Глава 5 · Делу – время, скандалам – прайм-тайм

Мечислав встретил меня на пороге клуба. Смерил ледяным взглядом Вадима, потом попытался так же приморозить меня, но мне все было безразлично. Голова кружилась все сильнее, меня мутило, а мышцы сводило судорогами. Хоть как на меня ругайся, ничего не подействовало бы. Разве что удар молотком по лбу. И вампир это отлично понял.

– Воды со льдом и обед с водкой в мой кабинет, – ледяным тоном приказал он Вадиму. Потом подхватил меня на руки и куда-то понес. Запах меда и яблок обволакивал меня со всех сторон, безжалостно и неумолимо.

А ведь в таком состоянии я и сопротивляться по-настоящему не смогу.

Мечислав аккуратно усадил меня на здоровущий кожаный диван в своем кабинете и опустился рядом на ковер. В этот раз он был настолько человечнее, насколько это возможно. Вампир не отказался от своего любимого черного цвета в одежде, но сделал его более современным. Черные джинсы плотно облегали мускулистые бедра. Черные кроссовки остались у порога, и сейчас вампир с наслаждением зарывался босыми ступнями в густой мех ковра. Белая рубашка – на вид из обычного хлопка – облегала его плечи и подчеркивала золотистый тон кожи. И, конечно, не имела ничего общего с тем товаром, что продается даже в дорогих магазинах. Исключительно натуральные ткани и ручное шитье. Даже если Мечислав решит выглядеть чуть более современно, он все равно не опустится до товаров массового потребления. Любая его вещь должна быть единственной в своем роде и создавать достойную оправу своему носителю. Черные волосы были стянуты в хвост, из которого выбивались несколько непослушных прядей.

И я почувствовала, как мне безудержно хочется распустить его волосы. Запустить в них пальцы, узнать, чем они связаны – резинкой, лентой, шнурком, – развязать, выпустить на свободу и зарыться лицом. Вдохнуть аромат меда и яблок, сводящий меня с ума, и никогда не вырываться на свободу… Пусть рядом будет хоть кто-то сильный.

Не сметь! Ты Леоверенская! – Опять вы за свои номера?

Ох, а вдыхала-то я зря. Аромат вампира с такой силой ударил по моим рецепторам, что откуда-то из глубины желудка поднялась неудержимая волна тошноты. Ой, ёлки…

– Номера здесь тоже есть, Кудряшка. Желаешь посмотреть?

Голос вампира скользнул по моей коже прикосновением летнего ветерка – горячего и с запахом меда. И это оказалось последней каплей.

– Ага, желаю. А унитаз в них есть? А то меня тошнит!

Меня и правда мутило. Вампирская магия после оборотней дала именно такой эффект. Мечислав подхватил меня на руки и помчался в ванную, не говоря лишних слов. Хотя я уже примеривалась безвозвратно испортить ему ковер.

Это была последняя ехидная мысль.

За то, что произошло потом, я начислила вампиру лишний балл.

Меня рвало. Долго и мучительно. Желчью. Как именно? Каждый, кого хоть раз рвало мучительными сухими спазмами, сводящими желудок и вызывающими боль в животе и горле, меня поймет. Очень неприятное ощущение.

Мечислав не отходил от меня. Он поддерживал меня за талию, убирал волосы с лица и в какой-то момент, кажется, собрал их в хвост. Он протирал мне лоб влажным полотенцем и игнорировал все мои попытки послать его в дальний интимный круиз. Или хотя бы к черту на рога.

Когда спазмы закончились, вампир опять подхватил меня на руки и отнес в комнату. И поднес ко рту стакан воды со льдом.

– Пей медленно, девочка. Что с тобой сегодня произошло?

– Вам как, с утра?

– Я и так знаю, что с утра у тебя были плохие сны. Все, что было у тебя, проявилось и у меня.

– И вы видели мой сон?

– Да. Мне очень жаль.

– Если бы вы по-настоящему сожалели, Даниэль сейчас был бы жив.

– Это мы уже обсуждали. Вернемся к истокам. Тебе часто снятся такие сны. С этим надо что-то делать.

Сказано было холодно и мрачно, как диагноз. У вас понос. Примите таблетки. Я представила, что придется рассказать Мечиславу про все свои сны, и разозлилась. Пусть мне больно, пусть мне плохо, но эти сны – единственная память о любимом человеке. И лишаться их я не хочу. И не буду!

– Воскресите мне любимого человека.

– Не валяй дурака.

Кажется, я вывела вампира из равновесия. Иначе он бы ответил намного более… куртуазно? Фривольно? Однозначно не так коротко и зло. Это скорее мой стиль.

– Ладно. Со мной хотят поговорить люди из ИПФ.

– Тебе нужна охрана, пушистик?

– А что, вы ее до сих пор ко мне не приставили? Я была о вас лучшего мнения.

Вампир широко улыбнулся, показывая острые клыки.

– Пей воду, Кудряшка. Разумеется, приставил. Ты мое ценное имущество, а я привык охранять то, что мне принадлежит.

Хлюп!

Я попыталась плеснуть в вампира водой, но Мечислав чуть отклонился в сторону. На ковре образовалась мокрая полоса, несколько кубиков льда исчезли в густом ворсе.

– Сволочь.

– Повторяешься, прелесть моя.

Я зашипела со злости. Даже дурнота куда-то ушла. Ну вот не гад, а?

– Глаза бы мои на вас не глядели!

– Охрана у тебя и так есть. Кто именно добивается встречи с тобой?

– Рокин. Константин Сергеевич Рокин.

– Знаю такого. Хороший человек, только вот фанатизма в голове многовато. Но он точно не наемный убийца.

– Правильно. Он скорее вербовщик.

– Я знаю, ИПФ делали тебе предложения…

– И работать с ними, и стать подопытным кроликом… Но моя сила слишком плотно завязана на вампиров.

Мы помолчали. Мечислав все понимал. Я тоже. Я фамилиар. Связь ли с вампиром пробудила мою силу, или просто нужное время пришло, звезды удачно встали и рак на горе засвистел марш Мендельсона, а вампиры оказались первыми у сладкого пирога – теперь это ничего не изменит. Я не смогу работать с ИПФ. Стоит мне проявить что-то… неподходящее с их точки зрения – и за меня возьмутся всерьез: экзорцизмы, изгнание бесов и прочие милые примочки из арсенала святой инквизиции. Спасибо, жить мне еще не надоело. Даже фильм «Изгоняющий дьявола»… Ну-ка, кто тут захочет быть подопытным кроликом? Я не потомственный мазохист!

– Ладно. Поговори с Рокиным, но постарайся с ним не поругаться.

– Худой мир лучше доброй ссоры?

– Бумажная война лучше ядерной.

Спорить было сложно.

– Повидала братца.

– На редкость неприятное существо. Как у ваших родителей могло получиться это? Ни твоей силы, ни характера – один голый эгоизм. Даже эту девушку Клару он не любит.

– А зачем он во все это ввязался?

– Заигрался в рыцаря Роланда. Только в жизни все немного жестче, чем в легенде. А когда до него дошло, что вырываться поздно, Клара стала ему нужна. Но уже не как человек, а как путь к спасению.

– Я думала, он от нее без ума.

– Если только в постели. И то сомнительно.

– Насчет постели вы специалист.

– Кудряшка, ты должна была уже понять: любовь и все, что с ней связано, – это часть моей силы. Вот я и разбираюсь в таких вещах. Просто вижу. Что еще было сегодня?

– Посвящение моего братца в оборотни. Ничего особенного. Да это и не так важно. Важнее другое.

– Что же?

Тон вампира был опасно мягок, как массажное масло. Он растекался по телу, лаская и парализуя волю. М-да, кажется, мне еще нагорит. Я вздохнула и выдала:

– Мы нашли способ, с помощью которого можно продлевать беременность у женщин-оборотней. Теперь они могут иметь здоровых детей. Правда, для меня это оказалось неожиданно тяжело.

– Поэтому ты так вымоталась? – Тон Мечислава смягчился. – Что это за способ, и кто может им воспользоваться?

– Я. Вряд ли кто-то еще. Когда мы оказались на поляне, на которой хотели проводить инициацию, я решила пообщаться с оборотнями. Одна лисица отреагировала на меня… агрессивно.

– Как ее зовут?

Нотки в голосе вампира не предвещали Насте ничего хорошего. Я подняла руку.

– Она беременна. На пятом месяце. Сегодня полнолуние. Ее ждал выкидыш. Представьте себе, каково это для женщины.

– Не могу. Но согласен простить ее хамство.

– Я тоже не стала сердиться на нее. Вместо этого я попробовала посмотреть на нее как будто… боковым взглядом. И соскользнула в транс.

– Ты можешь видеть… что именно?

– Ауру оборотней.

– И?

– У всех оборотней-лис в ауре есть один и тот же рисунок. Цвета у всех разные; кстати, вы не знаете, что обозначает красный цвет?

– Чуть позже я прочту тебе лекцию по аурам. Итак?

– Я просто завесила рисунок клочком тумана. И все. Как заплатка из лейкопластыря. Неактивный он не опасен. Связь оборотня с луной на этот месяц разорвана. Угрозы выкидыша нет.

– Но в следующем месяце все придется повторять заново?

– Примерно так. Дня за два до полнолуния – или в полнолуние, это уж как решит сама лисица. Ей виднее, когда она больше не может сдерживаться.

– И сколько сил это забирает?

– Все. Мое состояние – результат помощи девушке. Да еще и потом…

– Что – потом?

– Я поймала долю стайных эмоций. Во время инициации произошел выброс магии оборотней. Стая была фактически одним целым, и меня тоже захлестнуло. Хотелось бегать на четвереньках, жрать сырое мясо и выть на луну. Будь я в нормальном состоянии, мне даже больно не было бы. Но когда своих сил практически не осталось, чужая магия… мягко говоря, неприятна.

– Я хотел сегодня восстановить твою метку.

– Только после удачного разрешения вопроса. Не хочу, чтобы со Славкой получилось как с Даниэлем. И вообще, мы уже договорились.

– А о такой вещи, как аванс, ты не слышала, девочка?

– Еще и аванс? Вы в свое время купцом не работали?

– Это неважно. В любом случае, сегодня ты ни на что не способна. Кроме вранья.

– И в чем же я соврала?

– Ты забыла про один маленький частный визит. Некто Сергей Михайлович Новиков.

– Сережа? И что?

– Вот я и хочу узнать, что этот человек делал в твоем доме три часа подряд.

Вампир почти шипел. Ощущение было такое, как будто по коже прокатываются пузырьки ледяного воздуха. Или маленькие ледяные шарики. И тают за шиворотом. Я никогда не думала, что вампир способен на такую игру голосом.

Ну и пусть! Ни одна клыкастая тварь не будет диктовать мне, что и с кем делать!

Угу, «у него будет, будет заворот кишок! В знак протеста! В знак протеста!». Цитата из старого фильма помогла собраться. Я улыбнулась и отчеканила:

– Мечислав, для дуэньи вы подбородками не вышли.

– А я спрашиваю как твой хозяин, – внезапно процедил вампир, хватая меня за пряди волос на затылке. Я и пискнуть не успела, как наши глаза оказались на расстоянии пяти сантиметров друг от друга. – Ты с ним спала?! И как? Понравилось, ты, маленькая…

– Очень понравилось, – нежно прошипела я. – Гораздо приятнее спать с нормальным человеком, чем терпеть твои попытки изнасилования!

Его глаза полыхнули яростью. Изумрудная зелень расширилась настолько, что залила и зрачки, и белки. В глубине ее полыхали кострами алые искорки. Белые клыки сверкали на фоне медной кожи. Насколько же Мечислав зол, что даже не считает нужным себя контролировать в такой малости?

Мне захотелось удрать отсюда. Быстро и далеко. Но было уже поздно.

– То, что было у нас, еще не попытка изнасилования! Ты просто не знаешь разницы! Вот это уже больше похоже на насилие!

Мечислав резко дернул меня за волосы. Стакан с остатками воды полетел на ковер, а вампир впился мне в губы злым поцелуем, утверждая свое превосходство.

Сейчас это ничем не было похоже на прежние поцелуи. Слишком жестоко и больно… Мечислав просто заставлял меня подчиниться. Во рту был привкус крови. Кажется, Мечислав так и не убрал клыки.

Несколько секунд я еще пыталась бороться и вырываться. Инстинкты загнанного животного, которое всеми силами стремится прочь из ловушки, сыграли со мной злую шутку. Сопротивление только еще больше распалило вампира. И через несколько мгновений болезненного поцелуя я обнаружила себя на диване, плотно прижатую тяжелым телом. Пальцы вампира крепко сжимали мой затылок, не давая двинуться. Вторая рука рванула на мне майку, та разлетелась в клочья – и вампир принялся спокойно и уверенно гладить мою обнаженную кожу. Ноги словно придавило горой. А поцелуй все длился и длился. Я попыталась оттолкнуть вампира, но с тем же успехом можно было двигать скалу. По лицу текло что-то горячее. Кровь? Слезы? А поцелуй все не прекращался, жестокий и нарочито грубый.

Мечислав утверждал свое господство, как хозяин, словно ставил клеймо своими губами, руками, телом… чтобы никто не смел ко мне прикоснуться.

Мне уже не хватало воздуха. Последним усилием я попыталась вывернуться, но вместо этого добилась только, что вампир больно стиснул мне грудь, а второй рукой еще сильнее оттянул назад голову. Горячие губы соскользнули на мою шею, туда, где под кожей бешено рвался пульс.

Эта капля оказалась последней.

Я потеряла сознание.

* * *

Что-то холодное скользило по моему лицу. Приятно. Так приятно.

Я мурлыкнула и потянулась вперед, чтобы зарыться головой в эту потрясающую прохладу.

– Спокойно, девочка. Сейчас тебе будет полегче.

Нежный и вкрадчивый голос скользнул по коже, словно еще одно мокрое полотенце, снимая боль и усталость.

Мечислав.

Я все вспомнила и дернулась. Куда? Неважно. Куда-то. Лишь бы удрать.

– Лежи спокойно. Я не причиню тебе вреда.

Нагревшееся полотенце сменилось более прохладным.

– Ты меня напугала, Кудряшка.

– Я… вы…

На большее меня просто не хватило. Горло саднило, как будто я перец чили жевала. Но Мечислав все прекрасно понял.

– У нас ничего не было. Что бы ты обо мне теперь ни думала, я не насилую беспомощных женщин.

– Только когда они могут защищаться? – попыталась огрызнуться я. Вышло неразборчиво, но вампир все понял.

– Лежи смирно. Извиняться я не стану. Ты получила то, что заслужила. Да, я мог бы выбрать другой способ наказания, но в твоем возрасте женщин уже не порют розгами. К сожалению, сейчас это считается извращением.

Голос вампира поменял интонации с раздраженных на интимные и томные, и я задрожала, хотя отлично понимала, что Мечислав просто меня провоцирует. Все было бесполезно. От одного его голоса у меня все внизу живота начинало сводить сладкой судорогой.

– Хотя, если у тебя будет желание, радость моя, мы сможем попробовать и это. Только представь: ты, полностью обнаженная, лежишь у меня на коленях своей очаровательной попкой кверху…

Я дернулась с дивана. Еще мне тут садо-мазо не хватало для полного счастья! К чертям собачьим! Пусть Славку хоть сожрут! Поговорю с дедом, и мы через час всей семьей вылетим… да хоть в Полинезию! И вернемся только через месяц. Авось они тут за это время все пережрут друг друга.

– Лежать!

Мечислав придавил меня обратно.

– Хватит игр. Ты просто не понимаешь, в какое положение меня поставила. За такое и правда надо выпороть. Года не прошло, как я стал Князем города, моя власть пока больше на бумаге – и что же?! У меня проблемы с тиграми и волками! Часть вампиров Андрэ откровенно недовольна. Бунтовать они не решаются, но, чтобы держать их в повиновении, приходится прилагать все усилия! Рамирес собирается сюда с инспекцией, как будто мне горя мало. Мой фамилиар вот уже полгода бегает от меня, как французские аристократы от гильотины. Я скоро стану посмешищем из-за тебя! Более того, стоило тебе прийти сюда и всего лишь пообщаться со мной, как на следующий день ты оказываешься в постели с сопляком, которого даже убивать противно!

– Зато спать не противно!

– Это на тебя не похоже. Что ты натворила?

– Вам описать все позы? – сделала вид, что не поняла я. – Ой, я так стесняюсь, так стесняюсь… Лучше посмотрите «Камасутру», там это подробнее изложено.

– «Камасутру», Кудряшка, я знаю лучше тебя. И даже знаком с ее создателями. Был знаком. Меня интересует, почему ты оказалась с ним в одной постели. То, что по-настоящему тебя подтолкнуло.

– Собственно, до постели мы не добрались, – поправила я с плохо скрытым злорадством. И тут же получила по ушам.

– Ну да, вы развлекались в гостиной. Надеюсь, на ковре не осталось пятен от спермы? Они очень плохо выводятся.

Я стиснула зубы и улыбнулась.

– Мы пользовались презервативами. А откуда у вас такие познания о коврах? Случалось работать горничной и отчищать их? Подумать только!

Вампиру это было что слону дробина.

– Лапочка, мы отклоняемся от темы. Итак?

– У меня было несколько причин, – призналась я. – Во-первых, после нашей встречи ночью я хуже контролировала себя. Во-вторых, я испытывала определенный сексуальный голод. Полгода – приличный срок. В-третьих, мне хотелось узнать, что я буду чувствовать с нормальным человеком, который трахает мне только тело, а не мозги. И, наконец, этому сопляку проще было дать, чем объяснить. Довольны?

– Да, вполне. Прекрасный набор. Только я не ожидал от тебя подобной продажной логики.

– А где ваша логика? Продаваться вам – хорошо. А просто отдаться – плохо?

– Так не мне же отдаться, а другому мужчине!

– Я наступила вам на самолюбие? – догадалась я. – Бедненький! Хотите, поцелую – и все пройдет?

Блин! Сама напросилась. И Мечислав не упустил случая.

– Целуй, Кудряшка.

Удивительно красивое лицо оказалось рядом со мной. Опять запахло медом и полевыми цветами. Боги, как же я могу удержаться и не прижаться к этому вампиру всем телом?!

А вот так и могу!

Я фыркнула и легонько чмокнула вампира в кончик носа! Он даже увернуться не успел! Ура!

Все-таки я просто умница. Зеленые глаза на секунду расширились, а потом стали спокойными и ничего не выражающими.

