Глава 15. Алекс

Останавливаю машину у красного двухэтажного строения с множеством вывесок. Я в северной части города, куда по своей воле бы не поехал. Не люблю. Но утром Себ отправил напоминание. Я должен сняться для рекламной кампании спонсоров согласно контракту. Ненавижу это дело и не понимаю, как Марте это может нравиться?! На парковке много машин. От асфальта исходит жар, и если смотреть вдаль, то можно увидеть волны испарения, размывающие границы. В помещении темно. После режущих солнечных лучей не сразу удается увидеть окружающие меня стены. – Алекс Эдер? – девушка с гарнитурой и папкой в руках спускается с лестницы. Вся движуха, наверное, на втором этаже. – Именно. – Вы рано. Вам только через час. Сейчас в фотозоне еще работают. Рассматриваю обстановку с недовольством. Нелюбовь ко всем фотосессиям увеличивается вплоть до того, чтобы плюнуть и уехать. У меня через пару часов физио, а вечером общение с Мартой. Если, конечно, та захочет. Встреча на пляже и поедание невкусных кексов закончились не по плану. Марта сейчас напоминает мне взбрыкнувшую и обиженную кошку, которую оставили на долгое время одну. А она не терпит такого к себе отношения, поэтому мстит – кусается, царапается и всячески вставляет палки в колеса моему идеально продуманному плану. Ну, почти идеальному. Первые намеки на погрешности образовались с появлением финансиста. В приоткрытой двери замечаю знакомые волосы, фигуру, слышу голос, от которого пульс бросается ввысь. Чертовы аттракционы в исполнении моего сердца. – Мне кажется, ярко, – жалуется и рассматривает себя в зеркало. Свет лампочек бьет по глазам. – На фотографиях будет смотреться здорово. – А что за бронзер? – взглядом шарит по наставленной куче косметики. – Оттенок превосходный. – Летняя лимитка, – визажист протягивает ей какую-то пластиковую коробочку, Марта рассматривает со знающим видом. Облокотился на косяк и наблюдаю за ней, примерно как она за своим бронзером. – А где купила? Я такую тоже хочу. – Ой, я попрошу достать по своим каналам. В наличии уже нигде нет. Мой телефон звонит не вовремя. Марта крутит головой, напарывается на меня. Ее глаза становятся кофейно-горького оттенка. По вкусу очень злые, колючие. А румянец вспыхивает на щеках . Ему плевать на тонну нанесенных кремов и непонятного бронзера. – Алекс! – не удивленно спрашивает, а гневно бросает, как кость. Кошка показала коготки, шерсть встала дыбом. Определенно – мой план дает серьезную трещину. Она не видит во мне друга, лишь далекий-далекий товарищ, с которым общается через силу, будто ее заставляют. Или того хуже – из вежливости. – Я не специально. У меня спонсорская рекламная кампания здесь, – пауза, – где-то здесь. Марта встает со стула. Сложно не опустить взгляд и не пройтись по ее шикарному телу. Она в каком-то нижнем белье, но это не банальный лифчик или трусики. Все более закрыто, но огненно сексуально. Вновь возвращаюсь к тому, что на нее такую пялятся. Про финансиста и думать не хочу. Зверею. – Прямо здесь? В моей гримерке? – раскидывает в стороны руки. – Это банальная случайность. – Не специально, случайность… С каждой нашей встречей я все меньше тебе верю. Визажист незаметно ретируется. Меня же нападки и вопросы застают врасплох. Не люблю действовать без плана. Его может быть несколько вариантов, как в шахматах, но мне необходимо просчитать все шаги заранее. Сейчас я в полной растерянности. Встреча и правда случайна, неожиданна и внезапна. Пробежки, ресторан, фитнес-клуб – да. Но эта встреча конкретная подстава свыше. – Пройду? – отталкиваюсь от косяка и не жду разрешения. Захожу. Марта хватается за тонкий атласный халатик на спинке стула. Быстро просовывает руки в широкие рукава, запахивает и поворачивается с нечитаемым выражением лица. Я успел сесть на единственный здесь диванчик. Мне хочется сказать, как она красива, но за это вылечу отсюда. Марта скрестила длинные ноги, и в голове расстилается мысль, что ее ноги бесподобны. Сказать? Глаза выколет. Кошка… Какая же она кошка. – Для чего снимаешься? – в который раз скольжу глазами по маленькой комнатке. Взгляд цепляется за одежду, в которой приехала Марта: бежевые брючки и жилетка. – Для каталога, – сухо отвечает. – Какого? – Женского, – отстукивает нервно ритм своей левой ножкой. – Интересно как… А кофе у тебя здесь есть? – расслабляюсь. Пусть встреча и не запланирована, но я как никогда рад дурацкой фотосессии спортивной одежды. Внаглую смотрю на свирепую дикую кошку