей жизни.

Стас ухмыльнулся, а потом почесал лоб, сообразив, что ему предлагают дело.

— Черт с тобой, Белоснежка. Учи!

Она учила. По-своему. Не как учителя, которые вдалбливают правила правописания или математические формулы. Снежанна объясняла проще. На пальцах. И это работало лучше. Стас понимал объяснения, и ей — девочке, сумевшей пробиться сквозь барьер звездного мальчишки, стоило радоваться. Вот только Снежанна ненавидела занятия всё сильнее. Из-за Стаса. И его отношения.

Он ее не замечал. Никогда не смотрел в глаза. Только слушал голос и следил за рукой, выводящей на бумаге буквы и цифры. Какое дело такому парню, как Стас Александровский — богачу и красавцу — до очкастой ботанички в мешковатой одежде? Правильно, никакого. Нет, Снежанна не влюбилась. Еще чего! Просто бесил сам факт. Там — в большом доме из красного кирпича рядом со Стасом — отличница Снежанна ощущала себя пустым местом. Ничтожеством.

Как же глупо, правда?

Она не понимала, что лучше бы всё так оставалось и дальше. Увы, Стас однажды обратил внимание на заучку и серую мышь. Да так обратил, что мало не показалось.

…Красный дом с парком и юный мажор исчезли. Зазвонил мобильный телефон, вновь вернув Жанну в настоящее.

— Да? — ответила она, увидев номер Юлии — менеджера магазина элитного белья. Они договорились о маленькой «шалости», чтобы устроить Стасу мини-проверку. Жанна не сомневалась, что помощничек ее не пройдет, однако…

— Он не клюнул, — огорошила Юлия. — Извинился перед девочкой. Сказал, что скоро женится. Я наблюдала через камеру. На лице и намека на сомнение не возникло.

— Надо же, — протянула Жанна озадаченно. — Раньше ни одной юбки не пропускал.

— Может, перевоспитался?

— Скорее, осторожничает. Понимает, коли узнает потенциальный тесть, мало не покажется. В любом случае спасибо, Юль.

— Не за что, — ответили на том конце и прежде, чем отключиться, добавили: — Кстати, бельё он тоже правильное выбрал. То, которые мы и планировали невесте подарить. С подсказками моих девочек, правда. Но мыслил мужик в правильном направлении.

— Это вряд ли, — усмехнулась Жанна и отключила связь.

Александровский и правильное направление? Еще чего! Скорее красный снег пойдет с зелеными вкраплениями, чем Стас сделает хоть что-то по-человечески. «Досье» Альберта тому доказательство. Жанна перевернула пару страниц, где описывались студенческие похождения бывшего одноклассника: кутежи, попойки, романы, и дошла до главного. До причины, по которой звездный мальчик оказался на дне.

Эта часть досье не изобиловала подробностями. Альберт предоставил только сухие факты. Но Жанна могла додумать всё сама, восполнить пробелы. В университете Стас слишком заигрался. Неудивительно, большой город, свобода, безлимитная отцовская карта. Можно гулять, сколько влезет, не думая о последствиях. Стасу и раньше многое сходило с рук. Вот он и решил, что останется безнаказанный в любом случае. Но в тот раз «коса нашла на камень». Богатенький мальчик перешел дорогу кое-кому, кто был влиятельнее папеньки. И поплатился за это.

Стас (он тогда учился на пятом курсе) соблазнил первокурсницу — дочку крутого столичного бизнесмена. Юная дурочка забеременела. Стас, что Жанну не удивило ни капли, умыл руки, мол, что пристала малолетка, у нас ничего не было. Та побоялась каяться перед родителями, пошла в компании подружки на аборт. Увы, процедура не обошлась без осложнения, и девочка оказалась на больничной койке. Тогда всё и открылось. Разразился скандал. Отец девчонки «наехал» на Александровского-старшего, да так, что тот еле выкрутился. Это стало последней каплей. Юрий Дмитриевич не просто лишил старшего отпрыска дотаций, но и вовсе от него отрекся. Долго думать даже не пришлось. Он давно понял, что бизнес лучше передавать не Стасу, а второму сыну — Сергею, давно доказавшему, что он куда более достойный приемник.

Ну и правильно!

«Ты сам во всем виноват», — проговорила Жанна мысленно и закрыла папку.

А как иначе? Каждый сам делает выбор. Живет с этим выбором и умирает с ним. Да, бывают исключения, когда в судьбу вмешиваются обстоятельства. Как случилось с мужем, погибшим на больничной парковке. Но в большинстве случаев, эти самые «обстоятельства» — лишь оправдание слабости, неумения взять судьбу в собственные руки или ответить за ошибки.

Звучит жестко, верно? Ну и пусть. Жанна прекрасно понимала, что однажды тоже сделала выбор, перевернувший жизнь с ног на голову. Она не забыла слов подружки: «Ты сама виновата, Снежка!». Всё верно. Девочка Снежанна сама была виновата в том, что с ней случилось. И поплатилась за глупость. Вот и Стас Александровский — «строитель» своей никудышной судьбы. Приплыл туда, куда, простите, грёб. Пора расплачиваться перед теми, кого обидел.

Запиликал мобильный, сигнализируя о сообщении. Жанна прочла его и поморщилась.

«Когда мы снова увидимся»? — спрашивал Виталий — один из двух постоянных любовников.

«Никогда», — чуть не написала Жанна со зла.