– Ты всегда можешь меня удивить, детка. Никогда не думала, что я оценил и твою непредсказуемость в дополнение к иным талантам?

Да, я вся такая пушистая и непредсказуемая. Ехидна. Мутировавший сорт.

– Честно говоря, я вообще о вас стараюсь не думать, – оскалилась я. – Но предполагаю, что вы просто решили привязать меня к себе не жестокостью, а лаской. Жаль, что на меня ваши чары не действуют.

– И почему ты так решила, Кудряшка?

– Потому что я ничего не испытала с этим мальчиком, – откровенно призналась я. – С тем же успехом можно было положить вместо меня деревянную куклу. Если бы я что-нибудь почувствовала! Увы! Такое ощущение, что все мои проблески женственности похоронили вместе с Даниэлем.

– Он бы этому не обрадовался, Юля. – Вот теперь вампир стал очень серьезным.

– Не знаю. Думаю, он был бы рад, что я его помню и люблю до сих пор и даже дальше и дольше.

– И потом: ты так уверена, что все дело в тебе?

– А вы будете меня уверять, что во всем виноват этот мальчик? Я подобрала неподходящего партнера?

– Именно. Ну что он знает о женщинах? Что он знает о тебе, девочка? Он даже не понял, какое сокровище попало к нему в руки.

Губы вампира коснулись моих волос. Дыхание, легкое как ветерок, легче самого нежного прикосновения, пошевелило прядку на моем виске. Запахи меда и цветов заполняли меня, бились в висках, становились просто непереносимыми.

Даниэль!

Даниэль никогда так не пах. Запах Даниэля был другим. Прохладным и свежим, легким и почти призрачным. Ненавязчивым. Настоящим. Любимым.

Запах Мечислава был сексуальным. Запах Даниэля – родным.

Даниэль, любовь моя…

Я весело улыбнулась вампиру. Губами двигать было больно, но ладно уж, перетерпим.

– Скажите, каким одеколоном вы пользуетесь? Или духами? Вампирам не надо бриться, поэтому я не говорю о лосьоне после бритья, но чем-то же вы душитесь? Это не естественный ваш запах.

– Ничем, – пожал плечами Мечислав. Он временно отстранился от меня, понимая, что соблазнение откладывается на неопределенное время – минуты на три.

– Но человек так пахнуть не может. Ваш запах просто глаза режет, – настаивала я. – Это слишком.

– Лапочка, это действительно мой запах. Своего рода…

– Защитные выделения? Как у скунса? Или просто чтобы привлечь подходящую самку? Как у животных в брачный период?

Вампир поморщился.

– Почему ты всегда стараешься уколоть меня, Кудряшка? Я ведь только хочу тебе понравиться…

– Потому что вы всегда стараетесь подчинить меня своей воле. С первой нашей встречи. А подчинить и понравиться – это две разные вещи.

– Ты стала более жестокой и рассудительной.

– У меня были на это время и силы.

– Жаль, что у тебя не было времени подумать о последствиях своего поступка. Мальчишку придется убить.

– Убить?! – с ужасом выдохнула я.

– А ты как думала?! В глазах всех паранормов этого, да и других городов ты – мой фамилиар! Часть меня! Моя воля – твоя воля. Мои слова – твои слова. И наоборот. Поэтому каждое твое движение будет оцениваться не хуже, чем золото у старого ростовщика! Пока ты сюда не приходила, я мог говорить, что ты больна. Что твоя сила требует нормализации и успокоения. Что тебе надо отдохнуть и смириться со своим новым положением. В это сложно верить, но и возразить нельзя. Но ты приходишь! И что же дальше?!

– Я не хотела…

– Чего ты не хотела?! Приходить?! Валять дурака с этим щенком?! Чего, во имя всех богов?! Ты пришла и свалила мне на голову новые проблемы. Свои проблемы, заметь. Теперь не получится отвязаться от Рамиреса. Он приедет буквально через день. Даже меньше чем через сутки – и что же?! Ты вымотана до предела! Как ты завтра поедешь на встречу?!

– Молча.

– Да уж, сил у тебя ни на что другое не хватит. А теперь об этом твоем сопляке.

– Сереже.

– Наглой роже! Молчи, женщина! Ты хоть понимаешь своим куцым умишком, что я должен его убить?!

– Нет!

Полотенце отлетело в сторону, и я попыталась выпрямиться на диване. Мечислав расхаживал по ковру, как ягуар в клетке. Или черная пантера. Такая же зеленоглазая, прекрасная и смертельно опасная для окружающих.

– Как Князь города я обязан охранять свою собственность. Это не мои садистские наклонности, а просто правила. И если я не буду соблюдать их, меня разотрут в порошок мои же подданные. Я полгода не могу получить то, что этот мальчишка получил в один день. Поэтому я должен его убить.

– Нет!

– Придумай что-нибудь другое. Ты должна была думать раньше, до того как лечь с ним в постель! Думаешь, у Рамиреса нет здесь своих шпионов?! А у Ивана Тульского?! Объясни им, почему я проявил слабость!

– Вы можете просто разрешить мне гулять на стороне. Разве нет?

– Нет. Ты же сама не захочешь оказаться на ночь в постели с кем-нибудь из приехавших вампиров. У Рамиреса, да и у Князя Тулы вовсе не такие простые вкусы, как у меня.

– Разве?! – ко мне возвращалась ирония. Я провела пальцем по жутко распухшим и болящим губам.

– На это ты сама напросилась. Обычно я не поступаю так с женщинами, если им это не нравится. Зато Ивану Тульскому нравится причинять женщинам боль. Что-нибудь ломать или отрезать. Плети, хлысты, бичи, раскаленное железо – все идет в ход. Его возбуждает роль палача, знаешь ли. Тебе не хочется пару часиков повисеть на дыбе, пока тебе будут загонять иголки под ногти и насиловать, не обращая внимания на боль в вывернутых суставах? Нет? Странно. Слишком часто ты провоцируешь на трепку даже меня. Когда приедут наши гости, я планировал сказать, что ты только моя. И ни с кем делиться я не буду. В ближайшие лет пятьдесят, пока не пройдет первая эйфория обладания, а то и дольше. И как я скажу это сейчас?

– Но ведь никто не знает!

– Никто? После того как этот болван вышел из твоей квартиры с таким видом, словно меда наелся?! После того как он напевал на лестнице «Жениха хотела, вот и залетела…»? Да еще и это!

Вампир помахал в воздухе листочком из тетрадки.

– Что это?!

– Я к вам пишу, чего же боле…

– Такая вот дурачья доля, – машинально продолжила я.

– Именно! Он благодарит тебя за замечательный вечер и выражает надежду на множество таких же вечеров. Нравится?!

– Нет.

– И мне тоже! Если ты решила вести себя как дешевая шлюха, почему хотя бы не выбрала более подходящий момент?!

Упс! А правда, почему? Что вообще на меня нашло?

– И мне хотелось бы это знать.

– Я что, говорю вслух?

– У тебя слишком выразительное лицо для фамилиара. Раньше ты вела себя более сдержанно.

– А вот с тех пор, как стала фамилиаром, – не могу! Так и хочется кого-нибудь прибить, – огрызнулась я. И тут до меня дошло: – А ведь этот мальчишка подвернулся мне на следующее утро после встречи с вами… И эмоции, которые я испытывала, были мне несвойственны… Такие… холодно-отстраненные…

– Полагаешь, что я воздействовал на тебя?

– Не знаю. А было? Только не надо мне врать!

Я впилась глазами в лицо вампира. Напрасно. Разве по этой золотой маске что-нибудь прочтешь? Да никогда! Но вот проскользнула тень раздумий.

– Осознанно я ничего не делал. Но сама природа моей силы такова, что тебе мог понадобиться секс. Как кровь.

– Ага. Вас я не захотела. А вот на этого мальчишку набросилась.

Мы помолчали. Мечислав так же расхаживал по комнате. Ругаться было уже не на что. Сами виноваты. Не рассчитали, не проверили – и в итоге я веду себя как не знаю кто, да еще и подыскиваю совершенно смехотворные оправдания. А Мечислав огребает все последствия своей неосторожности. Печально, но факт. Я-то вообще не знала, чего ожидать, а он мог и подумать головой.

– А я теперь просто обязан убить этого сопляка. И сказать всем, что тебя изнасиловали.

Голос вампира ворвался в мои мысли. Меня аж передернуло.

– Не надо! Все равно в это никто не поверит.

– Зато и оспорить не сможет. А что ты предлагаешь с ним делать?

Я промолчала. А что тут предложишь. Но убивать?! Да за что?! За мою попытку сорвать ошейник?! Тогда уж лучше меня убивайте!

– Ладно, – проворчал Мечислав, усаживаясь рядом со мной на диван. – Я прикажу ребятам. Пусть просто переломают ему ноги. Пара месяцев в травмпункте – то, что ему нужно. И наказан, и подальше от событий.

– Только не насмерть!

– Борис постарается. Но следующего твоего сопляка я уже спасать не буду, ясно? Я просто прикажу убить его, а голову оставят на скамейке перед твоим домом.

– Куда уж яснее.

– Вот и хорошо. Идем дальше. Завтра я пришлю к тебе парикмахера, косметолога, визажиста и портных. Мой фамилиар не должен выглядеть как бедная родственница, а сама ты одеваться не умеешь.

– Что?! Да кто бы говорил, ты, кролик из плейбоя!

– Мы спонтанно перешли на «ты»? И то хорошо.

Я зашипела. Ну почему я всегда проигрываю этому вампиру?! Гад, гад, гад!

– Все равно мне пришлось бы привыкать, когда приедут эти извращенцы.

– Да. С этим мы выяснили. Завтра с трех часов дня будь дома. Им потребуется очень много времени, чтобы сделать из золушки человека.

– Принцессу.

– На принцессу я даже не надеюсь, – вампир обидно рассмеялся, как будто осколками стекла по коже. Неприятное ощущение. Даже мурашки побежали. – О чем ты еще хотела со мной поговорить?

– Аура. И ее цвета.

– Что тут сложного. Аура – это несколько взаимопроникающих отражений души и тела человека. Его физического и духовного состояния. Наиболее детально строение ауры описано в восточных философиях индуизма. В разных школах отмечают от пяти до семи «оболочек» или «тел». Наиболее часто выделяют следующие: эфирное, оно же астральное тело; эмоциональное – мир эмоций человека; ментальное, то есть мир мыслей;

каузальное, причинное, или кармическое; буддхическое – собственно душа; и атмическое – высшее или истинное «Я» тела. Нарушения целостности или формы «оболочек» приводят к возникновению болезней, а методами их устранения являются дыхательные упражнения, медитация и вообще…

Я замотала головой.

– Ничего не понимаю. А если попроще?

– Проще уже некуда. Когда вся эта история закончится, я начну читать тебе лекции по теории магии. Это просто позор – обладать такой огромной силой и не уметь ее использовать. Мартышка на танке.

В дверь робко постучали.

Мечислав, даже особенно не прицеливаясь, запустил в нее графин с водой… Нет, с водкой, судя по запаху. Жидкость выплеснулась еще в полете. Осколки сверкающим дождем осыпались вниз.

– Вон отсюда! Нас не беспокоить!

В двери возникла голова Вадима.

– Шеф, Валентин просил передать Юле, что все прошло успешно.

И тут же захлопнул дверь, спасаясь еще и от тарелки с картофелем фри.

– Беспокоится, – протянул Мечислав. – И правильно делает. Когда-нибудь я просто не смогу остановиться и оторву тебе голову. А потом буду долго жалеть.

– Недолго.

– Что?

– А вампиры переживают своих фамилиаров?

– Такую заразу, как ты, – обязательно. И вообще никакой ты не пушистик. Ты самая настоящая колючка. Еще и ядовитая.

– Пусть так. А что означают разные цвета в ауре?

– В разных школах по-разному. Например, красный является первым основным цветом и в древности символизировал тело, землю и ад. Земля считалась реальным миром, в который душа спускалась с небес. Тело представляло собой клетку, в которой она томилась. Небеса представлялись голубыми, и дух также считался голубого цвета. Разум ассоциировался с желтым цветом. Забавно, но еще до астрономов и астрологов в некоторых метафизических школах настоящим цветом солнца считается голубой. Считалось, что мы видим солнце желтым из-за преломления его в атмосфере. Соответственно, самое мощное оружие человека, его разум, стал ассоциироваться с цветом солнца, каким мы его видим на земле. Если вкратце, то цвета ауры человека – это цвета радуги. Каждый охотник… и так далее.

– А ты не можешь хотя бы вкратце рассказать мне о каждом цвете?

– Кудряшка, будь милосердна! Мне и суток для этого не хватит, а уже три часа ночи.

– Это намек, что мне пора ехать домой?

– Ты будешь дома в четыре утра, в пять уснешь, а к двенадцати будешь сильной и готовой к подвигам.

– Век рыцарей прошел.

– А век прекрасных дам не пройдет никогда. Мечислав галантно поднес мою руку к губам.

– Прелесть моя, я отправлю тебя домой с Вадимом. Сегодня мы очень далеко продвинулись по пути взаимопонимания.

– Надеюсь, этот путь не будет слишком долгим.

– Радость моя, я буду изучать тебя всю жизнь.

Низкий и ласковый голос обтекал меня потоками расплавленного меда. Так приятно. Я встряхнулась.

– Хватит. Надоело. До завтра?

– Да. Завтра за тобой заедут, и ты сразу поедешь встречать Рамиреса.

– Брошюрка для студентов будет?

– Что?

– Ценные указания.

– Пока нет. В критических ситуациях ты замечательно действуешь сама. И даже язычок умудряешься придержать. Если что, отсылай посоветоваться со мной. Все.

– Ну, раз все, тогда чао.

Я поползла с дивана, шипя от боли во всех мышцах. И так-то плохо было, а тут еще клыкозавр своей «демонстрацией мужского превосходства» синяков добавил. Жди теперь, пока мышцы ныть перестанут. Я уже была у двери, когда меня настиг насмешливый и томный голос:

– А поцелуй на дорожку, красавица?

– Хватит с меня на сегодня, – отрезала я. И захлопнула за собой дверь.

Вадим вовремя успел подхватить меня под локоть, делая вид, что просто придерживает даму. Так, чуть-чуть. На самом деле дама обвисла на нем всей тушкой.

– Закинешь меня домой?

– Разумеется. Лошадь ждет у крыльца.

– Вадик, я тебя обожаю.

И только в машине вампир осторожно решился:

– Юля, вы с шефом не поссорились?

– Было немного.

Вадим коснулся своих губ кончиком пальца.

– Я надеюсь, это самый значительный ущерб?

– Да. Хотя ради справедливости… я сама виновата. Нарвалась и получила.

– Шеф очень разозлился, когда узнал про тебя и этого мальчишку.

– Пошипит и перестанет. Этот вопрос мы уже выяснили. Кто меня завтра повезет на встречу?

– Наверное, Леонид.

– Кто?

– Ты его пока не знаешь. Он у нас уже двести лет. Шеф его из такого дерьма вытащил…

– Мать Тереза с клыками, – беззлобно проворчала я. Вадим не обиделся.

– Почти, почти…

Остаток пути мы ехали молча. Вадим проводил меня до квартиры и даже порывался уложить в кроватку, но я отправила его домой. Не настолько уж мне и плохо. Выживу.

Сил хватило даже на телефонный звонок.

– Алло, Константин Сергеевич?

– С вами говорит автоответчик…

Пип.

– Константин Сергеевич, это Юля. Приезжайте сегодня, как договорились, от двенадцати до двух, только одна большая просьба: захватите, что у вас есть по ауре, пожалуйста. Или хотя бы названия книг, которые стоит почитать на эту тему. До встречи.

А потом я рухнула на кровать и крепко уснула.

* * *

Как же хорошо у меня в спальне, когда сероватый утренний свет разливается по улице и старается проникнуть сквозь плотные шторы. Хорошо, тепло и уютно. Жаль, что я не смогу заснуть на этой кровати в объятиях Даниэля. Ему бы эта комната тоже понравилась.

Как ни странно, сегодня я спала спокойно. Кошмары не снились. А потом я открыла глаза посреди огромного поля алых маков. Никогда не видела ничего подобного. Поле – мечта наркобарона. А я была одета в белую кружевную рубашку, очень красивую, но абсолютно прозрачную. Мечта стриптизера. Даже раздеваться не надо, чтобы все было видно. И я, кажется, знала, чьи это шуточки.

– Мечислав?

Никто не отозвался.

– Если это твоих рук дело, немедленно покажись. Или я постараюсь вообразить большую красивую газонокосилку!

Я оказалась права. Голос прозвучал как будто из ниоткуда, скользнул ветерком по алым макам и утих, коснувшись моих волос. Я невольно поежилась.

– Не надо. Юля, ты совершенно не романтична.

– Ты так и будешь со мной разговаривать невидимкой? И вообще, какого черта? Что мы еще недовыяснили?

– Ты сможешь меня увидеть, если пройдешь на тридцать шагов вперед. И мы поговорим спокойно.

Я уже говорила, что терпеть не могу спорить с вампирами? Интересно, проживу ли я достаточно времени для того, чтобы переспорить кого-то из клыкастых? Такое ощущение, что одновременно с клыками и аллергией на солнце им впрыскивается и вирус язвительности! Я его смогу видеть! Тоже мне, восьмое чудо света, все прелести планеты! Но тридцать шагов вперед пройти пришлось. И я наткнулась на здоровенный диван. Естественно, красного цвета – и разглядеть его среди маков было очень проблематично. Как и лежащего на нем вампира. Если ты, конечно, не пяти метров ростом.

Во сне вампир был в ударе. Компенсировал свой обыденный вид в реальности? То есть Мечислав был в черных брюках, которые облегали его как вторая кожа, оставляя воображению не больше одного миллиметра, и в алой рубашке под цвет маков. При этом рубашка – с манжетами, воротником и даже запонками – состояла из одной сплошной красной сетки. И каждый мог наслаждаться созерцанием совершенной груди и рук вампира. Да, такую фигуру бы в Голливуд. Там бы через год не осталось никого другого на главные роли. Да и зрители требовали бы именно этого, хм… «героя». У меня по коже побежали очень знакомые мурашки. Ей-же-ей, если я так постоянно буду реагировать на Мечислава, мне проще будет дать мурашкам имена и общаться с ними как со старыми знакомыми. Почему даже сейчас, когда понимаю, что он не имеет никакой власти надо мной, я едва сдерживаюсь, чтобы не броситься ему на шею?

– О чем будем разговаривать? Что мы еще не договорили при встрече?

