Глава 54. Марта

Чемодан собран, коробки загружены в большой фургон. Смотрю на полупустую квартиру, в которой прошли мои вечера. Обхожу комнату, зал, по кухонной столешнице кружу пальцами, запоминая шероховатость и тепло. Получается, Алекс успел меня узнать, раз остановил свой выбор на этой квартире. Я влюбилась в нее с первого взгляда, и сейчас как никогда грустно расставаться. Мой рейс через два часа, и пора выдвигаться. Пробки могут сковать город в любую минуту, а мне бы не хотелось опоздать на самолет. В последний раз закрываю дверь, тихо улыбаясь. «– Испугалась? – оказавшись близко, спрашивает. – Ко мне еще никто не вламывался. А я в таких местах порой жила… – Я заменю замок завтра. Если хочешь. – Справлюсь. Сегодня рабочие открыли замок, завтра попрошу их… – Хватит, Марта! Хватит отталкивать помощь, когда она тебе необходима. Иногда одной невозможно. Как ты этого не понимаешь?» Кладу руку на полотно двери, словно пытаюсь прочувствовать пульс бездушной вещи. Тихо, глухо. Облизнув губы и зажав нижнюю между зубов, разворачиваюсь и уверенной походкой спускаюсь. Меня уже ждет такси. Уголки глаз пощипывает от слез. Образ моего дома расплывается, а в груди трепыхается сердце. Выросшие крылья чиркают по ребрам. Мы проезжаем знакомые улицы, любимые места. На каждом повороте и перекрестке усиленно сжимаю ладонь, чтобы не дать слезам прорваться. Каждый звук, доносящийся снаружи, причиняет ноющую, неутихающую боль. Телефон молчит. Но в голове играет музыка входящего звонка, потом его голос, тихий тон… Я качаю головой, прогоняя настойчивые видения. Хочу отключиться, а проснувшись, оказаться в кровати в своем новом доме. – Приехали, мисс, – глаза распахиваются. Аэропорт, беспрерывный поток пассажиров. Кто-то улетает, кто-то, как я, спешит на регистрацию и посадку. Шум самолетных двигателей окружает со всех сторон, вызывая дрожь в каждой мышце. Удушающий машинный запах опускает в прошлое с головой. Ненавижу аэропорты… Отдав таксисту тридцатку, поднимаю ручку чемодана и качу его ко входу. Звук колес синхронно с моим пульсом. В груди надувается пузырь тревоги от каждого стука. Подхожу к стойке, занимаю очередь, и… оглядываюсь. «– Вам нужна помощь? – Нет, спасибо. – Если Вам нужна помощь, у нас есть медпункты. – Все в порядке. Правда». Чувствую запах булочек с корицей и терпкого, густого кофе. Он внешне походил на какао, на вкус же бодрящий эликсир с горчинкой. Цепляю ручку чемодана так, что та готова треснуть. Горло опоясано колючей проволокой, лишая меня попыток вдохнуть. Поэтому и терзаю губы, будто это способно как-то мне помочь сохранять спокойствие, и… уверенность. Его. Нет. Я одна. – Ваш билет, – просит девушка за стойкой регистрации. В голове тут же прошлым эхом разносится по всему залу. Громко, тяжело, давя на уши, точно самое высокое в природе атмосферное давление. Молча протягиваю руку за посадочным талоном. Даже стараюсь улыбаться. Оборачиваюсь. Еще раз и еще. Его. Нет. Я одна. Глаза прикручиваются к вращающейся двери, через которую кто только не проходит: семья с ребенком, два пилота, за ними стюардессы, пожилая пара, группа студентов с огромными спортивными сумками… Сцепив челюсти, отворачиваюсь. Нельзя ждать. Нельзя! Он не придет! «Ну же, Алекс. Я жду! Я тебя жду!» – старая засевшая мысль вновь взрывается в голове. Прогоняется со скоростью света, жаля, нестерпимо кусая. Жду, жду, жду… Делаю шаг. За ним второй. Оборачиваюсь. Пусто. «– Воды. Без газа, если есть. – Не хватает дирхама. – Что? – Один дирхам нужно добавить». Запускаю свободную руку в карман плаща, а там старый фантик от конфеты. Вытаскиваю его и шуршу, сминая пальцами. Оборачиваюсь. Глупая Марта. Мы попрощались, я поставила точку. Он опоздал со своей любовью, потому что я больше его… не люблю? Останавливаюсь. Тело пронзает резкий спазм. Крик сотрясает горло, но я через силу проглатываю. Шум вокруг меня погружает в коробочку и долбит по вискам. У кого-то что-то упало, кто-то ругается… Слышу обрывки фраз, зазывания парня в костюме хот-дога, в носу аромат женских духов. Сладких, цитрусовых, цветочных… Перед глазами расплывается разноцветная палитра. «Как