Глава 46

На обед я повела гостей к Бланке, ее кафе, если можно так сказать, располагалось ближе всех к дому Жилки. Быстро перекусили рассольником по Ленинградски, узбекским пловом и чаем с печеньем безе. Я намерено заливала гостей морем информации и впечатлений, чтобы моя скромная фигура осталась в тени.

Затем пригласила гостей познакомиться с Синеком, после чего, ехидно потирая руки, повела графов к изобретателям. А там удобно устроившись на первом этаже с чашкой кофе, отдала тех в лапки хозяев.

Спустя примерно час меня позвал Марик. Дочь Анны благополучно родила, сообщил он сквозь хохот, и просил поскорее зайти к нему, он устал смеяться и желает поделиться веселой историей с нами.

Изобретатели с большим сожалением выпустили из цепких лапок бледных графов, и долго провожали нас печальными взглядами.

– Сейчас к Марику, он обещал поделиться веселой историей, потом забираем Олдрича и домой. – по дороге сообщила план действий.

Изобретатели не разочаровали моих ожиданий, и графы шли совершенно неспособные свободно мыслить. У них даже новых вопросов не было.

У Марика нас ждала Вендула, мы с ней, по моему, впервые разделились, но только для того, чтобы она изучила свой дар. Ее сильно волновал вопрос, почему не испепелился Олдрич. Неужели ее дар разумен и сам принимает решение, кто смертельно опасен для нас, а кто нет?

Рядом с няней на газоне развалившись лежала Анна, и только ушами слегка повела при нашем приближении. Потом поднялась, потянулась могучим телом и кажется улыбнулась.

Мы поднялись на второй этаж, и остановились возле двери, за которой несколько часов назад оставили волчицу. Оттуда послышался нехороший рык, но Анна широкой грудью распахнула дверь и замерла, нависнув над своей дочерью, всем видом показывая кто здесь главный. Та, прижала уши и отчаянно била хвостом об ковер. А потом повалилась на бок, подставляя Анне шею.

Возле молодой мамы копошились три серых комочка. Видимо наше появление их разбудило и сейчас они решили перекусить.

– Ох, еле со смеху не лопнул, – вытирая слезы, из-за наших спин появился Марик. Прерываясь на смешки и втирания слез он рассказал, почему именно волчица не могла родить.

Щенки! Одна из её детей ещё в утробе начала доказывать кто здесь главный. Она забирала себе больше питания, и требовала подчинения от остальных еще не родившись. А когда пришло время родов, эта наглая морда загородила собой выход, и объявила, что все здесь присутствующие должны признать её старшинство, поклониться и поцеловать ей лапу и хвост. Только после этого она позволит им выйти, после нее, естественно.

Марик не родившейся вожачке  рассказал, что если она не поторопится, то никогда не станет главной, как ее бабка, и дело пошло. Как будто услышав его слова, один из серых комочков, который был действительно крупнее остальных, повернул мордочку и попытался тявкнуть. По крайней мере мне так показалось.

– Этому семейству здесь нужно пробыть с месяц,  пока щенки немного окрепнут. – Подвели итог Марик. – Анна, ты можешь приходить когда захочешь, сообщи и я пошлю за тобой кого нибудь. – Это относилось к счастливой бабке.

После чего мы распрощались и пошли забирать Олдрича из гостей. А когда зашли к Жилке, непроизвольно замерли увидев преобразившегося здоровяка. Он сидел на диване и держал в руке ладонь Жилки, чуть повернувшись, чтобы видеть ее сияющие глаза. Первое, что бросилось в глаза – мы не могли узнать Олдрича. Вроде бы глаза, нос, все было таким же, только… будто отмытым и отглаженным. И самое главное – отсутствовал безобразный шрам через все лицо.

– Олдрич! Ты выглядишь как принц! – сказала и услышала рядом смешки от графов. Интересно, что я такого смешного сказала?

– Нельзя же было жить с этим. – Жилка покрутила пальцем в воздухе, показывая на свое лицо.

– А еще мне и другие последствия ранений залечили. Сейчас в боку совсем не колет. – Олдрич с нежностью смотрел на Жилку. И не отпускал ее руку из своих здоровых лапищ.

– Олдрич, мы за тобой, пора возвращаться. – Не хотелось, конечно, разбивать их идиллию, но их охрана наверняка уже с ума сходит, да и волки без Анны волнуются, это Радек сообщил.

Олдрич залихватски подкрутил ус, встал и поклонившись поцеловал Жилке руку, потом вторую, потом не удержался и рывком подняв ее с дивана крепкого прижал к себе. Я опустила глаза, и повернулась по направлению к двери. За спиной стояли оба графа, няня и волчица. Я показала всем на дверь, и мы постарались бесшумно выйти.

– Нам надо зайти к Бланке за мясом для волков. Они целый день голодные в ожидании Анны. – Олдрич наконец-то вышел легкой поступью от Жилки, и я повела всех за мясом. У Бланки загрузили шестью приличными мешками. Олдрича и графов и отправились в селение стариков.

Состояние охраны можно было сравнить с паническим, но как только мы появились из портала, пронесся вздох облегчения. Правда от Анны шарахнулись в стороны и люди и животные. А второй раз охрана сделала шаг назад, когда увидела обновленного Олдрича.

– Олдрич! Дойдем до леса, покормим волков и обратно. – на улице смеркалось, и надо было успевать до темноты, чтобы не сломать ноги в ночи.

– К Жилке?

– К селению!

Проходя мимо Олдрич раздавал приказы, ставить шатры, разжигать костры, готовить еду. А сам только покрепче перехватывал мешки с мясом для волков. Графы пыхтели, но старались от нас не отставать. На середине поля волчица задрала голову и завыла, у меня непроизвольно волосы встали дыбом. А когда из леса послышался ответный вой волков, кажется и ноги начали подгибаться от страха. Было в этой перекличке волков что-то такое… леденящее душу, я понимала что они не будут на нас нападать, но ужас поднимался откуда-то из подкорки, и абсолютно не поддавался логике. А потом на опушке леса появились светящиеся огоньки глаз.

– Давайте бодрее, сейчас высыпаем мясо и разворачивавшемся.  – чтобы как-то разорвать оковы страха я старалась всех подбодрить и готовила вслух.

Анна рыкнула, и волки попятились в лес. А мы быстро выгрузили мясо из мешков и повернулись в сторону селения.

– Анна, мы уходим. Когда соберешься к дочери и внукам, сообщи Радеку, если у меня получится по времени, я тебя провожу. – говорила волчице выходя на поле. В ответ мне послышалось, что Анна согласилась. Но может это говорил неконтролируемый страх внутри?