– Ты себя слишком плохо чувствовала. Как твои дела сейчас?

– Лучше. Что мы еще не обсудили?

– Многое. Но я рад, что смог войти в твой сон.

– А раньше ты этого не мог?

– Кудряшка, это возможно, только если у тебя есть силы и ты сама хочешь меня видеть.

Я криво ухмыльнулась.

– Просто мечтаю. В гробу и в белых тапочках.

– Одно твое слово, Кудряшка. Это ведь мой сон, и здесь все мне подвластно.

На ногах вампира медленно начало проявляться что-то белое.

– И это слово «нет».

Белое марево растворилось в воздухе.

– Очень жаль. А ты точно не передумаешь?

– Я не передумаю, даже если ты здесь коноплю посадишь вместо маков.

– Хорошая идея. Надо попробовать.

Очень хотелось съязвить, что свои чары ослабли, теперь еще и наркоз нужен, а то жертвы сопротивляются, но я кое-как промолчала. И уселась на край дивана.

– Ложись рядом, детка.

– Много чести.

– Да неужели? А кого ты считаешь достойным этой чести – теперь?

Но если Мечислав и надеялся уколоть меня моим плохим поведением, он зря старался. Я пожала плечами.

– Мы это уже обсуждали. Что ты еще хочешь услышать? – Твой потрясающе музыкальный и нежный голос. Я бы слушал его всю жизнь.

– Всю смерть, – ехидно поправила я. – Вампиров же нельзя назвать живыми, так?

– Согласно твоим справочникам, которые выпускает ИПФ, нас вообще надо уничтожать. Вот об ИПФ я и хотел поговорить. Я вышел из себя и многое не успел сказать.

– Слушаю внимательно.

– Будь завтра осторожнее с Рокиным.

Вот спасибо! А я-то собиралась броситься ИПФовцу на шею и во всем покаяться! Хотя кое-что рассказать придется.

– Да я вообще-то и так собиралась. А ты с ним знаком?

– Нет. Просто я о нем знаю.

– Что именно и откуда?

– Лапочка, это теперь мой город! Конечно, я должен знать обо всех ИПФовцах, которые здесь живут.

– Несомненно. Но Рокин не похож на фанатика. Почему он в ИПФ?

– Потому что хочет отомстить.

– За что?

– Ты слишком любопытна, Кудряшка. И смысла рассказывать тебе эту историю я не вижу. Еще тебе не хватало жалеть этого ИПФовца.

– В переводе на русский язык – «что ты дашь мне за этот секрет»?

По красивым губам скользнула легкая усмешка. Естественно, не обнажая клыков. Столетние вампиры так не делают. Показывать клыки – моветон. Хотя мне очень нравилось, когда Даниэль улыбался искренне, от души, показывая не только клыки, но и часть других зубов. И пусть в кино зубы вампиров выглядят не очень красиво, Даниэля я никогда не боялась. Для того чтобы внушать страх, он был слишком человечным.

– Опять ты о чем-то задумалась, Кудряшка.

Я тут же окрысилась. Девушке не надо много думать, а то вешать ей лапшу будет сложнее?

– И что? Ты уже решил, что я должна за досье на Рокина?

– Да, вполне.

– Надеюсь, не поцелуй?

– Что ты, я бы не осмелился…

Я фыркнула. Не осмелился бы он! Стеснительный семисотлетний вампир! Держите меня семеро, а то от смеха помру! Особенно после нашего столкновения в реале. У меня губы с утра будут выглядеть, как гусеницы от трактора, а он сте-ес-няется…

– А что тогда?

– Ложись рядом, обсудим.

Я помотала головой. Нет уж, вампиру только пальчик дай – и не заметишь, как челюсти руку по плечо заграбастают.

– Настолько я получить это досье не хочу.

– Ладно, – неожиданно легко согласился Мечислав. Странно, обычно он так просто не отказывается от попыток соблазнения. – Теперь о деле.

Я чуть расслабилась, но полностью успокаиваться не спешила.

– И что же у нас с делом?

– Я просто еще раз хочу тебе напомнить: не расслабляйся. Рамирес не из тех, кто легко сдается. И каждый его план имеет двойное, а то и тройное дно.

– Я догадываюсь. Но у нас нет выбора.

– Увы.

– А кто будет встречать господ из Тулы? Лиза, кто еще?

– От нас?

– От вампиров.

– От нас будет Константин.

– Кто это?

Мечислав небрежно повел плечом.

– По-моему, ты его как-то видела. Такой высокий брюнет с каштановыми волосами. Он у меня отвечает за связи с общественностью.

– И только?

– Еще он спит с Лизой.

– А ты?

Не удержалась – и тут же пожалела о своей откровенности.

– Ревнуешь, Кудряшка?

– Нет. Просто любопытно.

– Я спал со многими. Это что-либо меняет?

– Нет.

– Я знаю. Ты слишком умна, чтобы позволить себе обратить внимание на такие мелочи.

– Ты же не обращаешь внимания на одноразовые салфетки. Я знаю природу твоей силы, Даниэль объяснял мне. Тебе необходим секс, как мне – умываться по утрам и вечерам. Вернемся к нашим делам?

Я изо всех сил старалась, чтобы голос звучал спокойно. Получалось плохо, но хоть как-то. Сами понимаете, разговаривать с Мечиславом о сексе – то же самое, что принимать конский возбудитель. За время нашего разговора он всего-то пару раз поменял позу и разок потянулся, а у меня уже пересохло в горле и пришлось втихаря щипать себя за ногу, чтобы хоть как-то контролировать. Помогало плохо. Мечислав промолчал, но я не думала, что он оставил мои попытки без внимания.

Медовый запах по-прежнему дурманил голову. Да что же со мной такое?! Только пару часов назад огребла по ушам – и опять готова кинуться ему на шею? Может, я мазохистка? Твою латимерию!

– Прежде чем вернуться к неприятной теме наших гостей, – Мечислав вложил в голос всю свою сексуальность, – хочу заметить, что ты, Кудряшка, всегда будешь обостренно реагировать на меня, на мое присутствие и на мой столь неугодный тебе запах. Я же твой хозяин, а ты мой фамилиар. Забыла?

Худших слов нельзя было и придумать. Я зашипела кошкой.

– У меня нет хозяев!

– Называй как хочешь, суть от этого не изменится.

– Тварь!

– И что?

– Подонок, мерзавец, ублюдок!

– Очень просто и непритязательно.

Я зашипела и выдала весь словарь русского мата, который только помнила. И совершенно напрасно.

Мечислав только улыбнулся.

– Ты меня не потрясла. За свою жизнь я слыхал и получше, Кудряшка.

– За свою смерть, – огрызнулась я.

– Пусть так. Ребята закончат тебя одевать, сфотографируют и вышлют снимок мне электронной почтой. У тебя работает интернет?

Я аж зашипела.

– Вот только в интернете моих фотографий не хватало!

Интернет у меня, конечно, работал. Это же универсальное отвлекающее от забот. А забот хватало – чего только стоили одни ночные кошмары. Кто-то другой на моем месте ушел бы в компьютерные игры. Я же увлеклась полезными вещами: языки, библиотеки, программирование…

Метод слепой печати я освоила еще три месяца назад. А в последнее время увлеклась дизайном сайтов. Пока у меня ничего не получалось, но я упорно изучала всю литературу об HTML. Однажды я смогу выбросить все, что создала, все свои рисунки в интернет. Создать свою картинную галерею. Стать знаменитой!

Ага. Размечталась.

Можно подумать, вампиры мне это позволят!

Даниэль, зачем ты ушел от меня?!

– И как твой хозяин я должен увидеть тебя заранее, во всей красе. Я не могу позволить тебе самостоятельно выбирать одежду для такой важной встречи.

Это уже слишком.

– Когда мы вели переговоры с Андрэ, тебя это не останавливало! И вообще, мой вкус не хуже твоего.

– Зато твой гардероб гораздо хуже того, что могу предложить я.

Ну да. Сперва одежда, потом что-нибудь еще. Тетенька, дайте попить, а то так есть хочется, что ночевать негде. Мой самоконтроль начал трескаться по швам.

– Я обещаю не ехать на встречу с Рамиресом в стрип-бикини и с конским хвостом на макушке. Согласна на визажистов, но не на парикмахера и модельера. Этого довольно?

– Нет, Кудряшка. Не довольно.

– Что?! – окончательно взбесилась я. – Да какого дьявола?! Что ты вообще себе позволяешь?! Я тебе что, игрушка?!

– Нет. Ты мне фамилиар. И Рамирес должен увидеть моего фамилиара – привлекательную женщину, которая подчеркивает мою власть и мое положение среди вампиров, а не школьницу в нарядах из третьесортного магазина и детских фенечках из бисера.

Не в бровь, а в глаз. Действительно, мои наряды – из магазина распродаж. Но какая разница?! Если платье мне идет и отлично смотрится, то какая разница, стоит оно сто рублей или пять тысяч? Я же все равно прелесть? Как он вообще смеет?! Влез в мою жизнь, напакостил, испортил все, что только мог, и даже то, что вроде бы не мог испортить, а теперь еще и условия диктует?!

Вампир снисходительно улыбнулся, и это стало последней каплей.

Я бросилась как кошка, пытаясь попасть ногтями ему в глаза.

– Сволочь!

Ругаться – все, что мне оставалось. Потому что Мечислав извернулся всем телом, словно живая волна, и перехватил мои запястья. Еще одно, почти неуловимое движение, и я оказалась плотно прижата к кровати. Вампир не наваливался на меня всем телом, он просто вытянул мне руки над головой и прижал ноги коленом так, что я могла только извиваться, как червяк. Даже кусаться не получалось. Зубы не доставали.

Ну и ругаться. Но мой словарный запас не слишком вампира впечатлял.

– Лапочка, ты ведешь себя как избалованный ребенок.

– Ублюдок! Скотина! Тварь зубастая! Ненавижу!

Что-то большее мне было просто трудно выговорить. Аромат меда, цветов и, кажется, спелых яблок дурманил, тело вампира нависло в опасной близости над моим, а его дыхание чуть шевелило пряди волос у меня на виске. Его губы были так близко, слишком близко…

– Неправда. Ты сама пока не знаешь, что чувствуешь. Но в твоем сердце нет ненависти ко мне. И никогда не было…

Одной рукой Мечислав продолжал удерживать мои запястья так легко, словно я была двухлетним ребенком, а вторая рука скользнула вниз, к вырезу рубашки.

– Рискни здоровьем, – прошипела я. – Богом клянусь, никакая сила меня не выпихнет из дома, если ты это сделаешь.

– Что «это», Кудряшка? Займусь с тобой любовью? Да, ты будешь ужасно ненавидеть меня. Минуты три. А потом страсть захватит тебя, и ты больше не будешь ни думать, ни сопротивляться.

Я смотрела в глубокие зеленые глаза и понимала, что он прав. Еще немного, и я не смогу даже контролировать себя. Тонкие и удивительно сильные золотистые пальцы медленно обводили вырез рубашки, пока не прикасаясь к коже. Буквально миллиметром выше – и я бы узнала, каково это, когда я… и Мечислав… когда он прикасается к моей обнаженной коже…

Ни за что!

Я тряхнула головой, пытаясь разогнать неподходящие мысли. Зря я это сделала – слишком близко находились наши лица. Мечислав только чуть повернул голову – и наши губы встретились.

Боже, я пропала.

В тот самый миг, когда мы только прикоснулись друг к другу. Я знала это и раньше, а теперь… теперь у меня не осталось ни одной связной мысли. Мечислав… о боги…

Его руки были везде: гладили, скользили, нежно сжимали… мои руки… кажется, меня уже никто не держал, и я воспользовалась этим, чтобы обнять своего вампира за шею. Он никуда не спешил, медленно скользя пальцами по моему телу, и это было мучительно. Мне хотелось большего.

– Еще!

– Скажи, что ты меня хочешь! Скажи! Я должен это знать!

– Я хочу тебя! Хочу! Люби меня!

Чей голос спрашивал? Кто отвечает?! Все терялось в золотом тумане. Для меня сейчас существовал только он. Только зеленые глаза, горящие надо мной. Только крепкое гибкое тело, прижимающее меня к кровати. Не сильно. Так, чтобы я чувствовала его каждым сантиметром кожи. Я могла бы вырваться в любой момент, но разве надо это делать? Зачем?

– Мечислав… Люби меня…

Неужели это мой голос? Кажется, я что-то должна помнить? Что-то не делать? Или, наоборот, делать? Неважно! Все неважно!

Зеленые глаза смотрели на меня так пристально – и с неожиданной грустью. Но почему он не целует меня?! Я не хочу ждать!

Я приподнялась на локтях и потянулась к его губам. Такие красные и такие нежные…

– Прошу тебя…

– Нет, любовь моя. Это минутный порыв. Потом ты действительно возненавидишь меня. И себя тоже… У нас еще будет время. И другой мир, вовсе не мир сновидений для наших встреч. Я виноват, я знаю. Но мне не хотелось долго оставаться в твоей памяти жестоким, злым, потерявшим над собой контроль. Это было непростительно. И я еще исправлю это – в реальности. Пока же возвращайся домой, радость моя. И не сопротивляйся неизбежному. Я буду рад видеть тебя сегодня вечером, Кудряшка. А сейчас – просыпайся!

И я резко вылетела из сна, чтобы очнуться на своей кровати – мокрой, растрепанной, злой как тридцать два черта и с трудом переводящей дыхание.

А ведь могло бы и случиться…

М-да, это действительно был бы случай. Случка!

Мать вашу!

Мне просто стало плохо от слишком сильных эмоций. Голова закружилась, а в ушах повис не то звон, не то шелест. В глазах потемнело. Я что, опять собираюсь падать в обморок?! Да фиг вам с кисточкой!

Не дождетесь! И Мечислав не дождется! Будет у нас еще время?! Спасибо! Кто предупрежден, тот вооружен! Скорее я червяка рожу, чем буду с тобой спать, паразит клыкастый!

Ах да! Черт возьми! Мы же перешли на «ты». И во сне, и наяву. И теперь держать дистанцию будет еще сложнее. Если я буду выкать, он будет напоминать мне об этих обстоятельствах. Об этом… р-р-р-р-р… сне, будь он трижды неладен!

Ну и пускай. Попробуем перейти на «ты». Все равно Мечислав сделает это, как только Рамирес окажется в городе. Я ведь не просто фамилиар, я еще и близкий человек – по сценарию.

А кто поверит, что можно быть близким Мечиславу человеком и не быть его любовницей? И потом, если Рамирес будет расспрашивать о наших отношениях, я смогу вполне убедительно мямлить, стесняться и краснеть. А большего и не понадобится.

А вот интересно: Мечислав импровизировал или спланировал все это заранее? Он мог и то и другое. Что он говорил? Что не хочет оставаться в моей памяти… насильником? Как-то так? Сложно размышлять, когда тебя только что не… так, не будем о грустном. Вернемся к началу разговора. Чего я, собственно, не знала? Что мне сказал вампир?

После того как мы сорвались друг на друга и не успели обсудить и половину запланированного, ему нужно было предупредить меня еще раз про ИПФ. Ладно. Бывает.

Нужно было сказать, что приедут стилисты. Это мне не нравилось намного больше. Но сложно отрицать вампирскую правоту. Что-то наши президенты американских не встречают в драных джинсах и старых майках. Наоборот, если продать их костюмчики, можно год пенсию всем участникам ВОВ выплачивать. И я должна выглядеть не хуже.

Хоть и не хочется.

Но придется согласиться с вампиром. И сделать все как он хочет. И быть жутко осторожной и с ИПФовцем, и с Рамиресом. Интересно, что за история была у Рокина в прошлом? Но Мечислав рассказывать явно не собирается. А если я очень попрошу, оплата мне точно не понравится. То есть… понравится, но не устроит. А просто рассказать – это я не дождусь. Точно. Ну не сволочь, а?

Я потерла виски и уставилась на большие часы на тумбочке рядом с кроватью.

М-да, почти полдень. Мало я поспала. Очень мало. Но выбора нет. Скоро приедут эти садисты. То есть стилисты, визажисты и прочие гады.

Я просто не хочу ничего делать! Не хочу одеваться, не хочу краситься, а уж как я не хочу общаться с вампирами…

Славка, сволочь, ты со мной за это просто не расплатишься!

А с другой стороны – я бы сделала то же самое еще раз?

Сделала.

И я отлично это понимаю.

Сволочь. Мразь. Подонок. Но он мой родной брат. А за предательство заплатит сполна. У Валентина очень четкие понятия о том, что такое хорошо и что такое плохо. Бросить свою семью и не давать знать о себе девять лет – это плохо. Примчаться за помощью, только когда тебе припекло задницу, – тоже плохо. Использовать тело и разум родной (младшей, заметим, то есть потенциально нуждающейся в помощи и защите!) сестры, чтобы расплатиться за свои грехи, – еще хуже. И вообще. Я-то помню, как мать ревела, когда Славка пропал. Хоть ей бы написал. Хоть два слова. «Жив. Здоров. Идите на…» Даже этого не сделал. А что такое переживать за своего ребенка? И хоронить его, пусть мысленно, но от этого ж не легче! За такие выходки по отношению к матери надо наказывать. Я вздохнула и перевернулась на живот. Кто сказал, что Славке будет хорошо? Да, он будет вместе со своей пади, но защищать их Валентин особо не станет. Кстати, надо поговорить с Надюшкой о церемонии и о Кларе. Что-то она мне скажет по этому поводу?

Я фыркнула и поднялась с кровати. Душ. Завтрак – или ужин, кому как нравится. И вперед, к телефону.

Программу удалось выполнить только на треть. Не успела я принять душ и переодеться в нормальную одежду вместо пижамы, как в дверь затрезвонили. Пришлось тащиться и открывать. Блин-н-н!

Утро начиналось не сахарно.

* * *

– Кто там?

– Юля? Это Рокин. Константин Сергеевич.

Я моментально распахнула дверь.

Это действительно был ИПФовец, такой же бодрый и подтянутый, как и в прошлую нашу встречу. Впечатление нарушали только синие круги под глазами и ввалившиеся щеки с двухдневной щетиной.

Сколько же он не спал?! И не ел?

– Проходите. Вы получили мое сообщение?

– Да. И решил сам заехать к вам с утра пораньше.

– Или с вечера попозже? – Синие круги у него под глазами были такого размера, что имело смысл говорить уже о глазах над кругами.

– Неважно.

Но во мне уже проснулся вечный женский инстинкт бабы-яги: накормить, напоить, искупать… и сожрать.