Договорились ведь, что она сама назначает время тайных встреч, а в перерывах никаких звонков и сообщений. Прежде Виталий благоразумно соблюдал правила, опасаясь, что его пошлют в места для прогулок непредназначенные. Знал, что Жанна способна разорвать связь в один миг. Но в последние недели ему перестало хватать внимания и захотелось большего. А этого «большего» Жанна не собиралась давать никому. Ни Виталику, ни Максиму — второму постоянному любовнику. И вовсе не потому, что была сломлена или продолжала любить погибшего мужа. Нет. Просто Жанне так было удобно. Она ценила свободу и независимость. И не хотела ничего менять. Не хотела усложнять.

Что до мужа…

Там тоже не было великой любви. Случайное знакомство. Прямо, как в мыльной опере. Юная Жанна, только-только получившая права и севшая за руль, перепутала педали на заправке и сдала назад, въехав в новенькую машину Павла. Помяла основательно, и процедуру пришлось пройти по полной: от вызова ГАИ до разборок со страховой. Павел в первый момент пришел в ярость. Мол, очередная малолетка, катающаяся на папочкиной тачке. Но, разговорившись с Жанной в ожидании бравых дорожных инспекторов, понял, что перед ним не пустышка.

После оформления ДТП Павел предложил посидеть в кафе. Жанна, чувствовавшая себя виноватой, согласилась. А потом… потом всё закрутилось: свидания, прогулки под луной. Павел был очарован. Перед ним была вовсе не очкастая ботаничка Снежанна Морозова, а Жанна Громова, поменявшая не только фамилию, но и внешний облик. Она избавилась от ужасной, навязываемой матерью одежды и обуви, подстриглась и подкрасилась, вместо старомодных очков носила линзы, а потом и вовсе сделала операцию по коррекции зрения. Впрочем, Павел видел не внешность Жанны. Ему нравилась она сама. Они могли говорить часами обо всем на свете. На любые темы. Как равные.

Жанне нравился Павел, но влюбленной она себя не ощущала. Ценила многие качества кавалера, такие, как порядочность, целеустремленность, надежность. Понимала, что рядом с ним любая девушка будет, как за каменной стеной. Но видела в нем больше друга, нежели вторую половину. И когда Павел сделал предложение, Жанна растерялась.

— О чем тут думать? — возмутился Альберт Рудаков, узнав о дилемме подопечной. — Отличный парень замуж зовет. Он явно из породы однолюбов, будет всю жизнь на руках носить. Сделает блестящую карьеру. Забот знать не будете. Да, может рановато в двадцать лет выскакивать. Но такими парнями не разбрасываются.

— Но я не люблю Павла, — возразила на это Жанна. — То есть, он мне нравится. Но это… это… не то чувство, от которого сносит крышу.

— А зачем тебе нужно, чтоб ее сносило? — осведомился Альберт тоном, будто говорил с душевнобольной. — Любовь… она…

— Не существует? — перебила Жанна с усмешкой.

— Существует, — удивил Альберт. — Только опасная эта штука. Ослепляет. Видишь нимб, а рога с копытами не замечаешь.

Жанна расхохоталась от такого сравнения.

— Смейся-смейся, — попенял покровитель. — А я тебе на полном серьезе говорю. Любовь недолговечна. Она проходит. И что остается? Нередко ничего. Только два незнакомца, которые терпеть не могут недостатки друг друга. Думаешь, я на Ангелине своей по великой любви женился? Нет. Я сначала погулял. Перебрал немало девок. Юношеский пыл израсходовал. А потом приглядываться начал, чтоб в жены взять не ту, от которой в дрожь бросает, а ту, которую вижу спутницей на годы и матерью детей. Чтоб уютно с ней было и чтоб не дурой набитой оказалась.

— Но…

— Не перебивай, — Альберт выставил указательный палец перед лицом Жанны. — Тебе комфортно с Павлом?

— Да.

— Ты понимаешь, что он просто человек со своими недостатками, и они тебя не бесят?

— Да.

— Он не отвратителен тебе, как любовник?

— Нет.

— Из него получится хороший отец?

— Да.

— Тогда о чем еще раздумывать, ребёнок?

И Жанна сказала Павлу долгожданное «да». Постепенно она поняла, что Альберт прав. Ее брак не был заключен на небесах. Но в нем было комфортно и уютно, а главное, надежно. Жанна ни разу не пожалела о принятом решении. Наверняка, они с Павлом прожили бы вместе до старости, практически не ссорясь. Если б не чертовы «обстоятельства», превратившую молодую женщину, едва ставшую матерью, во вдову.

С тех пор Жанна никого не подпускала к себе близко. У нее были любовники для удовлетворения физиологических потребностей. Но никаких серьезных отношений. Альберт, правда, пытался пару раз познакомить подопечную с подходящими, по его экспертному мнению, кандидатами в мужья. Но Жанна, прежде беспрекословно слушавшаяся покровителя, взбунтовалась. И он оставил попытка. До лучших времен.

…Жанна еще раз посмотрела на сообщение Виталика. И написала другому «абоненту» — Максиму. А что такого? Разрядка ей сейчас не помешает. И использовать лучше любовника прирученного, а не сорвавшегося с короткого поводка.

«Какие планы на вечер?»

«Какие скажешь, для тебя я всегда свободен», — пришло ответное сообщение.

«Жди, скоро скину подробности».

— Родион, я выйду здесь, — обратилась Жанна к водителю. — На сегодня ты свободен.

Тот не задал ни единого вопроса. Остановил машину и пожелал хорошего вечера. Возможно, Родион и догадывался, что начальница собралась налево, но нос не в свои дела не совал.

Жанна проводила авто долгим взглядом и набрала номер подруги — менеджера в одном из отелей. Та мигом организует приличные «апартаменты». Остается лишь вызвать такси и отправиться на «личную» встречу, дабы расслабиться и выбросить из головы все проблемы. Хотя бы на время…