по имени Марта. Косточки ключицы выглядят заострившимися, а запахнутый на груди халат потихоньку раскрывает вырез из-за активного и глубокого дыхания. Пялюсь, как подросток. – Только из аппарата. Но ты такое не пьешь, – не спрашивает, утверждает безапелляционно. Стерва. – Обожаю кофе из вендингового аппарата. Прочесав языком верхний ряд зубов, отталкивается упругими ягодицами от стула. – Хорошо. Угощу. Следую за ней, потому что не позволю платить за ужаснейший кофе, что придется выпить у нее на глазах. А она будет смотреть до последней капли с примесью песка, кофейных ошметков и кусков пластика от стаканчика. – Классно выглядишь, – бросаю примитивный комплимент. Ожидаемо, без комментариев. Внутри сводит желание схватить и сжать вредину. Не улавливаю запах корицы, но не удивительно, что его нет. Марта другая, и запах теперь другой. А какой, сказать не могу. Минимальное расстояние между нами было во время танца. Тогда она улыбалась, потому что думала это наша первая и последняя встреча. Ее слова после танца говорили о прощании. И я услышал в них прощение… – Держи свой кофе. И, наверное, тебе уже пора? – Нет. У меня еще целый час. Раздражительный вздох обжигает мое предплечье. – Как кофе? Делаю глоток. Он меня убьет. – Неплох. Будешь? Ответа нет, но есть хмык. – Есть планы на вечер? – опускаю взгляд на коричневую бурду, типа мне нет дела до ее планов. Спросил для поддержания скудного разговора. А сам боюсь дышать. – Стефан приехал из Сиэтла. У нас ужин у него дома. Зачем я спросил? Зачем она так ответила? Теперь я в красках представляю их, и меня заживо закапывают мои внутренние черти: ревность, сожаление, страх и беспомощность. Грудину печет адским огнем, и не имею права ни слов сказать вопреки, ни показать свою боль ее ответом. Она его не любит. Вот что важно. – Хорошо отдохнуть, – широко и неискренне улыбаюсь. Я делал это сотни раз, привык. – … Спасибо. От кондиционера над вендинговым аппаратом кружит прохлада. Марта плотнее запахивает халат, а я невольно вспоминаю белое белье, в котором ее застал. Картинка кусает жалом прямо по глазам. Я не в состоянии забыть, как и поделиться с кем-то переживаниями. И честно… Боюсь, я облажался. – Алекс, я больше не буду с тобой бегать по вторникам, – плечи Марты опущены. – Почему? Вавилова облизывается и бросает взгляд в сторону, возвращается к своим ногам. Мне не достается ни секундочки. В гримерке она вела себя по-другому. Разъяренно. Сейчас – уязвлено. В бегающем взгляде чувствуется желание сбежать отсюда. – Вчера я купила абонемент в другой фитнес-клуб. Поэтому случайных встреч там тоже больше не будет. В глухом коридоре отчетливо слышу баханья. Как частые ракетные удары, заколотые между моих ребер. Все трещит, рушится, падает. – И больше не пиши мне. – Почему? – повторяю вопрос без шанса на ответ. – Я рассказала все Стефану, – сцепляю зубы от одного имени, – не наживай себе проблем. – Думаешь, боюсь? – Нет, – кофейные глаза смотрят с печалью, но все же уверенно и беспощадно. Марта все решила. – Просто не влезай в мою жизнь. Так будет правильно. Для тебя, для меня… – посмеивается, проходясь кончиком языка по нижней губе. Стою, пораженный ее словами, и молчу, когда рискую раскрыться, выложить все карты на стол. Что ненавидел ее первое время за ее отъезд. Меня разрывало от чувств, а дать им точное определение не мог. Были лишь догадки, в которых не смел признаваться. Она перевернула мой мир, а я растоптал его. Отстроить новый стоило мне немалых трудов. И на каждом «кирпичике» было имя Марты. Понимание, что искренне и по-настоящему полюбил, пришло не сразу, а в день, который теперь один из важных в моей жизни. Наравне с первой победой в Гран-при. Я сидел в машине и ждал, когда Марта выйдет со своего первого показа. Нужно было ее увидеть хоть краем глаза. Она вышла светящаяся, красивая, далекая, но такая моя… Посмотрела вдаль, и даже не подозревала, что наши взгляда столкнулись. Внутренности засвербило, а грудную клетку жаждал раскрыть, чтобы вытащить сердце и успокоить гоночный ритм. И вот она стоит напротив меня, и говорит, чтобы я больше не лез в ее жизнь. – Все-таки хорошо, что эта встреча произошла сегодня. Еще и здесь, в темном коридоре. Я волновалась, когда про себя готовила речь. Она готовилась.... – Прости. Из меня хреновый друг, – отходит спиной, а я стою с этим безвкусным напитком под названием «американо». Хлопает дверь, и Марты больше нет. Я проебался… В ней не осталось и крохи любви.