– Константин Сергеевич, я еще не завтракала, так что вы присоединяетесь ко мне. Возражений нет?

Это было объявлено настолько категоричным тоном, что ИПФовец не удержался от фырканья.

– Юля, у меня ночная работа, вы знаете.

– У вас очень нервная работа, сплошные сволочи.

При этих словах полковник расплылся в улыбке. Надеется, что я осознала свои заблуждения и рванусь под крылышко ИПФ? Рано радуешься. Не дождетесь, паразиты! Что-то подсказывало мне, что в ИПФ тоже полно паразитов и сволочей. Профессия такая. Вступаю я в это ИПФ. И что? Вампиры-то из моей жизни никуда не денутся – вот и получится, что число сволочей удвоится. А я что, камикадзе – добровольно голову в петлю совать?!

– Проходите, полковник. Вы знаете, где ванная? Мойте руки.

– Знаю. Сейчас, минуту…

– Не разувайтесь. Проходите в обуви, Константин Сергеевич. Чем вас кормить?

– Да ладно вам, Юлия Евгеньевна. Обойдусь.

– Значит, бульон, бутерброды, котлеты. Настоящий кофе не обещаю, но растворимый я вам разболтаю. Не спорьте.

– Юля, вы…

Я вздохнула, а потом просто потянула полковника за руку.

– Шнелле, шнелле… Все равно я с вами ни слова не скажу, пока обедом не накормлю. Или для вас это будет ужин?

– Будет. Кормите, если по-другому не отстанете.

– Можно подумать, я вам первая позвонила! Это вы меня нашли, вам и начинать.

– Ой ли? Юля, что происходит в городе? Какую силовую акцию задумал Князь и против кого?

Я быстро накрыла стол и подвинула к Константину Сергеевичу здоровенную бульонницу.

– Начните с бульона, а потом закусите бутербродами. Это сложно объяснить.

Я уже решила, что буду говорить Рокину. Только часть. Про моего брата. Того не жалко.

– А все-таки?

– Вы знаете, что у меня есть брат?

– Да, я в курсе. Но он ушел из дома.

– И пошел бы он к черту на рога. Не жалко. Но недавно это уродище объявилось у меня дома.

– И что?

– Вместе с пади, в которую оно, уродище это, по уши влюбилось. То есть до полной потери и без того хилых мозгов.

Что такое пади, Рокин знал не хуже меня. Он покачал головой, а потом поднял брови.

– Это ведь только часть истории?

– Остальную вы услышите, когда выключите все диктофоны.

– Юля, ну какие диктофоны?

Я фыркнула и вытащила из ящика Вадимов подарок на восьмое марта. Красная лампочка ярко мигала на хитром приборчике.

– А это видели?

– Юля, вы знаете, сколько стоит эта игрушка?

– Не разорится. Так мы говорим за жизнь или за бульон? Правда, он очень удался? И не слишком жирный?

Рокин понял, что я не шучу, и вытащил из карманов два диктофончика. Потом демонстративно нажал на кнопки. И красная лампочка погасла. Я кивнула.

– Так вот. Славка по уши влюбился в эту пади. А у той ума отродясь не бывало. Вы сами знаете, что такое пади.

– Знаю. Несчастные.

– Дела не меняет. Этот баран не мог видеть, как об его любимую вытирают ноги, и два идиота просто решили бежать!

Рокин покачал головой. Он не хуже меня знал, как обставляются такие дела – с переходом из стаи в стаю.

– Их, конечно, настигли, пытались вернуть, и два дурака стали отстреливаться. И победили, на свою и мою головы.

– И явились к вам за помощью?

– За билетом до Австралии. Каково?

– Лучше бы брали билет до Луны.

– Лучше бы их сразу туда и отправили. Или за ушко да на солнышко! А сейчас у меня проблем выше крыши. Надо же как-то улаживать разборки с владельцем пади, платить за оскорбление – или не платить, а хамить… Догадайтесь, кого в нашем городе может послушать вся эта нечисть?

– И что он с вас запросил?

– Много. Еженедельную кормежку кровью и силой.

– Всего лишь?

– Для меня – не всего, а очень даже. Вы сами знаете, как я жила эти полгода.

– Знаю. Юля, а почему вы не обратились ко мне?

– Потому что она пади. А я, как ни крути, кое-чем обязана Мечиславу. Если бы стали разбираться с ними, втянули бы и меня. Раньше, позже, все пришло бы к тому же знаменателю. Так какой смысл привлекать еще и ИПФ?

– Мы рады были бы вам помочь.

– И запросили бы не меньше Мечислава.

– Юля!

– Не надо, Константин Сергеевич. Я знаю вас, но и вашу работу я тоже знаю. Недаром выписываю ваш журнал.

Рокин методично уничтожал котлету, уже шестую по счету. Люблю, когда люди хорошо едят, у них потом кровь лучше по вкусовым качествам.

– Вы правы, Юля. Но мы, как ни крути, люди, а они – нечисть.

– И что?

– Они опасны для людей.

– Больше всего для людей опасны глупость, невежество, религиозность и фанатизм. А в вашей организации как раз прививают все эти качества.

– Юля!

– Не надо, Константин Сергеевич. Я видела вашу экстрасенсоршу.

– Тогда вы понимаете, что мы обращаемся с ней так, как этого требует ее психологический тип.

– И мне были бы обеспечены самые цивильные условия – в строгих рамках и на поводке. Я так не могу. Понимаете, Мечислав тоже требует от меня мою свободу, но возможно – только возможно! – я смогу либо найти другой выход, либо сохранить свою душу. А если я приду в ИПФ, это будет невозможно. В принципе. И плата у вас как у вампиров: за вход – душу, за выход – жизнь. А мне и то и другое пока самой пригодится.

– Вы совершаете огромную ошибку, Юля.

– Возможно. Но это моя ошибка и моя печаль. И это мой любимый был вампиром. Я никогда, никогда уже не смогу охотиться на них как на диких животных. Я любила Даниэля. Слишком любила.

– Вы знаете, он предал бы вас, рано или поздно.

Я меланхолично взвесила на руке разделочную доску. Говорят, такими и головы проламывали…

Рокин намек понял.

– Простите, Юля, но вы и сами понимаете, что это не люди. Это нечисть. Нежить. Ночные твари.

– Может, поэтому они не устроили перестройку, демократию и гласность.

– Вы передергиваете.

– И что?

– Юля, я еще раз предлагаю вам помощь и защиту ИПФ.

– Я еще раз отказываюсь. В суть дела я вас посвятила, подробностей и сама толком не знаю… что еще?

– Да много чего. Вот, например, тот паренек, который забегал к вам вчера днем.

– А что, с ним что-то случилось?

– Пока нет. Но вообще-то вы подвергаете мальчишку серьезной опасности.

– Если б я раньше это знала.

Рокин ехидно фыркнул.

– Юля, а вы уверены в том, что говорите?

– В том, что я действительно не подумала о последствиях своего поступка? Да.

– А в том, что вашему любовнику ничего не грозит?

Грозит, конечно, но разве можно в этом признаваться? Вы же мне голову оторвете! Я попробовала уйти в сторону.

– Он мне не любовник, а спарринг-партнер на одну ночь.

– А ваш… друг, который работает по ночам, об этом знает?

– Предполагаю, что уже да.

И я даже уже за это получила. Но опять-таки – не признаваться же? Тем более ИПФовцам!

– И вы думаете, что это легко сойдет вам с рук?

– А черт его знает. Сами понимаете, я недостаточно знаю этого друга для подобного прогноза.

– И так рискуете?

– Уверена, что ваше агентство меня не даст в обиду, если что.

– Я бы не ставил на это большую сумму.

– А я вообще не азартна. Выжить бы.

– Надеюсь, вам это удастся.

– Да. Знаете, я тоже на это надеюсь. Что мы еще не обговорили?

– Ауры. Я захватил вам журналы по аурам. Но бесплатно не отдам.

– И что вы от меня хотите?

Блин, ну что за мужики пошли? Нет бы броситься на колени и предложить женщине все самое нужное (машину, квартиру, дачу в Ницце, выпуск журнала о паранормальных явлениях и полпуда лапши на уши), так они торговаться начинают. То вампир пытался, теперь этот…

– Скоро к нам в город приезжает преподобный Алексий.

– И что?

– Он будет выступать с лекциями для закрытого круга участников. Я хочу предложить вам сходить туда.

– А что за лекции?

– О паранормальных формах. Вам должно понравиться.

– Ладно.

– А для начала я вам принес диск в нагрузку. Попробуйте послушать. Это его выступление три года назад.

– Хорошо. Я послушаю. А журналы?

Рокин запустил руку во внутренний карман пиджака и извлек тоненький номер журнала и диск.

– У нас выходил только один номер. Я надеюсь, вы мне его потом вернете.

– Да не вопрос. Отксерю и верну. Спасибо.

– Ауры вообще довольно сложная тема. Хотя бы потому, что полностью видеть их могут немногие.

– Разве?

– Да. И читать тоже. А если видишь только кусок ауры, получается искажение информации. Это просто бесполезно.

– Ясно. Ладно, я почитаю журнал. Спасибо огромное.

– Не за что. Спасибо, что угостили ужином. Мой телефон вы знаете.

– До свидания?

– Не «прощайте»?

– Все вернется, а вернется, значит, будем жить.

– Вопрос, как жить?

– Скорее не как, а с кем.

Я смеялась в голос, когда закрывала дверь за Рокиным.

Вот ведь паршивец.

* * *

Начала я, конечно, с журнала. Диск отправился на стол. Потом посмотрю. Не к спеху.

Сами определения ауры практически не отличались от тех, которые дали мне Мечислав с Вадимом. Я пропустила их и перешла к цветам[3].

* * *

Красный

Красный означает силу, бодрость, энергию. Однако интерпретация, как и в остальных случаях, зависит от оттенка и соотношения с другими цветами. Темно-красный означает вспыльчивость и является признаком неуравновешенной нервной системы. Такие люди любят доминировать над другими и действовать решительно. Обычно этот оттенок встречается у прим, у вожаков стаи. А вот светло-красный более характерен для нервного, импульсивного, очень деятельного человека, склонного, возможно, к эгоцентризму. Розовый или коралловый цвет означает незрелость. Он обычно присутствует у молодых людей, а если виден в ауре взрослого человека, то означает затянувшиеся инфантилизм и ребячество и сосредоточенность на собственной особе.

Правильный оттенок красного указывает на хорошие способности руководителя. Люди, ведущие за собой, имели много чистого красного цвета в ауре. Особенно чистый оттенок красного с ярко-желтым краем показывает крестоносца – человека, который всегда стремится помогать другим. В ауре убийцы же красный имеет коричневый оттенок. Чистая красная кайма или красные языки, выходящие из органа, показывают, что орган находится в добром здравии. Некоторые из вождей человечества имели много красного вокруг лица, однако, к несчастью, очень у многих красный имел неприятные оттенки.

Неприятный красный цвет – грязного оттенка или слишком темный – указывает на плохой или злобный характер. Такой человек ненадежен, вздорен, коварен, стремится поживиться за счет других. Тусклый красный всегда указывает на нервное возбуждение. Человек с плохим красным может быть физически силен. К несчастью, человек может быть физически здоров и быть плохим.

Убийцы всегда имеют низшие оттенки красного в своей ауре. Чем светлее красный (светлее не значит чище), тем более нервен и неустойчив человек. Такие люди очень подвижны и, как правило, эгоцентричны. Красные цвета вокруг органов показывают их состояние. Тусклый красный цвет, тем более с коричневым оттенком, медленно пульсирующий из органа, указывает на рак. Можно сказать, развился рак или только начинается! Можно предвидеть, какие болезни поразят тело в будущем, и принять необходимые меры. Это будет одним из самых полезных применений ауротерапии в последующие годы. Пятна, вспышки красного на челюсти указывают на зубную боль, редкие пульсации тускло-коричневого в нимбе говорят о боязни зубного врача.

Алый цвет обычно предупреждает об излишней самоуверенности, о том, что человек слишком любит себя. Это цвет ложной гордости, гордости без основания. Алый цвет вокруг бедер показывает женщин, которые продают любовь за деньги. Они действительно алые женщины. Таких женщин, как правило, не интересует половой акт как таковой, для них это только способ зарабатывать себе на жизнь. Итак, тщеславные, самодовольные люди и проститутки имеют одинаковые цвета в ауре. Отсюда берут свое начало такие старые выражения, как «алые женщины», «голубое настроение», «покраснеть», «черная меланхолия», «позеленел от злости» и так далее – не показывают ли они, что настроение человека отражаются в ауре? Очевидно, люди, которые изобрели эти выражения, явно или неявно видели ауру.

К группе красных цветов относится также розовый (не спутайте с коралловым), он указывает на незрелость. У подростков розовый преобладает над другими оттенками красного. У взрослых розовый указывает на инфантильность и ненадежность. Коричнево-красный, похожий на сырую печенку, показывает злого, мерзкого человека, одного из тех, которых лучше избегать, ибо они могут принести несчастье. Если такой цвет виден около какого-нибудь органа, значит, этот орган болен; если это жизненно важный орган, значит, человек, вероятно, скоро умрет. Если красный цвет виден у конца грудной кости, значит, у человека нервное расстройство. Таким людям следует сдерживать свою активность и вести более уравновешенный образ жизни, если они хотят жить долго и счастливо.

Оранжевый

Очень часто красный цвет смешан с оранжевым так, что различить их в ауре не представляется возможным. Оранжевый цвет – это цвет жизненной силы, солнца. Это вообще хороший цвет, указывающий на вдумчивое, внимательное отношение к другим. Опять-таки надо помнить об оттенках.

Золотисто-оранжевый цвет говорит о жизнеспособности и самообладании, в то время как коричневатый оттенок свидетельствует о честолюбии и беззаботности. Возможно, такой человек чем-то подавлен, но чаще всего это признак лени.

Желто-оранжевый тоже желателен, он говорит о самоконтроле и многих других добродетелях. Коричнево-оранжевый показывает вялого, подавленного, ленивого человека, которому «всё равно». Коричнево-красный также указывает на болезнь почек: если он находится над почкой и имеет голубовато-серые зубцы – это говорит о наличии почечных камней.

Оранжевый с оттенком зеленого говорит о том, что человек любит ссориться ради ссоры, и, когда вы разовьетесь до такой степени, что сможете видеть оттенки оттенков цветов, избегайте ссориться с такими людьми, ибо для них существует только белое и черное, они не понимают и не хотят понимать оттенков и полутонов ни в чем, будь то знание, мнение или цвет. Люди с зеленовато-оранжевым в ауре спорят бесконечно только ради самого спора, не заботясь о том, правы они или нет, для них существует только спор.

Желтый

Когда имеет золотистый оттенок, он означает крепкое здоровье и благополучие. Такие люди способны позаботиться о себе, редко волнуются и легко учатся. Они обладают живым умом, дружелюбны, готовы оказать помощь. Если желтый имеет красноватый оттенок, человек застенчив. Такие люди зачастую нерешительны и слабовольны, склонны идти на поводу у других.

Золотисто-желтый цвет говорит о том, что человек является носителем высокой духовности. Такие люди духовно и морально здоровы. Они на верном пути, и, если оттенок желтого именно тот, который нужно, им нечего или почти нечего бояться.

Человеку с ярко-желтым в ауре можно доверять полностью. Человек с низшим оттенком желтого (цвета испорченного сыра чеддер) труслив, поэтому люди говорят: «Пожелтел от страха». Видимо, это было замечено не одним человеком из тех, кто видел ауру, так как это выражение существует в разных языках.

Плохой оттенок желтого говорит о плохом человеке, о человеке, который всего на свете боится. Красновато-желтый – это тоже нехорошо, он говорит о физической, моральной и умственной робости, отсутствии своего спиритуального взгляда и убеждений. Люди с красновато-желтым всегда кидаются от одной религии к другой, всегда ищут нечто, чего нельзя достичь в пять минут. Однако у них отсутствует выдержка, они не задерживаются ни на чем больше нескольких минут. Люди с красно-желтым и коричнево-красным в ауре всегда ищут свою половину и не находят нигде. Стоит заметить, что если у человека рыжие волосы и много желто-красного в ауре, человек драчлив, обидчив и принимает замечание как персональное оскорбление. Это особенно относится к тем, кто имеет ярко-рыжие волосы и красноватую, иногда веснушчатую кожу. Более красные оттенки в желтом говорят о том, что у человека комплекс неполноценности. Чем краснее красный оттенок в желтом, тем сильнее комплекс.

Коричневато-желтый показывает нечистые мысли и очень слабое спиритуальное развитие. Коричнево-желтый говорит о том, что человек не всегда придерживается прямых путей. С точки зрения здоровья зеленовато-желтый говорит о печеночных жалобах. Если зеленовато-желтый переходит в коричневато-красновато-желтый, это говорит о том, что недомогание имеет скорее социальную природу. Люди с социальной неудовлетворенностью всегда имеют темно-коричневую, темно-желтую полосу вокруг бедер. В ней часто проблескивает что-то вроде красной пыльцы. Если коричневый постепенно переходит в желтый и иногда имеет форму зазубренных полос, это говорит об умственном расстройстве. Человек, страдающий раздвоенностью, имеет часто одну половину ауры голубовато-желтую, а другую – коричневато– или зеленовато-желтую. Это очень неприятная комбинация.

Зеленый

Зеленый – цвет выздоровления, учения и физического роста. Великие врачи, хирурги имели много зеленого в ауре, у них также было много красного; любопытно, что эти два цвета прекрасно сочетаются и не создают диссонанса. Зеленый в сочетании с нужным оттенком красного показывает блестящего хирурга, очень образованного человека. Один зеленый без красного может говорить о том, что человек – выдающийся врач, знающий свое дело, или сиделка, которая любит свою работу. Зеленый с подходящим оттенком голубого показывает способного учителя.

Некоторые из великих учителей имели в ауре зеленый с голубыми полосами, стрелами или спиралями, голубыми с оттенком электрик; часто между зеленым и голубым проходит тонкая золотая полоска, которая говорит о том, что учитель любим своими учениками и имеет все необходимые духовные качества, чтобы научить самому лучшему.

Те, кто связан с врачеванием людей и животных, имеют много зеленого в своем аурическом «цвете лица». Они могут не быть профессиональными хирургами или терапевтами, но если они так или иначе имеют дело со здоровьем людей или животных, в их ауре обязательно будет много зеленого. Это почти служебное удостоверение! Зеленый не является доминирующим цветом, он почти всегда сопровождает какой-нибудь другой. Это вспомогательный цвет, он указывает на то, что человек дружелюбен, уважает мнение других людей, сочувствует им.

