Глава 7

Элла                      

Я понимала, что, возможно, умираю. И никто, никто не придёт ко мне на помощь…

Не думала, что вот такой поджидает меня конец жизни…

Как вдруг…

Тьма начала расступаться и передо мной появился белесый туман. Он постепенно рассеивался, являя мне какие-то образы, мысли, разговоры…

Вскоре я увидела чью-то жизнь. И была в этой жизни я только наблюдателем.

Не сразу поняла, кто это. Думала, моя жизнь пролетает в мыслях перед последним вздохом, но нет.

Всё что я увидела, услышала и почувствовала… После этого, мне показалось, что мир перевернулся с ног на голову.

Мёртвую вампиршу звали Ингвигунда.

Я видела, как она пробралась вместе с другими вампирами в наш мир. Они пришли через портал – разлом в нашем мире позволил проникнуть этим тварям.

Это было так давно… Ещё Америку не открыл Колумб, ещё мир не узнал, что такое порох и люди свято верили в грозных Богов.

Люди, что встречались на пути этих существ, не успевали даже понять, не то чтобы даже сразиться с монстрами.

Мир мог в короткие мгновения заполниться этими существами, если бы не вампироборцы.

Тогда их было много. И среди них был мой пра- пра- пра- и ещё очень много пра- дед.

Сильный, бесстрашный, чуточку безумный и люто ненавидящий вампиров.

И было за что ему их ненавидеть.

Ван Мельсинги никогда не являлись добычей вампиров – ядовиты мы, как и другие вампироборцы, созданные миром в противовес этим созданиям тьмы.

Но те, кого он любил… Жена, два сына, красавица дочь… Вампиры растерзали их! Иссушили!

Только внук остался, унаследовавший дар деда...

Сколько боли он испытывал весь остаток жизни... Никому не пожелаю такого адского огня, в котором он горел до самой смерти, корил себя и винил в смерти родных даже не вампиров, а только себя.

Не должен был иметь семью. Не должен был любить...

Дикая и уродливая душевная боль стала ему супругой на весь остаток жизни. И только благодаря ей у него были силы бороться с вампирами, охранять покой нашего мира и сохранять баланс.

Потом я видела вампиршу, которая вместе с другими вампирами нападала на людей, рвала их тела, пила кровь и ликовала. Это было пиршество монстров.

Молодая она была ещё, но сильная и не просветили её о силе Ван Мельсингов. Вампироборец для неё был просто обычный человечишка, взявший на себя слишком много...

А ведь кровь наша – яд. Кровь Ван Мельсинга – болезненная смерть для этих монстров.

Цель у вампиров одна – найти поверженного и спрятанного вампироборцами князя. Его погрузили мои предки в вечный сон и охраняют по сей день как самое опасное оружие в мире.

Ведь если разбудят его… Ответа нет, что тогда будет. Но думаю, ничего хорошего не случится.

Мой предок вместе с другими вампироборцами убили многих вампиров на территории Мексики, где они смогли открыть портал в наш мир.

Но Ингвигунде тогда сильно повезло. Её не обезглавили и не сожгли.

Какая халатность.

Меч не снёс ей голову, она перехватила лезвие своими мощными челюстями и пластина из серебра осталась у неё во рту.

Не успела вампирша закричать и сплюнуть ядовитый металл, как был нанесён новый удар.

Удар в сердце серебряным кинжалом с секретом. Из лезвия в кровь вампира попадает расплавленное серебро. Удар оказался не смертельным, но из-за отсутствия помощи, без живительной крови, вампиршла быстро потеряла силы и впала своего рода в спячку.

Я как сейчас ощутила её эмоции.

Удар в сердце – болезненный и жуткий. Она смотрела в глаза моего предка и не верила, что это её конец.

В один миг, сильное тело вампирши охватило ледяное оцепенение. Серебро приносило ей жуткую боль и невыносимые страдания!

Она хотела закричать, но не могла и рта раскрыть. Боль серебром разливалась быстрее молнии по всему телу.

А потом, через миллион мгновений, боль начала отступать, оставив после себя омерзительный шлейф страха.

Мир вокруг вампирши замер, неряшливо забыв отобрать все звуки и ощущения.

А дальше… Дальше она испытывала один лишь страх.

Дикий ужас.

Ингвигунда не верила, что вечность проведёт в состоянии неподвижности, боли и бесполезности.

Тело вампирши оказалось глубоко под землёй.

