Глава 13. Марта

Полседьмого, а я сама не своя. Не люблю, когда меня кто-то ждет, пусть своего согласия я и не давала. Человек тратит драгоценное время и, наверняка, хочет сказать что-то важное, раз решился на встречу, а не на сообщение. Алекс прислал мне локацию, а не название ресторана. Зудящая мысль, что это его предложение встретиться тянет на свидание, погасла. К тому же она была абсурдной. Эдер всего лишь позвал меня на пляж. В шесть сорок надеваю спортивный костюм, заплетаю волосы в косу и, выйдя из квартиры, сажусь в машину и доезжаю до начала длинной набережной. Солнце собирается садиться за горизонт, и все вокруг приобретает яркие апельсиновые оттенки. Зачем я понадобилась Алексу, остается гадать, как и то, почему в очередной раз прогибаюсь под его желания. Последнее вызывает во мне чувство недовольства. – Хорошо выглядишь, – говорит первый, как только я подхожу. Не отвечаю, но прищуриваюсь. Костюм не самый модный, еще и неглаженный. Торопилась. Никогда не любила опаздывать. Оставлю при себе то, что Эдер тоже ничего. Он в спортивных штанах и объемной мятой футболке. Но в отличие от моей, его не нуждается в утюге. Стиль такой, и ему чертовски идет. – Ты хотел о чем-то поговорить? – кладу руки в карманы. Неловко. Хочется перекачиваться с пятки на носок и подогнать время вперед, к концу нашей встречи. Алекс на прямой вопрос не отвечает, но на его лице появляется загадочная улыбка. – Здесь недалеко открылось неплохое место с полезными сладостями. Пройдемся? С губ срывается смешок. Эдер… Шутит так? – Зачем? – Хочу попробовать, – без промедления отвечает. Логика в его словах есть. Но при чем здесь я? Мы, можно сказать, познакомились пару недель назад. И вдруг вечерние поедания сладостей. Такое допустимо только между близкими людьми. Потому что первый этап знакомства – это всегда ресторан, а не вот эти все встречи в спортивных костюмах на пляже и обсуждение состава полезных конфет. – Алекс, я… – набрав полные легкие воздуха вместе с пляжным песком, который царапает горло, выдыхаю, – я думала, ты позвал меня, чтобы обсудить что-то важное. Лично. – Это важно. – Поесть полезные сладости в семь вечера? – Именно. Тебе можно? – вскидывает брови и делает вид, что в порядке вещей задавать такие вопросы. Словно мы каждую неделю встречаемся на пляже и идем пить кофе, есть бургеры или финиковые конфеты. – Есть сладости? Да. – Тогда в чем претензия? Наваливается новое чувство. Оно тянется от ног к груди. Имя ему – пофигизм. Это какие-то сластушки, а не бокал Каберне Совиньон при свечах. – Ладно, – соглашаюсь. – Тогда пошли, – делает уверенный шаг и показывает путь. Но я в замешательстве. Для меня по-прежнему все эти встречи, разговоры вызывают недоумение. У нас у каждого уже своя жизнь, свой распорядок. У меня есть мужчина, да и Алекс, думаю, не в одиночестве проводит свои дни и прогулки по паддоку. Что ему эти дурацкие полезные сладости в компании с шантажисткой, которая чуть не сломала его чемпионство два года назад? Эдер идет впереди, едва поспеваю. Боже мой, если бы я только заикнулась о своих подозрениях в назначенном мне свидании, гонщик бы точно рассмеялся. Самой стыдно за такую мимолетную мысль. – Ты в курсе, что «Glaze» хотят стать одними из спонсоров Формулы-1? – поравнявшись, спрашивает. – Нет, – давая себе время на обдумывание, отвечаю. – Рекламные кампании с тобой могут быть развешены по паддоку на американских Гран-при. Гонщик сообщает мне новость легко, даже с невесомым восторгом в голосе. Не то, чтобы я надеялась услышать недовольство, что моя физиономия будет теперь маячить у выхода из его моторхоума, но явно не рассчитывала на такую реакцию. Алексу нравится эта новость. Будто бы. – Слухов будет… – говорю то, что жарит язык. Надо было промолчать. – Пришли, – все, что слышу в ответ. Заведение с бело-голубой крышей так и называется – «Полезные сладости». Большие окна, пара столиков на улице. Пол выложен плиткой, а продавцы и официанты в симпатичных желтых фартуках. Стиль 50-х здесь исполнен на все сто процентов. Уютно, и уж точно нет ощущений, что мы на свидании. Прохожусь вдоль витрины. Тортики, пироженки, конфеты, кексы. На вид вкусно. – Выбрала что? – Алекс останавливается позади. Настолько позади, что делаю шаг в сторону, выталкивая свое тело из его ауры. – Угу, – киваю и подхожу к кассе. – Бутылочку воды. Без газа. – Ты же сказала, тебе можно есть в такое время сладкое! Оно здесь безвредное. Ну, так написано, – впервые за последнее время чувствую некие яростные нотки в голосе гонщика. Ему не нравится. Но поделать с этим ничего не могу. И не буду. – Можно. Но я не говорила, что хочу, – и приветливо улыбаюсь пухленькой латиноамериканке. – Ясно, – Алекс, сжав руку в кулак, делает беззвучный стук по витрине, – мне эспрессо. Достаю