Однако если человек имеет в ауре желтовато-зеленый, он ненадежен, и чем больше примеси неприятного желтого в неприятном зеленом, тем более ненадежен человек, тем меньше на него можно полагаться. Желтовато-зеленый цвет встречается у таких «фокусников», которые в лицо говорят человеку любезности, а потом подкладывают им свинью в денежных делах, – у таких встречается смесь лимонно-зеленого с желтым. Если зеленый переходит в голубой, обычно приятного небесно-голубого оттенка или электрик, это показывает самых надежных людей.

Голубой

Голубой часто рассматривают как цвет духовного мира. Он также показывает интеллектуальные возможности, независимо от духовных, но, конечно, оттенок голубого должен быть правильный; с правильным оттенком голубой – это очень удачный цвет. Этерик похож на дымку, что-то вроде сигаретного дымка или голубизны древесного пламени. Чем ярче голубой цвет, тем более здоров и бодр человек. Бледно-голубой – цвет человека, который часто колеблется, не может принять решения; такого человека надо подтолкнуть, чтобы он на что-нибудь решился.

Более темный оттенок голубого говорит о том, что человек делает успехи, постигает. Если оттенок голубого еще более темный, это говорит о том, что человека увлекают жизненные задачи и что он находит в них удовлетворение. Темно-голубой часто встречается в ауре людей, которые стали миссионерами, потому что слышали «зов», по призванию. Такой цвет не встречается у тех, кто стал миссионером, потому что захотел бесплатно объехать мир. О человеке всегда можно судить по тому, насколько ярок в его ауре желтый цвет и насколько темен голубой.

Синий

Синий цвет всегда был цветом духовности, символом созерцания, молитвы, небес. Небо синее потому, что молекулы воздуха рассеивают лучи солнца. Таково научное объяснение, но, как я уже говорил, настоящим цветом Солнца считают синий, и это также цвет Юпитера, который управляет возвышенными мыслями и духовными устремлениями. Хороши все оттенки синего, но чем насыщеннее, тем лучше.

Бледно-голубой цвет означает небольшую степень качества при стремлении к совершенствованию. Человек не очень одарен, но старается. У него часто будет болеть сердце и голова, но он будет продолжать идти в нужном направлении.

Светло-синий (аквамарин) принадлежит человеку более устремленному, более совершенному, чем человек с бледно-голубым тоном, хотя по степени они могут и не отличаться.

Темно-синий цвет говорит о том, что человек нашел свое призвание и отдался ему. Такие люди всегда необычны, с частыми перепадами настроения. На них возложена миссия, и они неуклонно ее выполняют. По большей части это духовные люди, посвятившие себя служению науке, искусству или общественной деятельности. Я видел многих писателей, сестер милосердия с темно-синей аурой, а также певцов. Синий цвет соответствует музыкальной ноте соль и в раннем христианстве обозначал высшее достижение духа.

Фиолетовый

Лиловый и фиолетовый цвета обозначают всевозможные духовные искания и свойственны людям, которые ищут свое призвание или веру.

Как только такие люди найдут свое дело в жизни и утвердятся в убеждениях, эти цвета переходят снова в синий. Видимо, если человек устремится в правильном направлении, синий цвет становится естественной эманацией души.

Пурпурный оттенок бывает у людей властных, так как имеется некоторая инфильтрация розового. Люди, имеющие лиловый, фиолетовый и пурпурный цвета в ауре, подвержены заболеваниям сердца и желудка. Нота ля и планета Венера соответствуют лиловому цвету (индиго). Нота си и Луна – фиолетовому. У первых христиан лиловый и фиолетовый означали унижение и скорбь.

Мы будем говорить в одном разделе об индиго и фиолетовом, поскольку один переходит в другой и часто качества, связанные с одним цветом, зависят от другого тоже. Люди со значительным количеством индиго в ауре – это люди с глубокими религиозными убеждениями, не обязательно те, для которых религия является профессией. Это далеко не одно и то же. Некоторые люди говорят, что они религиозны, некоторые верят в то, что они религиозны, но говорить с уверенностью можно, только увидев ауру: индиго убедительно доказывает это.

Если у человека видна розоватая пыльца в индиго, это говорит о том, что он обидчив и неприятен, особенно для подчиненных. Розоватая пыльца в индиго – показатель деградации, она лишает ауру ее чистоты. Иногда люди с индиго, фиолетовым или пурпурным в ауре страдают от сердечных болезней или расстройств желудочной деятельности. Этим людям не надо есть жареного и желательно очень мало жирного.

Белый

Это самый совершенный цвет, и к нему мы все стремимся. Если бы наши души были абсолютно гармоничны, то все цветовые волны слились бы и у нас была бы чистая белая аура. У Христа была такая аура.

Мне кажется, что это было простым предупреждением, так как эманации, исходящие от Него, были в это время такими мощными, что каждый, прикоснувшийся к Нему, был бы убит, как если бы дотронулся до электрического провода.

Серый

Серый смягчает цвета ауры. Если вы смотрите на ауру одетого человека, серый ничего не означает, в ауре будут серые полосы и пятна. Но предположим, что мы рассматриваем обнаженное тело. Серый показывает слабость характера и обычно общую слабость здоровья.

Если у человека видны серые полосы над жизненно важными органами, это говорит о том, что орган разрушается, разрушен или под угрозой разрушения, немедленно нужна медицинская помощь. У людей с постоянными сильными головными болями наблюдали серый дымок, клубящийся и проходящий через них, и независимо от цвета самой ауры серые полосы будут проходить сквозь нее как раз во время головных болей.

* * *

Я отложила книгу в сторону. Информативно. Теперь надо будет попробовать использовать это. Смотреть на все ауры, сопоставлять со статусом и моими знаниями о человеке (оборотне, вампире) и толковать прочитанное. Только вот почему мало кто может видеть ауры?

Странно. А, ладно, вот Мечислав начнет мне читать теорию магии, тогда и решим.

Дз-з-з-з-з!

Я встала и пошла открывать.

В следующие четыре часа я пожалела, что меня не пришибли зимой. Первой явилась мастер по маникюру и педикюру. Поймите меня правильно, я ничего не имею против красоты. Но красоты, а не моды. А сейчас в моде жутко длинные когти, да еще и с росписью. Нейл-дизайн? А, хвост его знает. В любом случае, я-то живу одна. Сама стираю, убираю, готовлю. Вы когда-нибудь пробовали с такими ногтями что-то порезать? Я даже и не захотела.

Два с половиной часа ушло на собственно обработку двадцати ногтей. И полчаса – на убеждение мастера.

Я не хочу наращенные длинные когти.

Я не хочу рисунок.

Я не хочу ни красный, ни черный лак.

В гробу я видела всю эту моду. Оптом! И в белых тапочках! Маникюрша была побеждена, когда я заорала благим матом, что не хочу быть красивой. Скунсу красивым быть не надо, его и так все уважают. Мы сошлись на классическом французском маникюре, и дама удалилась, обливая меня презрением. Еще бы, мой друг проплатил дневную работу всего салона за один этот выезд, а я еще и капризничаю! И красивой быть не хочу!

Потом пришел страшный зверь парикмахер. И мне пришлось отстаивать свое право на волосы. Поясняю для «очень везучих»: если вы приходите к парикмахеру, очень советую – не давайте воли его фантазиям! Иначе обнаружите себя с та-аким кошмаром на голове…

Сперва меня хотели подстричь под Мерилин Монро. И под нее же покрасить. Я отказалась. Мастер (молодой парнишка лет тридцати, но уже привыкший гнуть под себя клиентов) предложил альтернативный вариант – под тетю Клёпу. То есть смотри египетские фрески. Густая челка спереди и прямые пряди сзади. Все бы хорошо, но у египтянок были парики. А у меня – свои родные. Не особенно длинные, средней густоты и умеренной волнистости. Неопределенно-темного цвета. То есть их надо выпрямлять, а потом еще и ухаживать каждый день. М-да, при таких раскладах я без волос через месяц останусь. Все эти завивки, выпрямлялки, лаки, маски, муссы – они же и на кожу головы попадают… я давно думаю, что на их основе надо средство для депиляции создавать. А то ноги мажешь – все волоски на месте. А как голову помажешь, так через неделю начинается массовое выпадение волос. И растут они намного медленнее. На ногах и под мышками так бы! Короткие стрижки тоже не подошли. Обрежешь – не пришьешь. А тратить каждый день по часу на укладку и завивку – щаз-з-з-з-з! Делегация приедет и уедет, а мне еще с такой прической жить.

Окончательно озверев, парень предложил мне просто зализать волосы гелем назад. Это с моим-то длинным носом и высоким лбом! Папа Карло хренов! Я ему что, Буратино?! Спасибо, у меня под рукой полена не было.

Мокрая химия тоже не прошла отбор. Я же с ней буду на мокрую крысу похожа.

Сошлись мы на самой простой прическе: челка спереди, локоны сзади. Пара заколок. В несколько прядей вплетены стразики. Никаких окрашиваний, но колорирование прядей пойдет. В медный и красный тона. Парикмахер шипел как кобра, но работу сделал неплохо. Я одобрила, и он ушел, ворча, что его в жизни так не оскорбляли. Я посоветовала предъявить претензии заказчику. Пусть Мечислав ему мозги вправляет. Не жалко.

Следующим номером я ждала шмотки и туфли. Но вместо них…

– Вот тебя мне только на могилку и не хватало.

На пороге стоял этот наглый остолоп. Сережа.

– Привет. Я звонил тебе, но никто не ответил.

– Еще бы. Во-первых, тебе никто и не стал бы отвечать, а во-вторых, моя спальня звукоизолирована, чтобы никто не мешал мне спать дурацкими телефонными звонками.

– Мы так и будем разговаривать на пороге?

– Мы вообще не будем разговаривать. Пошел вон, – решила я. И попыталась захлопнуть дверь перед его носом. Не удалось. Парень уперся в нее с другой стороны.

– Я никуда не уйду.

– Тебе же хуже.

Я плюнула на все и решила не сопротивляться. Когда подъедут оборотни, они этого кретина с лестницы спустят. А я драться не собираюсь. Вот еще не хватало.

– Чего тебе от меня надо?

Сережа принял это за приглашение и вперся (по-другому и сказать нельзя) в квартиру, отодвинув меня с дороги. По-хозяйски прошел в гостиную и развалился на диване. Я невольно поморщилась. Если Мечислав всегда… Мечислав просто растекался по дивану, как большой хищный кот. Та же грация, естественность и постоянная готовность выпустить когти. А этот человеческий мальчик просто развалился так, что стали видны несколько жировых складок и второй подбородок. Намечающийся, но все равно неприятный.

– Мне просто хочется повторить наш предыдущий вечер.

– А зачем?

– То есть? Ты еще скажи, что не хочешь попробовать еще раз!

Я бы и сказала. Но зачем оскорблять ребенка? Он этого не заслужил. Наоборот, старался как мог. Да и потом, инициатива была моя, а не его. Это я затащила мальчишку к себе, я применяла на нем вампирские приемчики, и мне же стало плохо. Конечно, Сережа почувствовал себя оскорбленным. Пытаешься заняться с девушкой любовью, а ее на тебя стошнило. Каково? Парню захотелось реабилитироваться в своих глазах. Я даже понять его могу. А вот помочь – нет. Мечислав мне уже четко обрисовал все перспективы. Я – ценное имущество. Не будете же вы швыряться в наглого гостя вазой эпохи Мин, даже если он и плюнул в эту вазу? Конечно нет. Гостя выгнать, вазу вымыть. Но паренек пострадает, это точно. Залетный кирпич, случайная встреча с грузовиком или еще что-то такое же смертельное и недоказуемое. Запросто. За ним не залежится. И я, именно я буду чувствовать себя виноватой. Как ни печально.

Более того, сейчас Мечислав обещал мне воздерживаться от смертельного исхода. А вот если у нас будет хотя бы еще один поцелуй… ой-ёй-ёй.

Нет, не надо.

– Сережа, котенька, нам придется расстаться.

– Почему? Кстати, ты замечательно выглядишь. Ты очень сексуальная…

Я закатила глаза.

– Потому что ты мне не подходишь. Этого хватит?

– Нет. Ты мне нравишься, я тебе тоже, нам было хорошо вместе, что мешает?

– Не нравишься, плохо, дофига всего, – методично ответила я.

– Юлька, привет. Что тут делает вот это?

На пороге квартиры воздвиглась Таня. За ее спиной маячил Леша с охапкой чехлов.

– Танюшка? Привет. А что вы тут…

– А мы тебе привезли кучу шмоток. Бутик «Верена», слышала о таком?

– Слышала.

Еще бы мне не слышать о магазинчике, где носовой платочек стоит как годовая зарплата директора школы. Вещички там замечательные. Ручная вышивка, ручное кружево, натуральные ткани… Но цены!

– Ну вот, нам звякнул твой друг с зелеными глазами и приказал обеспечить тебе выход в свет по высшем уровню. И мы тут.

– Так это твой магазин?

– Нет, что ты. Наших с Лешкой там процентов десять, не больше. Мне всегда хотелось, но только твой друг дал нам денег на раскрутку. А до этого мы существовали как комиссионка Европы.

– Печально.

– Эй, а может, вы пока выйдете и дадите нам договорить? – возмутился Сережа.

Зря. Таня прищурилась.

– Юлия Евгеньевна, этот шкет вам мешает?

– Мешает, – решила я. – Я ему уже сказала, что между нами все кончено, а он почему-то не понимает.

– Странно. Может, он из Англии? Лёшик, укажи ему дорогу до туманного Альбиона, а? Можешь даже подкинуть.

Оборотень не стал долго думать. Он просто прошел в квартиру, свалил на диван кучу коробок и ловким движением сцапал сидящего парня за руку.

– Пошли, поговорим.

Сережа взвыл как ошпаренный. Я ухмыльнулась. Лёшик замечательно знал анатомию. Я бы не смогла с такой точностью попасть в нервный узел. Теперь парень даже дернуться не мог. При любой попытке он пожалел бы, что ему руку не оторвали.

– Пошли, пошли…

– Пусти, сука…

– Ответ неправильный, не сука, а кобель, – с этими словами Лёша вытащил мальчишку за дверь и начал спускаться по лестнице, что-то объясняя.

Я подошла к окну. Как раз вовремя, чтобы увидеть напутственный пинок оборотня.

– Ну, до Англии таким не подбросишь, но два метра точно есть, – прокомментировала Таня. – Будем подбирать тебе шмотки?

– Будем, – вздохнула я. – Только давай без фанатизма и авангарда, а? Я не гот и не эмо.

– И предпочитаешь всему классический стиль, но с вкраплением ярких цветов.

Я кивнула.

– А откуда…

– Надя посоветовала.

– Куда сваливать следующую партию? – Лёша приволок еще одну гору коробок.

– В угол. А много их там?

– Еще три раза по столько.

– Ой, мама…

Следующие два часа прошли в приятном подборе туфель и тряпок. Мечта любой женщины. Таня сказала, что все оплачено, и я не стала стесняться. Все равно придется встречать эту делегацию, потом еще несколько дней общаться… Шмотки нужны. А если что-то дают на халяву, грех не взять. Тем более что сама я себе никогда не куплю платье из натурального шелка с ручной вышивкой. Правда, и не унываю на этот счет.

Между нами, девочками, неважно, сколько стоит шмотка. Она должна выполнять две функции, а именно – подчеркивать твою природную красоту и быть удобной согласно обстоятельствам.

Все. Если вещь отвечает этим правилам, мне совершенно неважно, стоит она триста рублей или десять тысяч. И то и другое будет хорошо для меня, хотя вещь за триста рублей я куплю быстрее, а носить буду спокойнее.

На этот вечер мы выбрали простенькое такое платье из льна с добавлением какой-то синтетики. Платье сохраняло цвет и структуру льна, но не мялось. По форме это было платье-сафари: темно-синий низ, белый верх. Никаких рукавов, но можно набросить белый пиджачок, если очень надо. Благодаря синтетике оно отлично подчеркивало фигуру. Все очень просто и официально.

Было бы. Но к платью прилагались босоножки на шпильке высотой с Эйфелеву башню. За аксессуарами, после того как мы отобрали платья, ездил Лешка. И еще к платьицу прилагались серьги из белого металла с синими камнями, такие же два браслета и кольцо.

И слишком они оказались тяжелые для простой бижутерии.

– Это серебро?

– Нет. Серебро может быть расценено как агрессия. Это платина, – просто пожала плечами Таня.

Я тут же стащила все украшения и сунула в коробку.

– Я в этом никуда не поеду.

– Что за чушь?

– Это слишком дорого.

Таня закатила глаза.

– Юля, вампиры вообще очень богатые сволочи. Если Мечислав захочет, ты сможешь менять такие комплекты каждый день. А если ты потеряешь что-нибудь, он даже не заметит. Ясно?

Мне было ясно. Но все равно…

– И потом, ты его фамилиар. И должна выглядеть роскошно. Обязана.

Я уже говорила, что у оборотней нет совести? Или это было про вампиров? А, неважно. Все равно они отлично спелись.

* * *

Визажистом оказалась Лиза. Та самая лиса, которая провожала меня вчера к дороге.

– Привет, – поздоровалась она, влетая в квартиру. – Как дела?

– Прекрасно.

Я была уже полностью одета, и оставалось только меня раскрасить. Никогда не завидовала моделям и не буду. Если они каждый раз так готовятся на подиум – с такой кошмарной работой никаких нервов не хватит.

– Инициация прошла успешно, – отчиталась она, раскладывая свои баночки и скляночки на компьютерном столе. – Твой братец сейчас на одной из наших съемных квартир вместе со своей пади. За ней мы тоже приглядывали. Ничего особо странного. Оборачивается она легко, но это у многих бывает.

– А как у нее с силой?

– Это же пади! Какая у нее может быть сила?

Справедливо. Да и я не почувствовала много, когда мы с ней… поспорили.

– А как Настя?

– Не перекидывалась и даже не хочет. Лежит дома и не собирается выходить в ближайшие три дня. Даже перешла на растительную диету, чтобы не спровоцировать хищника.

– Это хорошо. Лиза… пожалуйста… напомни мне… – я говорила с перерывами, так как лисица уже начала заниматься моим лицом, – я должна… буду… осматривать ее… каждую… неделю…

– Хорошо. Я буду напоминать.

– Вот и договорились. Что ты собираешься на меня намазать?

– Почти ничего. Естественный макияж. Только глаза подчеркну как можно сильнее.