Засохший тяжёлый грунт тяжестью укрыл вместо мягкого покрывала её тело.

Древние люди похоронили её, как погибшую на поле боя.

Глупцы!

Вырвали из её груди серебряный клинок, не ведая, что перед ними самый опасный хищник. Беспощадный и бездушный монстр, которого нужно уничтожить и не оставить от неё даже пепла. Лишь серебряная пластина во рту не позволила вампирше тогда восстать, чтобы вонзить в тела людей свои клыки.

Много-много лет её терзали гнев, злость, ярость, боль, ужас…

Она сходила с ума.

Её тело гнило, разлагалось, сохло, но не умирало. Вампир не может умереть, если его не обезглавить и не сжечь.

Слух у вампира чуткий, она слышала все звуки жизни вокруг: шуршание и вошканье червей, жуков, прокладывающих свой путь рядом с её телом. Влажность, сухость… Тепло нагретой солнцем земли…

И жажда.

От жажды боль стала её вечным спутником.

Это было невыносимо.

Это было чудовищно.

Она мечтала о смерти долгие века, и через бесконечность её сознание начало дрейфовать на периферии реальности и забвения.

Время шло. Мир менялся. Эпохи сменяли друг друга.

Ярость и гнев, рассуждения и философия, покаяние и горькие обиды сменялись сном.

Потом она начала забывать…

Но рано или поздно всё когда-нибудь заканчивается.

Тьма для вампирши снова обратилась в свет. Только в извращённый и погибельный свет для самих людей.

Кто-то раскопал её и унёс прочь из глубин земли и тлена.

Её тело было почти мертво, изношено, но она была жива. Её плоть была бездушным камнем. Усохшей закостенелостью. Она была ничем и никем, замкнутая в пределах своей бессмертной ссохшейся плоти. Островок сознания начал возвращаться к реальности, восстанавливая события прошлого. Позволяя вспомнить былые чувства, эмоции, возвращались боль и гнев…

Тело вампира на инстинктах ощущало скорое воскрешение и подготавливало разум.

Вспоминать вампирше было трудно и больно.

Необычные и давно забытые ощущения коснулись её чувств – запах крови!

Не выдуманный, а настоящий, волнующий, сладкий…

Для неё это был как глоток свежего воздуха!

Сначала она замерла в ужасе, выныривая из обители своего вечного сна. Сжалась от страха, но потом пришёл Он. Голод.

Звуки бьющихся сердец волновали её. Звуки текущей по венам крови сводили с ума.

Она была до безумия голодна.

И когда голод пробудил в ней все инстинкты, когда серебряная пластина, что сдерживала её слабые остатки былых сил, была извлечена из её рта, она открыла глаза.

* * *

И тут… я ощутила толчок, словно внутренний удар вернул меня в реальность.

Я с надрывом сделала глубокий вздох.

Распахнула глаза и попыталась встать, но тут же упала, поскользнувшись на гигантской чёрной луже из вампирской крови.

Упала, прикусила язык и больно ударила локоть. Застонала.

И для большей «радости» меня тут же скрутил спазм, я взывала от боли, а потом меня вырвало.

Это было ужасно.

Тело ныло и болело. Ощущение, что меня переехал асфальтоукладчик.

Шея горела адским пламенем.

Страх бил по ушам, отчего я слышала тупой гул.

Сердце билось с бешеной скоростью.

Но я взяла себя в руки, сгребла своё тело и отправилась на подгибающихся ногах, держась за стенку в ванную.

Нужно было срочно залезть под душ и смыть с себя всю эту гадость, а потом срочно обработать рану на шее.

— Боже… — выдохнула с диким ужасом в голосе, глядя на себя в зеркало.

Шок ещё не наступил. И пока моё тело всё ещё было напряжено и находилось в готовности защищаться и бежать, нужно было срочно думать.

А думать было нечего.

Мой путь выбран задолго до моего рождения — осталось лишь приступить к его исполнению.

Я усовещивала себя всеми силами ободриться. Смерть вампирши только на мгновение полоснула по сердцу сожалением и какой-то жалостью из-за того, какие страдания она перенесла за долгую вечность.

Но это была лишь тень сожаления, которая быстро сменилась радостью, что монстр уничтожен.

Я никогда не прощу ей смерть Анны и Юры.

И Дима… Выживет ли он? И не станет ли он таким же?..

Ответов не было.

И какой буду я? Она ведь и меня успела укусить…

Ответы смогу найти только в доме Марка Ван Мельсинга.