кошелек из спортивной сумки, которую едва не забыла взять, и протягиваю карту. Эдер силой двигает меня в сторону, и готова была вскрикнуть «эй»! Наглый гонщик! – Я достаточно зарабатываю, Марта. – Да я в курсе, – бросаю обиженно, – но мы не на свидании, чтобы я позволила тебе платить за меня. Я все-таки сказала это слово, и стало холодно внутри. – И два финиковых кекса, – будто не слышал, что сорвалось с моих губ. Эдер достает свою карточку и мигом прикладывает ее к терминалу. Остается только высокомерно фыркнуть. За столик садимся взвинченные. Он – моим желанием оплатить, я – что не позволил это сделать. Еще и кексы непонятные взял. Вынуждена съесть свой, чтобы не обидеть Эдера. – Такая ты… – ругается и откусывает половину кекса. Крошки падают, и он резким движением их смахивает. – Какая? – Америка не идет тебе на пользу. – Всегда и за все я плачу сама. Это первое правило безопасности, – приоткрываю крошечную дверцу в мою жизнь. Вновь в голове режется вопрос «зачем?». – Понял. Если ты, конечно, не на свидании, – говорит с улыбкой, но тон полон горечи и язвительности. Э, как задела Алекса ситуация. В другой жизни я бы смахнула все на ревность, но это самая обычная задетая мужская гордость. Его женщине везет, что австрийское воспитание сделало из Алекса редкого мужчину, готового заплатить за женщину в таких мелочах. – Как кекс? – спрашиваю. – Scheise (от нем.: хрень, дерьмо). Смеюсь. Мне смешно от всего: Алекса, его ругательства, самого кекса, который реально полная хрень, что на языке продолжает мучиться противная сладкая крошка. – Согласна, – откручивая бутылкой с водой, говорю. Эдер не комментирует, что я поняла его. Лишь бросает длинный, тяжелый взгляд. – Так о чем ты хотел поговорить? – перехожу к делу. Вряд ли Алекс приглашал меня съесть дерьмовые кексы. – Чтобы с тобой встретиться, нужен повод? Едва не роняю бутылку, в попытке закрутить крышку. Как бы так вежливо ответить «да». Ему нужен чертов повод! – Марта, я тебя не заставляю. Ты вправе сейчас послать меня далеко и надолго, но, мне кажется, такие вот прогулки неплохо нас расслабляют. – Расслабляют? – от прямоты стою разинув рот, прерываясь на смешки. – Разве нет? Ты… Смеешься. Ругаешься, споришь. Из нас выходят неплохие друзья. Голова взрывается. Пульс шумит в висках, как тысячи волн в шторм. – Ты сказал «друзья»?Ты в своем уме? – бью ладонями по коленям, и это вызывает очередную улыбку на лице Эдера. – Ты рассказывала мне про варку сыра, Марта. Дай-ка подумаю, кто еще об этом знает? Кто из твоих друзей? Никто. Даже с Таней мы не общались месяцев шесть, если не больше. Я трусливо слилась, потому что устала видеть и слышать сожаление по поводу нашего расставания с Алексом. Пропускаю тот момент, что подруга пыталась нас помирить. Получается, кроме Кима я ни с кем особо и не общаюсь. Закрылась по всем фронтам. Смотрю на Алекса сверху вниз, пока Эдер продолжает сидеть на металлическом стуле и иногда попивать уже остывший эспрессо. – Мне нужен друг. – Сафин и Марино не справляются? Первый раз за два года, когда я произношу фамилии гонщиков и косвенно дотрагиваюсь до мира большой скорости, куда перекрыла себе пути. – Они далеко отсюда. А ты здесь, в Майами. Определенно, это знак. Снова он про свои знаки! Всматриваюсь в каждую черточку на лице Алекса в поиске ответов на свои вопросы. Не чувствую подвоха, лжи или лицемерия, но и открываться нараспашку не спешу. Я – друг Алекса Эдера? И в страшном сне не приснится, хотя за все время нашего знакомства он показал себя хорошим человеком. Просто настоящей пары из нас не вышло. Там любовь должна быть взаимной. – Подумаю, – тихо отвечаю и отступаю. Алекс убирает руки за спину, пока я шаг за шагом отхожу. – Можно только личный вопрос? – Рецепт сыра не скажу. Он неудачный, – боже, я шучу? Я отпустила шутку в глазах Эдера? – Ты его любишь? Спотыкаюсь, но не падаю. В душе сумятица, которая вызывает легкую тошноту и резь в межреберье. Сказать правду? Соврать? Алекс Эдер не сплетник и не болтун. В этом вопросе ему есть доверие. Было. А сейчас… – Нет, – облизнувшись, отвечаю. – Тогда почему? – Почему я с ним? – свой вопрос Алекс не задал полностью, но мне стало понятно все и так, – Он – выгодная партия. Солидный мужчина, с которым можно появиться в обществе. Он не требует от меня того, что я не в состоянии дать. Мы подходим друг другу. Алекс склоняет голову и поднимает ее уже с довольной улыбкой на лице. Я сначала решила, что мой ответ его расстроил, но нет. Ошиблась. – До вторника? – спрашивает. Вторник. Семь утра. Бег. Как гонщик смог просочиться в мою размеренную, выверенную по пунктам жизнь? Не отвечаю, потому что я еще ничего не решила. Ни про совместные занятия спортом, ни про дружбу. А главное, нужен ли мне друг в виде бывшего? Звучит нелепо.