– Хорошо.

Получилось действительно хорошо.

Смеркалось. Потом в дверь опять постучали.

– Войдите!

И почему все игнорируют домофон?

– Юлька, привет.

– Приветствую фамилиара моего протектора.

– Юлия Евгеньевна, приятно познакомиться.

Первой, как легко догадаться, была Надя. Вторым – Борис. Третьим – незнакомый мне человек. Все-таки оборотень. Но какой?

– Надя, Вадим, хэлло! А вы, молодой человек?

– Александр. Я оборотень-тигр.

– Очень приятно. Я Юля, прошу так меня и называть.

– Так и будем. Юлька, покажись, покрутись! Обалденно выглядишь!

Так прошло еще полчаса. Борис мгновенно сфотографировал меня на камеру телефона, отправил снимок шефу, поговорил с ним и получил одобрение, но мне трубку предлагать не стал. Оно и к лучшему. Мечислав меня уже достал по самые печенки с селезенками. Если он меня разозлит перед встречей с Рамиресом, я за себя не отвечаю.

* * *

Что такое наш местный аэропорт?

Если вкратце – помойка. Если подробно – запустение и разруха. Как во время перестройки всё растащили, так и не собрали обратно. Выщербленные плиты, покореженный асфальт, старые здания, которым уже лет десять как нужен капремонт, старые мозаики на стенках, изображающие самолеты и молодых строителей коммунизма…

Запах.

Неистребимый запах запустения и разрухи. И почему-то – общественного туалета. Это достало меня больше всего, и мы не стали ждать в здании.

По каким-то странным причинам наш аэропорт все еще работал. К нему было приписано два старых самолета и несколько мини-самолетиков типа «кукурузник». Рамирес собирался прилететь на маленьком частном самолете. По моим скромным прикидкам, этот самолет стоил больше, чем весь наш аэропорт. А на мой вопрос о скрытности Борис только плечами пожал. Настолько даже ИПФ нарываться не станет.

В аэропорту я сидеть отказалась, и мы ждали, как порядочные, в машинах. За это время я тренировалась видеть ауры. Получалось неплохо. Надя была интенсивно-зеленой с оттенками лилового, красного и желтого. Симпатичное сочетание. Борис был в основном оранжевым с красным и синим. В области левой ноги плавали серые пятна; когда я спросила о них, оказалось, что вампир недавно сильно потянул связки. Скоро всё восстановится, но пока болит.

Александр оказался розовато-желтым с примесью синего. Это в основных цветах. Конечно, у всех были примеси, дополнения, вкрапления, а у Нади и Александра еще и серебряный рисунок по ауре. У Бориса он тоже был, но черный. Что-то он изображал, но стоило мне начать вглядываться – и ауры теряли четкость, я просто переставала их видеть. Печально. Вчера мне очень повезло с Настей. Чтобы так долго видеть, да еще и корректировать… Видимо, меня сильно зацепила магия стаи.

* * *

Пока мы ждали, у меня затрезвонил телефон. Я взглянула на номер – Валентин – и нажала кнопку приема.

– Да?

– Юля, привет. У тебя есть пара минут пообщаться?

– Да. Привет. Что случилось?

– Да ничего особенного. Просто твой братец очень хочет пообщаться с твоим дедом.

– А не пошел бы он?..

– Юля, ну ты же знаешь, что лучше раньше, чем позже. И еще… Его это сильно волнует, а мне нужен спокойный и полностью контролирующий себя оборотень.

– А ты пригрози ему хвост оторвать…

– Юля…

Ругалась я больше из принципа.

– Ладно. Сейчас позвоню деду; если он не спит, перезвоню тебе.

– Договорились. Не прощаюсь.

Оборотень отключился. Я взглянула на часы и набрала домашний номер. Повезло, трубку снял дед.

– Леоверенский.

– Леоверенская. Привет, салфет!

– Сама такая, поганка. Опять к матери не зашла?! Уши оборву! Что случилось?

– Славка хочет с тобой повидаться.

– Зачем мне на него смотреть? Пошли его сама к чертям!

– Мне он не верит.

– Так дай ему трубку, я сам скажу.

– Его рядом нет. Может, я его все-таки привезу?

Дед помолчал пару минут.

– Ладно. Привози. Завтра у меня с часу до двух свободное время. Сможешь?

– Спрашиваешь!

– Тогда договорились. С матерью поговоришь?

Мне бы и хотелось, но скоро прилетит Рамирес. Нельзя перед такой встречей расслабляться, нельзя…

– Потом. Обещаю.

Дед помолчал еще секунд двадцать.

– Когда у тебя решатся проблемы?

Вот так. И я ведь ничего не говорила, даже не намекала, что у меня проблемы… Если из нашей семьи кто и ясновидящий, так это дед.

– Если все срастется – сегодня или завтра.

– Если нет?

– Неделя.

– Неделю я твою мать придержу. Потом изволь явиться. Ясно?

– Да.

– До завтра.

– До завтра.

Из трубки донеслись гудки. Перезвонить Валентину и договориться, что завтра за мной заедут оборотни со Славкой, было делом техники.

А потом загудел самолет. Мы поспешно прошли на взлетно-посадочную полосу, и по лесенке к нам спустился Рамирес. Как всегда, очаровательный: черный костюм, белая рубашка, красно-серый галстук – вампир был похож на преуспевающего бизнесмена, а не на эмиссара Совета. В прошлый раз, когда мы виделись, он выглядел совершенно по-другому.

Или это он в домашней обстановке расслабляется, а здесь старается не выделяться? Наверное, именно так.

– Юленька, я рад вас видеть! Прикажите сопровождающим захватить мои чемоданы.

– Разумеется, – пропела я. – Александр, Борис, позаботьтесь, пожалуйста. А я пока провожу нашего гостя к машине.

– С радостью воспользуюсь вашим приглашением.

М-да, хорошо, что мы на двух машинах, и обе джипы. Куда бы мы погрузили шесть чемоданов размером со средний холодильник – ума не приложу. Но для Бориса они проблем не представляли. Надя тоже подключилась к процессу. Оборотни и вампир подхватили каждый по две штуки и потащили к машинам. А Рамирес ловко подцепил меня под руку.

– Рамирес. Рада вас видеть.

– Юленька, вы стали просто очаровательны. При нашей первой встрече вы были алмазом, но теперь вы бриллиант, рассеивающий темноту ночи.

– Мечислав – прекрасный ювелир, – пожала я плечами. Небрежно, но доходчиво. Так-то. В переводе – смотри, но руками не трогай. Не про твою честь пирожки пекли… Не твоя – не лапай!

– И поэтому вас потянуло на сторону от такой прелести?

Твою антилопу! Сутки, как я переспала с мальчишкой, а Рамирес уже откуда-то об этом знает?! Кто настучал?! Найду – на куски порву урода!

Взревел в глубине души зверь-из-зеркала. Но внешне я осталась спокойной.

– Мне хотелось попробовать, каково это с человеком.

– И Мечислав разрешил?

– Он был недоволен, но все понял.

Ни слова неправды. Я же не уточняла, когда он все понял – до или после секса.

– А к другим вампирам это относится?

Рука Рамиреса легла мне на колено.

Ты что себе позволяешь, падла?! Да если каждое непарнокопытное меня руками трогать будет, коленей не напасешься! – в унисон взревели обе части моей души.

И внутри медленно, но неотвратимо поднялась волна ярости. Рамирес, кажется, почувствовал ее, но сделать уже ничего не смог бы. Сила, раскручивающаяся вокруг меня облаком, уверенно вцепилась в его ауру, опознала – и не захотела отпускать свою жертву. Она собиралась вокруг нас грозовыми тучами, и я все отчетливее понимала, что мне надо либо отдать все вампиру, либо просто прибить его. Меньше как-то не получится.

– О, черт!

Других слов у меня не было. Борис вильнул к обочине и остановил джип.

– Оставь нас! – приказала я. – Надо!

Вампир послушался. Он вышел из машины, но не стал закрывать двери. Я беспомощно смотрела на Рамиреса. Я понимала, что происходит, но сделать ничего не могла. Тогда, зимой, моя сила среагировала на него. Я делилась с ним кровью и силой. И сейчас узнавала его снова. Кровь требовала крови. Сила – силы. Ярость – ярости. Сегодня я еще не виделась с Мечиславом, но уже знала: нам придется потратить немного времени, чтобы привести меня в порядок. И винить в этом надо только Мечислава. Пока я была одна, вдалеке от искушений, я могла себя контролировать. Мечислав потребовал, чтобы я делилась с ним силой. Я повиновалась и – пропала. Так завязавшие алкоголики могут не пить годами, а потом срываются вновь, так тигр-людоед срывается на запах свежей крови…

Волна все нарастала. Рамирес сдавленно простонал и вцепился в мои руки. Я вскрикнула. Ощущение было острым, болезненно острым. Как будто содрали болячку с раны.

– Больно…

– Приятно…

Кто из нас что сказал? Я не знала. Рамирес медленно поднес мою руку ко рту. Одного взгляда глаза в глаза нам хватило.

– Да.

– О да, сейчас…

Короткий удар клыков в вену на запястье – и мощный взрыв силы, покидающей мое тело. В прошлый раз это было потоком. В этот раз – одним мощным ударом. Рамирес даже не успел сделать глоток, когда его настигла моя сила. Он выгнулся на сиденье и вскрикнул. Но было поздно. Сейчас все оказалось по-другому. Раньше я не управляла своей силой, она была слишком дикой для меня. Но сейчас я понимала больше. За эти полгода мы освоились друг с другом. И моя сила, шипя и рыча, рвалась с цепи. Она… я… мы желали не просто проникнуть внутрь вампира. Мы хотели, чтобы он был… наш?

Ревел, полосуя когтями раму, зверь-из-зеркала. Ему нравился Рамирес. Он чувствовал родственную душу, такую же жестокую и мрачную. И я поняла: Рамирес тоже его почувствовал.

И открыл ту дверцу в своей душе, где пряталась жестокость. И я закричала.

Холодная сила Рамиреса вливалась в меня. Я отдавала свой огонь и в ответ получала лед. Но лед таял и оказывался нефтью. Я горела внутри и не знала, как это прекратить. Злость и ненависть Рамиреса стали топливом для нас обоих. И я серьезно боялась сжечь и себя, и его.

– Юля!

Чей-то голос пытался пробиться сквозь круговорот льда и огня. Но они ничего не смогли бы сделать. А я? Как разорвать эту связь?

Рамирес даже не пытался. Впервые он нашел человека, на которого можно было выплеснуть все самое темное, что только было в его душе, и в ответ получить силу. Конечно, он не хотел останавливаться. А я? Я ведь не только зверь. Я еще и человек.

Женщина со звериными глазами стояла передо мной как живая. Рядом, в огненном кольце силы, метался мой зверь.

– Ярость рвет цепи разума. Но любовь гасит ярость, – произнесла она. Или – я?

Даниэль…

Пусть говорят кто что пожелает. Для меня это была любовь. Для меня это и есть любовь.

Я дышу, и значит, я люблю; я люблю, и значит, я живу…[4]

Я люблю…

Что-то изменилось внутри меня.

Даниэль… Пусть ты умер, я тебя все равно люблю.

И искра его огня во мне полыхнула ярче силы.

Рамирес вдруг отшатнулся, словно я была отравленной кровью.

– Даниэль?

Пожар внутри меня чуть успокоился, и я все увереннее брала его под контроль. Вот так. Теперь отдать остатки вампиру, чтобы не сохранять его ярость внутри себя, – и можно попробовать разобраться в происходящем. Последний вихрь рванул вену, перемещаясь от меня в ауру вампира, и все затихло. Только горел белый огонек внутри, изгоняя остатки силы Рамиреса.

Мы с трудом отдышались.

– Юля, такого я от вас не ожидал, – наконец выдохнул Рамирес. Боря вернулся за руль, и машина помчалась в сторону города. Костик с Надей следовали за нами как пришитые.

– Я сама не ожидала.

– С вашим господином такого не было?

– Моя сила по-разному реагирует на разных вампиров, – вывернулась я.

– Так – только на меня?

– Да. С Мечиславом каждый раз более сексуально.

– А с Даниэлем?

Удар был неприятным. Но я спокойно улыбнулась в ответ.

– Даниэль мертв. Стоит ли тревожить его память?

– Вы так быстро его забыли?

Прощупывает, гад. Но послать его к чертовой матери я не могу – и так Борис смотрит больше в зеркало заднего вида, чем на дорогу. Ладно. Справимся. Слишком много от меня зависит.

– Женщины никогда не забывают своего первого мужчину. И любимого к тому же. Даниэль – моя первая песня любви.

– Как романтично…

Издевательские нотки в голосе вампира уловила бы даже второклассница. Что ж, сам нарвался.

– Да. Любовь всегда прекрасна. И самопожертвование ради любимого тоже.

Тонкий намек на Марию. Пока – тонкий. Пока…

– Когда вы ожидаете делегацию из Тулы?

– Сегодня же, может, чуть позже. Поэтому Мечислав и не смог поехать встретить вас. Он остался ждать. Но я его фамилиар, поэтому не считайте себя оскорбленным.

Я мило улыбнулась. Вампир переключился на насущные проблемы. Тем лучше.

– Фамилиар? Я думал, смерть Даниэля сняла Печати?

– Одну. Мечислав был моим господином по Печати тела и разума, Даниэль – только по Печати тела. Когда он умер, одна из Печатей Мечислава исчезла.

– И вы до сих пор не восстановили ее?

– Мечислав опасался за мое здоровье.

И опять ни слова лжи. Опасался. Кто бы спорил. Только за психическое. И правда, крыша у меня ехала по максимуму. Хорошо хоть сейчас я прихожу в форму.

Ехидно улыбалась женщина со звериными глазами. А за рамкой зеркала крутился зверь.

Хозяйка, давай порвем его, как Бобик тапку!

Я бы не возражала, но кто тогда будет разгребать ситуацию со Славкой и его пади?

– Мечислав сказал, что ситуация очень деликатная, и это связано с вашим братом?

– Я бы предпочла, чтобы он сам все рассказал.

– Вы ведь фамилиар, часть своего господина… может, даже лучшая его часть…

Ага, так я и поддалась на лесть. Пусть Мечислав сам рассказывает, сколько надо!

– Безусловно. Но вы же не доверите вашей руке говорить за вас?

– Понимаю, – усмешка вампира была достаточно тонкой. – Я подожду.

Ждать пришлось недолго – через пять минут машина затормозила у «Трех шестерок».

Рамирес, как истинный джентльмен, выпрыгнул сам и аккуратно извлек меня из машины. Пальцы у него до сих пор были теплыми.

Мечислав встречал нас у дверей. Скромно так, без хлеба и соли. И даже без бутылочки крови. Выглядел он, как и всегда, сногсшибательно. На этот раз немного в другом стиле: строгий вечерний костюм-тройка и кипенно-белая рубашка, завязанные в хвост волосы и громадный изумруд на пальце левой руки превратили вампира в помесь гангстера и светского льва. Сверху все было просто прекрасно, стильно и даже сдержанно, но чувствовалось, что под костюмом прячется дикий и неукрощенный хищник. Просто вызов женской сексуальности. Двое оборотней отшивали крутящихся рядом посетительниц, но три девчушки лет пятнадцати-шестнадцати яростно шли на приступ. Я их понимала. Даже местами сочувствовала. Мечислав красивый. Сама бы влюбилась, да вот беда: мне даже Ленька ди Каприо не нравился. Не люблю гиперсмазливых. Увы.

– Рамирес! Как я рад вас видеть!

Приветственная улыбка оказалась подпорчена – одна из девчонок все-таки вывернулась у оборотня из хватки и повисла на шее Князя города.

– Привет, меня Люда зовут! Может, встретимся? Или хотя бы я могу телефончик оставить? Ты здесь часто бываешь? Как тебя зовут?

Я вздохнула. Вот блин. А ведь как не хотелось…

Два шага по асфальту. Одно движение руки. И кисть «меня-Люда-зовут» оказывается в жестком захвате. Еще одно движение – и девчонка уже не может вырваться. Ну, то есть может, но оставив мне пару пальцев на память. Да и не до изворотов ей. Когда руку выкручивают за спину – больно. По себе знаю. Сколько раз мне Валентин руки крутил, пока я не научилась хоть чему-то, – вспомнить страшно.

– Руки прочь от моей частной собственности. Ноги выдерну. И оставшиеся три волосинки выщиплю. Дорогой, где твоя охрана? За что им деньги платят?

Получилось в меру стервозно и едко, как я и хотела. Этакая ледяная кошка.

– Борис, забери у меня эту дурочку!

Вампир послушался, и я повисла на шее у Мечислава.

– Я так соскучилась, так соскучилась…

Наглый красотун не смог не воспользоваться ситуацией. Он ловко перехватил меня так, чтобы видеть глаза.

– Ну что ты, Кудряшка… Мы же только недавно виделись…

В голосе так и звучала медовая нежность. И аромат полевых цветов дурманил голову. Я бы растеклась киселем в его руках, если бы в зеленых глазах не светилось яркими лампочками: «Не переигрывай!» И я чуть опустила ресницы. Не переиграю. Но чуть-чуть-то поиздеваться можно?

Нельзя.

А потом Мечислав склонил ко мне голову, и все умные мысли утонули в ощущении его губ на моих губах. Я даже кусаться не могла. У нас же любовь – и я ответила на поцелуй. Впервые сама ответила.

Ощущение было потрясающим. По телу разлился жидкий огонь, соски напряглись и запульсировали под тонкой тканью, а руки сами собой зарылись в гриву черных мягких волос. Я мурлыкнула и потерлась об вампира всем телом. Прия-ат-но… Еще хочу…

Руки вампира переместились с моей талии чуть ниже, но я даже и не подумала сопротивляться. Поцелуй все продолжался, лишая меня последних остатков самообладания. Мир праху его, оно пало в схватке с достойным противником…

Мечислав внезапно оторвался от меня, и я попыталась притянуть его обратно. Не вышло.

– Малышка, возьми себя в руки. Все будет, но позднее. Рамирес, прошу вас войти в мой скромный клуб «Три шестерки». Будьте моим гостем.

Я подтвердила его слова механическим кивком. Ох, твою рыбу, мне же просто нельзя в это играть… Проиграю, даже не взяв в руки карты… Ну почему этот вампир так на меня действует?!

– Мы всегда рады видеть вас.

– Жаль только, что сейчас вы здесь по долгу службы, – добавил Мечислав. Искренность в его словах даже и не ночевала.