дура, снова жду. Но я вижу его, спешащего ко мне. Алекс останавливается, протягивает руку. В его глазах страх и обещание. От такой смеси дурно, но очень счастливо. Было бы, если все представленное оказалось правдой». Сердце колотится, колени подгибаются, волна дрожи прокатывается по позвоночнику, делая из меня глиняную обожженную статую. В другом кармане сложенный лист. Руки дрожат, когда я раскрываю, чуть не порвав от волнения. Почерк Алекса. Боже, когда он успел? Вчера? А написал все тоже вчера? Или… давно? Взгляд бегает по строчкам, пока хватает моего дыхания. Клятва. Я, Александр Генрих Эдер, клянусь любить тебя, Марту Вавилову, идеальной и неидеальной любовью. Клянусь всегда подать руку, если вдруг ты оступишься и упадешь. Клянусь быть твоей опорой. Клянусь быть рядом и в радости, и в горе. Каждый день, каждую ночь. Клянусь быть тебе верным другом, даже если моя дружба не имеет для тебя смысла и ценности. Клянусь оберегать, быть твоей тенью, защитником и безмолвным соседом, готовым поставить новую дверь. Клянусь посвящать тебя все победы: первую, последнюю, самую сложную. Клянусь разделять с тобой все мечты, если позволишь себе поделиться ими со мной. Клянусь забирать всю твою боль и одиночество, только бы видеть твою улыбку и слышать смех. Клянусь превращать твои слезы в радость. «Ты – сердце моего мира. Я рядом, я с тобой. Всегда. Клянусь. Александр Эдер». Смахиваю слезы с щек и раз за разом читаю с самого начала до точки в конце. В горле стоит ком, и я всхлипываю, пытаясь проглотить его. В груди беспощадно колет, а я растираю это место, но иголки прорастают и прорастают. «Клянусь любить тебя идеальной и неидеальной любовью…». Медленно оборачиваюсь, чувствуя, как спину жжет взглядом. Алекс стоит, убрав руки в карманы джинсов. На нем футболка и легкая ветровка. На плечах еще видны мокрые бороздки от дождя. Грудь высоко поднимается. Бежал? Непроизвольно сминаю листок с клятвой. Он делает шаг и чуть хмурится. На его лице не то волнение, не то что-то масштабнее, объемнее. Гулкий страх. Мы смотрим друг на друга, не в силах сказать и слова. Мой голос застревает в груди как камень, пригвождая меня к полу. Картинка за ним переворачивается. Аэропорт Майами сменяется другим. Там, где я ждала Алекса часами, где каждая минута ожидания оставляла нисходящий шрам на сердце. Кровило, болело, тревожило и тревожит до сих пор ту Марту, которая любила и любит этого гонщика своей неидеальной любовью. – Марта, прости. Я ошибся, – говорит одними губами и делает еще один шаг. Между нами осталось совсем чуть-чуть, но больше Алекс не сделает и шага. Остальной путь должна проделать я. Тернистый, покрытый осколками моего неверия, ненависти, ревности, злости, обиды… «Клянусь всегда подать руку, если вдруг ты оступишься и упадешь…» Шаг. «Клянусь быть твоей опорой…» Второй шаг. «Клянусь оберегать, быть твоей тенью, защитником…» Третий шаг. «Клянусь забирать всю твою боль и одиночество…» Четвертый. Губы дрожат, я прикусываю зубами, пока не чувствую кровь на языке. Плотина из слез ощущается катастрофой. Бьет и бьет, сдерживаться невозможно. Все рвется сшитое старыми, непрочными нитками. «Ты – сердце моего мира. Я рядом, я с тобой. Всегда. Клянусь…» Последний шаг, и я падаю в руки Алекса. Он ловит. Вцепляюсь в плечи Алекса, щекой прижимаюсь к его груди. Ноги подкашиваются, и я падаю все в тех же крепких объятиях. Поклялся же. Плачу. Плачу так громко, что во всем теле громыхает и сотрясается. Корябаю ткань ветровки, как взобраться пытаюсь. Всасываю воздух и чувствую аромат туалетной воды, кожи и немного машинного масла и бензина. Слизываю соль с губ и прижимаюсь ими к шее Алекса. – Прости меня, Алекс. Я ошиблась, – дрожащим сиплым голосом говорю. – Поехали домой? Через силу отрываюсь и смотрю в глаза, в которых бликов чуть больше, чем обычно. Серая гладь покрыта тонкой корочкой тающего льда. Алекс протягивает мне руку. – Я так ненавидела аэропорты… Всем сердцем ненавидела то место, где происходят долгожданные встречи. А сейчас ты пришел. Ко мне. – За тобой. Поглаживаю подушечками пальцев раскрытую ладонь и только потом кладу свою руку.