Рамирес так же «искренне» улыбнулся в ответ.

– Ваш город просто прекрасен. Кто знает, может, я буду наезжать сюда временами. Отдохнуть в перерывах между делами…

– Разумеется, – мурлыкнула я. – Даниэль говорил мне, что вы были друзьями какое-то время. Вы же расскажете мне о нем, правда?

Рамирес скривился, но удар выдержал.

– Ваш господин дружил с ним намного дольше…

– Ой, но ведь у вас такие яркие общие воспоминания… Я думала, что вам нравится отдыхать неподалеку от Севильи…

Именно там находилась могила Марии. Я знала где. А Рамирес понял, о чем я говорю. В черных глазах сверкнула ярость.

– О Севилье мы поговорим потом. Сначала дело.

– Может, вы желаете передохнуть с дороги?

Мечислав был сама любезность с тертым ядом. Рамирес отрицательно покачал головой.

– Настолько я не устал. Куда идти?

– Направо и вниз по лестнице. Там у нас малый банкетный зал.

Мы успели только пройти внутрь. Подземный этаж клуба был очищен от посетителей, и сейчас в малом банкетном зале за столиком сидели только пять человек: Валентин с Лизой, Вадим, Славка и Клара. Валентин с Лизой – отдельно, о чем-то болтая и поедая сырое мясо с приправами; Вадим – отдельно, в углу, оглядывая все и вся; Славка с любимой пади – отдельно, с видом приговоренных к казни. Я помахала всем рукой.

– Привет, кого не видела.

Оборотни вскочили и изобразили синхронный поклон. Валентин с Лизой – мгновенно, Клара и Славка – с двухсекундным отставанием. Ну ничего, научатся. Дело наживное.

– Князь, мы приветствуем вас.

Вадим отвесил очаровательный поклон.

– Мой господин, Юлия Евгеньевна, господин Рамирес…

Рамирес даже не кивнул в ответ.

– Что слышно о тульской делегации? – осведомился он в пространство.

– Едут, – тут же ответил Вадим. – Звонили минут двадцать назад, должны быть здесь через десять-двадцать минут.

– Хорошо. Я подожду.

Рамирес уселся за столик и изобразил скучающего аристократа в пивнушке. Мечислав притянул меня поближе к себе. Все это время он не выпускал мою руку, словно машинально поглаживая пальцем ладонь. А то, что от этих поглаживаний у меня весь низ живота сводило судорогой желания, – это как бы мелочи. И возмутиться нельзя. Разобьем картинку – осколками порежемся по самое дальше некуда.

– Мы оставим вас ненадолго, – высказался он. И тут же утащил меня в сторону за ширму.

Там оказалась узкая дверь и коридор.

– Вампиры таки не родственники кротам?

– Скорее, крысам. Про подвластное животное-крота я еще не слышал, – Мечислав почему-то не принял иронии. Интересно, что случилось?

Ответ я получила через две минуты.

Вампир протащил меня по коридору и впихнул в маленькую комнатку. И куда только сексуальность делась? Сейчас передо мной стоял весьма разозленный вампир.

– Что между вами произошло?! Рамирес выглядит, как будто литр крови выпил, а у тебя на руке укус!

Я опустила глаза. Тут я действительно виновата.

– Это случайно получилось. Он мне в машине начал делать неприличные намеки, я разозлилась – и случайно даванула его силой. Я не хотела…

– Чего не хотела?! – зашипел Мечислав. – Ты хоть знаешь, что в нашей культуре питье крови почти равнозначно сексу?!

Я тряхнула головой. Сексу? Ну-ну.

– А ты говорил, что у Рамиреса вкус к садо-мазо? Тогда он получил по полной программе!

– То есть?

Я рассказала обо всех моих ощущениях. Рамиресу наверняка пришлось еще хуже. Мечислав задумался ненадолго, а потом поднял на меня огромные зеленющие глаза.

– Вот оно что. Интересно, у нас теперь тоже так будет?

– Проверять пока не тянет, – призналась я. – Вообще-то я боялась, что будет намного хуже.

– Я понимаю. Вообще-то я думал, что ты еще не восстановишься к вечеру.

– Сама так думала.

– Что ж, это тоже неплохо. Мне нравится, что ты быстро восполняешь силы. Как думаешь, ближе к рассвету мы можем попробовать поделиться силой?

Как мило! Делиться буду я, а Мечислав будет только получать удовольствие…

– Вопрос. Только если без секса.

Мечислав покачал головой.

– Юля, ты отдаешь себе отчет в том, что нам придется спать вместе, пока Рамирес не уедет?

– Что?!

Рукой я вампира не достала. Увернулся. А вот ногой в колено получилось.

– Ты сволочь клыкастая…

Мечислав ловко перехватил меня на втором ударе, дернул, и мы свалились на ковер. Как водится, я снизу.

– Пусти! Урою!

Мечислав даже и не подумал послушаться. Наоборот, подвигался, устраиваясь поудобнее.

– И что ты так кипятишься?

– Сволочь, гад, мерзавец…

Еще бы мне не кипятиться… Он развлекается, по глазам вижу… по наглым, зеленым, вредным глазам! А я… меня…

Да когда ж я перестану так реагировать на данного вампира?!

– Юля – пояснил вампир, прекрасно видящий и оценивающий мое состояние, – у тебя очень, очень неприличные мысли. Я имел в виду, что нам просто придется спать в одной кровати, пока Рамирес не уедет. Днем, если захочешь, уходи отсыпаться домой. Но мой запах должен быть у тебя на коже. Более того, ты должна пахнуть мной. Хочешь – будем обниматься, хочешь – будешь днем отсыпаться у меня; все равно пока я сплю, я не стану к тебе приставать…

– Еще бы. Это уже некрофилия, – проворчала я.

Вампир привычно пренебрег моим возмущением и продолжил:

– Ты мой фамилиар. И если ты не спишь со мной, значит, тебя можно просить… или предлагать… или вообще принуждать к чему угодно. Тем более что ты сама напросилась.

Я взвыла.

– Да не напрашивалась я! Моя сила действовала неконтролируемо! И слезь с меня, гад зубастый!

Мечислав даже не подумал послушаться.

– Зачем, радость моя? Время у нас еще есть, ковер очень удобный…

– Нет у нас времени. И ковер колючий, – возмущалась я, понимая, что еще немного – и соглашусь даже на кактусы. По всему телу разливалось приятное тепло. Кожа стала настолько чувствительной, что даже думать о сексе было страшно – каждое движение ощущалось маленькими электрическими разрядами. Я могла бороться с кем и с чем угодно, но как справиться с собственным телом? Для этого надо быть святой. А я?

Я не тянула даже на грешницу. За мои дела раньше полагалось сожжение на костре. И без вариантов.

– Раньше мне никто на этот ковер не жаловался. – Мечислав показательно задумался, и я в который раз восхитилась им. Красив. Невероятно красив для мужчины. И никакой слащавости, так популярной в Голливуде. Чисто мужская, сильная и хищная красота. И весь он от кончиков черных прядей до кончиков ухоженных ногтей – сплошной вызов женской чувственности. Громадный бразильский кот, греющийся на солнышке. Дьявольская красота и грация. – Я обещаю тебе сменить ковер. Я что угодно готов тебе пообещать, когда ты вот так дышишь – и у меня руки сами тянутся к твоим грудкам…

Слова не разошлись у вампира с делом, руки нагло потянулись куда не надо, но я не успела ни обругать его, ни попытаться пнуть.

Дверь распахнулась, и на пороге появился Рамирес.

Мечислав опустил руку, куда и собирался, и посмотрел на вошедшего.

– Что-то случилось? Мы тут немного заняты…

Рука даже и не подумала сдвинуться, словно подчеркивая: мое! Не трогать!

– Да, – процедил Рамирес. – Делегация из Тулы расстреляна из автоматов в пяти километрах от города.

Даже если бы вампиру сказали: «Муж идет!» – он бы не взлетел на ноги быстрее. Только что лежал на мне, а теперь стоит рядом и протягивает мне руку.

– Пушистик, поднимайся. У нас серьезные проблемы.

Я послушно вцепилась в протянутую руку, Мечислав дернул слишком сильно – и я тоже взлетела на ноги, впечатавшись носом ему в грудь. Прощай, тональный крем и белая рубашка. Мечислав тут же другой рукой обнял меня за плечи.

– Кто доложил?

– Звонил майор Кашлин. – Вадим высунулся из-за спины Рамиреса, как чертик из коробочки.

– Иди сюда и расскажи подробно.

Вадим послушно протиснулся внутрь и подмигнул мне, пока Рамирес не видит. Я даже не покраснела. Чего не сделаешь, чтобы вывернуться?

– Звонил Сергей Петрович. Сказал, что от одного поста ГАИ наши друзья отъехали, а до второго не доехали. Дорога там одна. Рядом живут наши оборотни. Я взволновался и послал Лидию и Тимофея проверить, что на дороге. Они обнаружили расстрелянную машину и трупы. Выставили знак «Ремонт дороги» и пока контролируют ситуацию. Но нам надо срочно выезжать на место. Долго они не продержатся даже с помощью милиции.

Мечислав выругался. Красиво.

– Рамирес, простите, непредвиденные обстоятельства. Вадим, машины к подъезду. Три, с командой и водителями.

– Я уже приказал четыре.

– Лишними не будут. Распорядись отвезти моего пушистика домой. Рамирес, прошу простить меня, поговорим после того, как я вернусь.

– Я еду с вами.

Мы с Рамиресом произнесли это в один голос и вытаращили глаза друг на друга. Мечислав скривился.

– Хорошо. Рамирес, вам выделят место в машине. Прошу простить за отсутствие комфорта.

– Неважно.

– Кудряшка, а ты домой.

Ага, еще не хватало! Выкидывать меня из центра событий?! Не позволю!

– Нет. Мне надо там побывать. Не забывай, я могу что-нибудь почувствовать. Или нет. А вдруг?

Долго вампир не думал.

– По машинам!

И мы рванули по лестницам так, словно за нами гнался лично тираннозавр рекс.

Четыре здоровущих внедорожника стояли у крыльца. Мечислав запихнул меня во второй, Рамиреса вежливо усадили в третий – и машины рванули с места на третьей скорости.

– Кудряшка, постарайся там не путаться у нас под ногами.

– Хорошо.

– В случае малейшей опасности – лезешь в джип и сидишь здесь, пока та не пройдет.

– Слушаюсь. А если нас из гранатомета обстреляют?

– Ты главное за собой дверь закрой. Машина бронированная, по спецзаказу, все выдержит.

Я кивнула. И задала вопрос, который вертелся на языке уже пять минут.

– Это война с тульскими вампирами?

Мечислав не стал меня жалеть.

– Если мы не найдем убийцу, то да.

– И как проходит война вампиров?

– Поединком Князей.

И всего-то? Ни партизан, ни массированных атак с воздуха, ни… чего там еще можно придумать? Ну не военная я! Биолог! А жаль. Сейчас какой-нибудь майор Пронин нужнее академика Павлова.

– Хм-м. Я худшего ожидала.

– Все просто: обиженный вызывает обидчика на поединок. В данном случае Иван Тульский – меня.

– Он что, самоубийца?

– Нет. Он на пятьсот лет меня старше. И может навалять мне одной левой. Мог раньше.

– А сейчас?

– Мы виделись лет сто назад. Или сто двадцать. Я вырос. Стал сильнее. И у меня есть фамилиар, который может делиться силой.

Особенно когда его… ее… меня то есть припирают к стенке, как сегодня.

– Может. А у него?

– Он не может завести себе фамилиара. Это не всем дано.

– Хорошо. А почему поединок, а не стенка на стенку?

Выразилась я не совсем понятно, но для меня война была другим. Не поединком, а партизанщиной: пущенными под откос поездами, минами в сортирах противника, перестрелкой из ДЗОТов, общей сшибкой грудь в грудь, разведкой и шпионством…

Я не успела обдумать появившуюся мысль.

– Совет запретил нам истреблять друг друга. Допустимы поединки, потому что количество погибших будет в пределах минимума. Один или два. И вообще, как ты себе представляешь войну вампиров?

– Полянка под луной, с обоих сторон армия кровопийц с автоматами и пулеметами налетают сверху, уклоняются…

Мечислав закатил глаза, но потом соизволил дополнить мою речь:

– А потом на полянку въезжает ИПФ и накрывает и правых, и левых.

М-да. И въедет. И накроет. Огнеметами и БТРами. А потом – могильными плитами.

– Этого я не учла.

– Вот. А Совет учел. Поэтому, если мы срочно не найдем убийц, мне предстоит еще один поединок.

– Шеф?

Машина остановилась, и мы выпрыгнули на дорогу.

* * *

На проселочной дороге стояли два «мерседеса». Черные и внушительные. С таких и гаишник побоится мзду собирать. Вдруг там внутри какое-нибудь начальство? Потом проблем будет больше, чем удовольствия.

И оба «мерседеса» были буквально изрешечены пулями.

Все двери распахнуты настежь.

Мечислав обошел машины кругом, заглянул внутрь – и выставил вперед руку.

– Кудряшка, стой где стоишь. Тебе лучше этого не видеть.

– Все настолько плохо?

– Насколько плохими могут быть мозги по всему салону? Я порадовалась, что машины оказались тонированными. Зрелище разнесенных черепушек не улучшило бы мне настроения.

– А что тут вообще произошло?

– Они почему-то остановились, – пояснил стоящий рядом мужчина. – И их расстреляли в упор. Потом открыли двери, сделали контрольные выстрелы и ушли.

Я кивнула.

– А вы их нашли?

– Да. Мы с женой живем в деревне. И Князь попросил нас проверить, что произошло. Мы проверили и стали звонить вам.

– Вы Тимофей? – догадалась я.

– Да. И моя жена Лидия.

Невысокая симпатичная женщина, стоявшая неподалеку, помахала мне рукой.

– И вы оба оборотни, да?

– Уссурийские тигры.

Я кивнула.

– Скажите, а разве животные не боятся оборотней? Наверное, сложно держать хозяйство в деревне, если у коровы от тебя нервный тик начинается?

Оборотень прыснул – и тут же зажал себе рот. Смеяться сейчас значило привлечь к себе внимание. Этого ему не хотелось.

– Нет, конечно. Оборотень в глазах любого животного – просто старший родственник.

– Даже если он хищник?

– Откуда местной корове знать, что такое тигр? Я не представляю для них никакой угрозы. Вот они и не беспокоятся.

Я кивнула еще раз. Ну вот как есть китайский болванчик.

– Юля, погуляй пока тут рядышком, пока мы все осмотрим, – попросил вездесущий Вадим, заглядывая в машину. – Здесь сейчас будет очень неаппетитное зрелище.

Я окончательно подтвердила свое звание болванчика и отошла в сторону, уставившись на поле. Поле, потом лес… кто устраивает засады в поле? Удобнее же в лесу. Пусть пригородный лес – одно название, весь прозрачен насквозь, но как вообще такое могло случиться?

Что странного в этих смертях?

Я сорвала ромашку и принялась отрывать лепестки.

Машины расстреляны. А кем? И как? Их же буквально изрешетили. И никто, и ничего…

Вот и первый вопрос. Почему нет свидетелей?

А почему они вообще свернули на проселочную дорогу? Я почти не знаю пригородную сетку дорог, но это и спросить можно? Нужно!

– Тимофей, Лида, – позвала я.

Оборотни тут же встали передо мной, как лист перед травой. Интересно, откуда такое словосочетание? Ладно, не до него, потом покопаюсь по энциклопедиям…

– А что, здесь другой дороги нет?

Тимофей тряхнул головой.

– Сейчас вернусь.

И рванул с места. Мы с Лидой молчали, пока он не вернулся. Тигрица изучала меня, я – ее. Что тут скажешь? Симпатичная, яркая, с волосами потрясающего огненно-рыжего оттенка. Даже мне видно: стерва. И как она оказалась оборотнем? С такими обычно стараются не связываться, загрызут ведь. Любого, кто претендует на роль «хозяина». И почему-то мне кажется, если у нас будет время, мы найдем общий язык. И мне хочется нарисовать ее. И женщиной, и оборотнем, и получеловеком-полутигром. Красиво получится.

Тимофей развернул передо мной карту дорог.

– Давай на траву, – предложила я. – Мне ваша помощь нужна.

Тигры послушались, и мы втроем начали изучать карту.

– Какого броненосца их понесло на этот проселок? Что, другой дороги не было?

– Да их здесь пять штук, – ткнул пальцем Тимофей. – Как бы ни поехали, были бы у вас быстрее. А их сюда понесло. Непонятно. Заблудились, что ли?

– Или их заблудили. Но кто?

– Думаешь, они бы кому-то поверили здесь? Даже не доехав до места?

Лида ехидно прищурилась. Как есть кошка. Рыжая. Но ведь права? Права.

– Никому и ни за что. Либо они случайно, либо нарочно.

– А если пробежаться к съезду и посмотреть, стоял ли там какой-нибудь знак? Объезд, проезд… Даже если его сейчас убрали…

– Кто?

– А кто их расстрелял? Враги, конечно. Расстреляли, проехали обратно, увезли знак, но след-то должен остаться?

– Сейчас сгоняю, посмотрю. Тут недалеко.

Тимофей рванул с места раньше, чем я предложила кого-нибудь послать. Вампиров, например. Потом махнула рукой. В такие ночи у оборотней энергия в попе бродит, пусть Тимофей выплескивает ее по делу.

– Подумаем пока дальше? Лиза криво ухмыльнулась.

– Давай подумаем… госпожа.

Слово прозвучало увесистым плевком. И опять я почувствовала себя виноватой. Если бы не помогла протащить Мечислава в Князья города, оборотни-тигры жили бы без хозяина. Но все случилось так, как есть. Извиняться – да кому нужны мои извинения? Оправдываться? Но я просто старалась выжить. За это не оправдываются. Я выпрямилась. Если у нас сейчас не получится договориться, я не просто не смогу работать с Лидой – нет. Я еще и потеряю уважение тигров. Всех. В принципе. Животные рвут слабых вожаков. Помните Маугли? Акела промахнулся…

– Ты умна, тигрица. Неужели ты думаешь, что Мечислав – худшее из возможных зол?

– Но и не лучшее.

– Возможно. Но не будь его, Андрэ все равно подмял бы вас. И лучше не было бы.

– То есть ты ни в чем не виновата?

– Не в том, в чем ты меня обвиняешь.

– Да неужели?!

Лида сверкнула глазами, и я почувствовала, как просыпается мой зверь. Он очнулся, потянулся и прошелся вдоль рамы зеркала.

Нахалы – самые вкусные…

И что теперь, мне ее есть? Увольте… Но и спускать ей наглость нельзя!

– Ты меня в чем-то упрекаешь, кошка?

Мягко, очень мягко. И Лидия стушевалась.

– Я…

Я сделала небольшой шаг вперед.

– Ты забыла свое место. Еще раз повысишь на меня голос – и я сделаю из твоей шкурки прикроватный коврик. Мне не нужен твой страх, но ты будешь уважать меня, потому что я сильнее!

И с последними словами моя сила выплеснулась наружу. Она была яростна и агрессивна. Она давила и подчиняла. Приказывала и прижимала к земле. Я – хозяйка. Она – кошка! Если нужно показать зубы каждому оборотню, я так и сделаю. Чтобы в критический момент они слушались моих приказаний!

Я добрая, но не всепрощающая…

Женщина со звериными глазами улыбалась из глубины моей души. И я знала: сейчас мое лицо приняло равнодушно-ледяное выражение. Мне было все равно. Я могла убить, могла подчинить, могла заставить перекинуться… Я сделаю с тигрицей все, что пожелаю. И она не сможет мне противостоять. Я – хозяйка.

И Лидия сломалась. Она опустила глаза.

– Простите, госпожа, я не хотела…

Я не стала говорить что-то вроде «Если еще хоть раз… хоть кто-нибудь… хоть кончиком пальца…».

– На первый раз прощаю.

Я отвернулась от тигрицы и вдохнула теплый ночной воздух. Сияла луна. Звезды ласково улыбались с небосвода. Тянулась вдаль лента дороги. Клочьями черного бархата лежали поля. Тусклой серой полоской светился лес. И зверь-из-зеркала нетерпеливо бил хвостом внутри меня. Его переполняла сила, которую я так и не выплеснула на тигрицу.

Тут и без нее много интересного…

Ему нравилось здесь. Нравился запах крови, прозрачными волнами стелющийся над дорогой, запах смерти и страха…

Я провела рукой над дорогой. И вдруг ясно поняла, что чувствовали люди в машинах.

Страх. Неожиданность. А что еще?

Я медленно водила ладонями над туманом. Сейчас меня ничего не интересовало, кроме него. Он шептал и звал. И я послушно шла на зов. Кто-то хотел мне сказать – что?

Издалека донесся чей-то голос. Важно? Нет. Это из мира живых. А я сейчас гляжу на другой берег. Туман пахнет страхом. Особенно вот этот плотный клок…

Я опустилась на колени и зарылась в него руками. Туман был влажный и липкий. И внезапно ударило прозрение.

Те, кто ехал в машине, не боялись. Они не знали, что их ожидает. Только смесь ощущений была странной. Ожидание, предвкушение, азарт, интерес… чего они ждали? Чего-то приятного… и вместо этого получили пули из темноты. Страх, отчаяние… горечь от предательства? Странно. Но – горечь. Кого-то предали на этой дороге. Кто-то перед смертью чувствовал, что его бросили и покинули, ударили в спину… Он верил, он сделал как приказано, его ждала награда, а вместо этого – пули…

Холодная ярость серебра. Их расстреливали серебром… И радость. Азарт не только от машин – азарт еще и от убийц. Они ждали, и они хотели убить. Мечтали об этом… и получили свое.

Холод под пальцами.

Одиночество. Смерть. Последний шепот умирающего…

«Хозяин, за что?!»

– Юля!

Чьи-то руки обхватили меня за плечи.

– Юля, с тобой все в порядке?

Ударил знакомый запах меда и полевых цветов. Щеки коснулась гладкость шелковой рубашки. Мечислав?

Это действительно был вампир. Он держал меня на руках, а Вадим осторожно протирал мои пальцы влажными салфетками.

– Что это было?

– Это я у тебя хочу спросить, – прошипел Мечислав. – Ты сперва срываешься на эту кошку, потом начинаешь водить руками над дорогой и как слепая идешь прямо на трупы. Я не решился тебя остановить. Ты подошла, положила пальцы на один из них, потом поводила по нему руками, нащупала пулю – и так побелела, словно тебя известкой обмазали. Что с тобой случилось?

– Приступ ясновидения, – вздохнула я.

– Вот как? – оживился подошедший Рамирес. – И что же вы узнали? Нам важны любые подробности!

Я поморщилась. Разговаривать не хотелось, тем более при Рамиресе. Вот уж кто нам не друг, а натуральный свинячий хвостик.

– Может, потом?

– Кудряшка, нам надо искать убийц, – строго сказал Мечислав. – Пожалуйста.

Пожалуйста?! Он сказал «пожалуйста»?! Не верю глазам, ушам и носу своему. Обычно от него можно дождаться только шантажа или приказов. Вампир, говорящий «пожалуйста»?! В один ряд с честными гаишниками и порядочными политиками. Но отвечать пришлось.

– Сложно сказать. Я чувствовала очень многое. Им было больно умирать. Очень больно. Их расстреливали в упор. Серебром. Неожиданно.

– Это и так ясно! – возмутился Рамирес.

Я поглядела на него как на глиста.

– А вам уже ясно, что здесь предали человека?

– Предали? Кого? – быстро спросил Мечислав.

Я пожала плечами.

– Не знаю. Но кто-то здесь был предан. Этот человек не ждал смерти… То есть он догадывался, что что-то случится, но не ждал такого. И чувствовал себя преданным.

Вампиры молчали. Потом Мечислав перехватил меня чуть поудобнее.

– Как ты себя чувствуешь?

– Паршиво.

– Я отправлю тебя домой. Приезжай ко мне завтра, ладно?

– После заката, – кивнула я.

– Вот и умничка. Мы тут будем заметать следы, а потом искать очевидцев. В этом ты нам не помощник.

Я и не напрашивалась. С меня на сегодня хватит.

– Вадим, Константин, Глеб, отвезите Юлию Евгеньевну домой.

– А ты меня не проводишь? – Я нагло захлопала ресницами. Но надо было предупредить вампира об одном обстоятельстве.

– Разумеется, Кудряшка.

– Кудряшка? – вздернул брови Рамирес. – Вижу, Мечислав так и не избавился от привычки? Он всегда давал своим игрушкам какие-нибудь собачьи клички.

Я тихо зашипела.

– Юля, не огорчайтесь. Это просто значило, что для Мечислава все они легко заменяемы. Не одна – так другая, третья, кто-то приходит, кто-то уходит… Но с вами, конечно, другой случай! Вы ему жизненно необходимы…

Ну разумеется. А ты мне об этом говоришь по доброте душевной. Сочувствующий вампир! Уписаться можно! Сволочь. Ведь специально провоцирует. Подчеркивает, что для Мечислава я такая же, как и остальные его «дэвушки». И сам не знает, что дарит мне надежду. Я ведь ничего так не хочу, как чтобы Мечислав оставил меня в покое! О, если бы это могло быть! Так что оскорбление, увы, не достигло цели, хотя и пыталось. Я очаровательно улыбнулась.

– Шлюх много. Я – уникальная и единственная, да, Мечислав?

– Да, прелесть моя. Тебя мне никто не заменит. Никогда и ни за что.

– Я так и думала. Рамирес, до встречи.

Я «наградила» вампира оскалом «голодной дружелюбной кобры», и Мечислав лично понес меня к машине.

– Я завтра буду встречаться с типом из ИПФ, – честно предупредила я.

– Зачем?

– Отдам ему литературу по аурам и попрошу что-нибудь еще.

– Хорошо. Только будь осторожна.

– Я всегда осторожна.

– Я приставлю к тебе охрану. И не возражай. Я не хочу, чтобы тебя убили. Происходит что-то непонятное, и лучше быть готовыми ко всему. Да и ИПФ… Тебе ведь не хочется в монастырь?

– Разве что в мужской, – попыталась пошутить я. Но Мечислав остался пугающе серьезным.

– Все возможно. Если не хочешь служить племенной кобылой и до конца дней рожать маленьких христовых воинов – изволь беречься и остерегаться.

Я кивнула. Слишком устала, чтобы спорить.

– Буду. Знаешь, я уловила последние слова одного из умерших здесь.

– Какие?! – Вампир чуть не уронил меня на дорогу от неожиданности. – Они что-то, как-то… Они кого-то узнали? – наконец сформулировал он.

– Нет. Убийц не опознали. Только вот один из людей в машине чувствовал себя преданным. И повторял: «За что, хозяин?..»

– Именно так?

– Дословно. И еще… Я послала оборотня пробежаться и поглядеть. Он вернулся?

– Кого?

– Тимофея.

Вадим, вертевшийся рядом, – ну просто Фигаро, и здесь, и там, – кивнул и умчался, чтобы через пару минут вернуться с Тимофеем. Мечислав уже успел поудобнее устроить меня в машине и сейчас рассеянно гладил мою ладонь. Рамирес издалека постреливал в нас прицельными взглядами. Поэтому я не сопротивлялась. И вообще устала и ничего не чувствую. И волны тепла у меня по всему телу не прокатываются в такт ленивым движениям вампира. Не прокатываются, я сказала. И дыхание у меня абсолютно ровное. А то, что я дышу как водолаз – глубоко и часто, – это не из-за Мечислава. И вовсе мне даже не хочется взять его руку и прижаться к ней губами. А потом лизнуть ладонь, как кошка, зарыться в нее лицом и тереться. Чтобы впитать его запах, его вкус…

Не хочется, ясно?!

Тимофей подошел, чуть запыхавшись. Мы с вампиром поглядели на него, но оборотень только покачал головой.

– Ни знака, ни следа. Там ничего не стояло.

– А могло на подставке?

У нас же с дорожными знаками как только не извращаются. Особенно с временными.

– Не могло. Я бы почуял запах.

– Хм-м… А много там машин проезжало сегодня? Ты не принюхался? – задал вопрос Мечислав.

– Четыре или пять. Сложно сказать. Это давно было, еще днем.

– Значит, не вампиры?

– Расстреляли машину? Могли и вампиры.

– Минутку. А как же дневной свет?

– Если сюда привезли спящего вампира, с ног до головы завернутого в плащ…

– Или если он вырыл себе окоп…

– Кудряшка, мы вампиры, а не кроты. Ладно. Спасибо за информацию. Я буду думать.

Мечислав на прощание чмокнул меня в кончик носа.

– Думай, Склифосовский, – проворчала я. – Только потом поделись плодами размышлений.

– Я приснюсь и расскажу, что мы решили. Или пришлю Валентина. До завтра, Кудряшка.

– Лучше второе. До завтра.

Дома было тихо и спокойно. Я разделась и рухнула на кровать. Никакие сны мне в этот раз не снились.

* * *

Для Новикова Сергея Михайловича ночь была очень удачной. Это день не задался, а ночь – очень даже. Днем он было подумал, что намечается классный перетрах с тако-ой куколкой… Конечно, не идеал красоты. Сережа предпочитал блондинок, и чуть попышнее. Зато у девчонки был плюс – она жила одна. Без родителей. Без соседей по комнате, как бывает в общаге или на съемной квартире. И никто не мог вломиться в самый неподходящий момент.

Квартирный вопрос всегда занимал важное место в отношениях.

Девчонку Серега приметил еще на пляже. Туда он пришел с Витьком и его компанией, но ему все быстро надоело. Все девицы были слишком развязны, курили, матерились, хлестали пиво и тоник, как воду, и было ясно: любая отдастся хоть в ближайших кустах.

Не то чтобы Сережа был против – наоборот, года два назад он бы с удовольствием воспользовался случаем. Но после визита в КВД (если кто не знает, это кожно-венерологический диспансер, а не НКВД) осторожности у парня прибавилось. Триппер, знаете ли, приятных ощущений не доставляет. А в наше время есть еще сифон и ВИЧ. И ничего такого Сереже поймать не хотелось. Презервативы? Ей-ей, для вошек и генитального герпеса презервативы не преграда.

Эту девчонку он сначала не заметил. Мало ли кто лежит на пляже. Особенно с утра. Только когда Витькина кляча отпустила в ее сторону пару «остроумных» замечаний, над которыми стала хихикать вся компания, он соизволил повернуть голову и приглядеться. Что ж, не фонтан, но и не хуже многих. Темные кудрявые волосы, худощавая фигурка, симпатичное лицо. Не красавица, но при случайном взгляде не вызовет упадка энтузиазма. И Сережа решил пойти на штурм. Это было интереснее, чем просто сосать пиво и лапать повизгивавших Витькиных коз.

Сразу познакомиться с девчонкой не вышло, и это оказалось для Сережи новым опытом. Он привык, что девушки не возражают против знакомства. Бросаются на шею. Названивают по пятнадцать раз на дню. Делают все, что он пожелает. Ревнуют. Страдают. Пытаются его удержать всеми способами. Сережа иногда всей кожей чувствовал, как девушек тянет к нему. И как они стараются сделать все, хоть на голову встать, лишь бы он был доволен.

Это все было обычным. А от этой девчонки со шрамами он не почувствовал ничего. Ни любопытства, ни интереса. Одно лишь раздражение. Для нее он значил меньше чем пляжный коврик. Коврик был важен и нужен. А Сережа – нет. Лицо девчонки менялось на глазах: от отрешенности и спокойствия – к раздражению и возмущению. И он даже не удивился, когда та ушла с пляжа.

Но и медлить не стал.

Прихватил одежду и решил проследить за ней до дома.

Не из злости или раздражения. И уж тем более Сереже не хотелось мстить за то, что его отшили. Нет. Просто его одолело любопытство.

Да и следить оказалось легко. Девушка не скрывалась и не оглядывалась. Ей даже не приходила в голову мысль о слежке. Узнать улицу, дом, подъезд – и отправиться домой. А там пробить по базе нужные номера квартир. Откуда взялась база данных? Ну-у, господа, в наш век интернета глупо задавать подобные вопросы. База была нагло скачана одним из приятелей Сереги, классным хакером и программером Витькой. Настолько классным, что Витька уже года три как не клал денег на телефон и принципиально не платил ни на одном платном интернет-ресурсе.

Сереже повезло. Девушка подходящего возраста оказалась прописана только в одной квартире. И он решил явиться лично.

Ваза на площадке убедила его в правильности догадок. Пришлось какое-то время посидеть на лестнице, и он заметил сходство девушки на вазе с его незнакомкой.

Но кто поставил эту вазу? И кто беспокоится о цветах в ней?

Да и подъезд выглядел очень… европейским. Никаких окурков или огрызков. Выложенный цветной плиткой пол. Покрашенные в нежно-голубой тон стены без «наскальной живописи». Беленый потолок. Новенькие блестящие почтовые ящики. Пепельницы на каждой площадке. И даже горшки с цветами на подоконниках. В элитных домах это встречается. Но в обычной жилой девятиэтажке?

Нереально.

Чтобы так было, в подъезде должен жить кто-то, кого все уважают и боятся. Но ведь не эту же соплюшку?

Конечно нет! Этого просто не может быть!

А если она чья-нибудь подруга или дочка? Поискать Леоверенских в базах города было тоже несложно. Интернет – великая сила! Парень нашел там Константина Савельевича, судя по году рождения, знавшего еще Ленина, и Алину Леонидовну. Мать? Похоже на то.

Но ее родные явно не связаны с криминалом. Да и что такого страшного в попытке познакомиться с симпатичной девчонкой? Ничего!

А особенно если эта девчонка не только симпатична, но еще и обеспеченна. А то талантами Сережа не блистал, а после института идти в армию или возвращаться в родную деревеньку Аграфено-Потапово не тянуло. Требовалось закрепиться в городе. Удачно жениться. Обзавестись хорошей родней, которая может помочь в некоторых важных вопросах.

Только раньше ему такие девушки почти не попадались. А те, кто попадался, были заняты. Неужели судьба дает еще один шанс?

Сережа отбросил все сомнения и пошел на штурм.

Первая попытка вышла не очень удачной. Его чуть не обсмеяла та стервоза, которая была у Юли. Но телефончик он все же получил.

А вот вторая…

Сережа скривился так, словно у него заболели все зубы.

Ну что это такое?!

Ты приходишь в гости к красивой девушке, она приглашает тебя в дом, ты понимаешь, что визита родителей не предвидится, решительно переходишь в наступление, она вроде бы и не против – и в один миг все меняется. Ее отчего-то начинает выворачивать наизнанку.

А ты стоишь как дурак и не знаешь, что и поделать.

Потом он как-то сориентировался, но вечер оказался безнадежно испорченным.

И Сережа твердо знал, что больше он к этой девчонке не вернется. И она не станет возражать. Наверняка ей тоже неловко.

А как лучше всего отвлечься?

Да просто! И Сережа отправился в один из баров, где собирались студенты.

Познакомиться с симпатичной девочкой из общаги ремесленного училища было делом техники. И хотя трахаться пришлось в комнате с картонными стенками и периодически орать соседям, указывая дорогу, все равно это было лучше тошноты в самый неподходящий момент.

Из общаги Сережа выбрался только во втором часу ночи. Конечно, комендантша уже закрыла двери, но всегда оставались ребята из пятнадцатой комнаты, которые подрабатывали альтернативным выходом. И входом тоже.

За двадцать рублей – вход, за десятку – выход. Вход – по маленькой складной лестнице, выход – и так через окно выпрыгнешь, чай, не барин. А метр до земли – не расстояние.

Так что Сережа шел домой, довольный и счастливый.

Пока впереди не выросли две темные фигуры.

– Новиков Сергей Михайлович? – уточнил один.

Сережа хлопнул ресницами. Отвечать он не собирался. Голос был ему незнаком, а в то, что ночью может встретиться Дед Мороз или хотя бы добрый дядя милиционер, он просто не верил. Жизнь в современной России оч-чень хорошо избавляет от ненужной доверчивости. Но тени явно не собирались уходить.

– Ну?! – прогудел тот же голос.

– Вы ошиблись, – на голубом глазу соврал Сережа.

Вряд ли кто-то ищет его по ночам, чтобы вручить миллион. А в остальном – обойдутся.

– Врет, – прошипел второй.

На плечо Сереже легла тяжелая ладонь. И он как-то сразу почувствовал, что бежать, сопротивляться и драться – бесполезно.

– Ты был у Юлии Евгеньевны Леоверенской?

И Сережа понял, что попал. Даже попал. Только – куда?

– Э-э-э-э-э… – кое-как выдавил он.

– Это он. Берем.

– Если она решила с ним трахнуться, то должна прийти за ним.

Это было последнее, что услышал Сережа.

Сильный удар по затылку – и парень поплыл в страну грез.