Глава 20

В тот день, когда Ирис, сорвавшись с моста, исчезла в студёной воде быстрой горной реки, фризы, ставшие свидетелями этого неожиданного происшествия, разделились на группы. Эберин, движимый надеждой на то, что девушке удалось спастись, предложил пойти вдоль берега реки в поисках её следов. Князь Гримберт, который был уверен, что девушка погибла, тотчас принял решение возвращаться в Туманные Пределы.

— Я не встречал ещё ни одного человека, который справился бы с течением и вышел из реки живым и невредимым, — заявил он землякам, когда коварный мост остался у него за спиной. — Если Ирис и уцелела после падения в реку с такой высоты, то в воде её ждала верная гибель. Она утонула — и с этим ничего нельзя поделать, не в наших силах изменить Судьбу. Видно, самими богами было предрешено, чтобы фризами начала править новая династия.

— Уж не ты ли собрался основать новую династию? — сразу, с недобрым блеском в глазах, прищурился на князя Дван. — Скажи правду, Гримберт! Ты ведь отправился на поиски Ирис лишь для того, чтобы привезти её к Альбуену, сделать своей женой и благодаря этому союзу самому стать вождём?

— А если и так? — по-волчьи оскалился Гримберт. — Разве я — тот, кто по знатности превосходит других воинов Альбуена, тот, кто был женат на его старшей дочери и был отцом его внука, — не достоин занять место короля Фризии?

— Замышлять коварную интригу за спиной у своих соплеменников — удел либо предателей, либо неуверенных в себе честолюбцев, — вступил в разговор фризов граф Ормуа.

— Вы считаете меня бесчестным? — с усмешкой спросил у него Гримберт. — Или, может, излишне тщеславным? Быть тщеславным, по-вашему, плохо?

— Я никогда не говорю: то хорошо, а то плохо, но всегда стараюсь понять, оправдывается ли обстоятельствами тот или иной поступок. Ещё я знаю, что тот, кто одержим жаждой власти, склонен совершать необдуманные поступки во вред своим близким. Будьте осторожны в своих желаниях, князь!

Князь в ответ смерил Эберина неприязненным, почти враждебным взглядом.

— Я недостаточно учён, чтобы вникать в смысл ваших наставлений. В одном я уверен: фризами должен править мужчина. Женщина, а тем более такая юная и неопытная, как Ирис, представляет опасность — как для себя самой, так и для своего народа, ибо порывы её сердца предугадать невозможно. Вы свободны в своём выборе и можете продолжать поиски девушки, хотя ваши надежды, скорее всего, неоправданны. Я тоже вольный человек, и я возвращаюсь домой, чтобы быть рядом с королём Альбуеном, когда он назовёт имя своего преемника.

После этого разговора Гримберт со своими людьми двинулся в сторону Холодного моря, а другой отряд фризов во главе с Дваном и графом Ормуа отправился искать Ирис.

Несколько дней отряд держал путь по побережью, а реке, как и суровым лесам Фризии, всё не было конца-края. И хотя фризы, которых не пугали незнакомые места, всегда умели отыскать верную дорогу (у них на это были тысячи примет), однажды их каким-то чудом всё-таки занесло в самую что ни на есть глушь.

Путники не сразу разглядели маленький лесной домик, крытый корой, который как будто прижался у подножия гигантских сосен. Дверь была открыта настежь, и из неё шёл дымок уютного домашего очага. Но, едва всадники направили к лесному жилищу своих коней, как из-за ствола крайней сосны высунулся некий предмет, похожий на трубу — из тех, которые звучали на праздничных шествиях, рыцарских турнирах или в военных походах. А в следующее мгновение из раструба вылетел огненный шар холодного голубоватого цвета и, упав в двух шагах от всадников, полыхнул ярким пламенем. Огненные языки взметнулись, грозя опалить коней и сидевших на них людей, но тотчас погасли, словно их задул внезапно налетевший сильный ветер. На месте падения шара осталось угрожающе чёрное, выжженное пятно.

— Эй! — громко крикнул Эберин, догадавшись, что это был первый, предупредительный, выстрел и что неизвестный, скрывающийся за стволом, целится в них снова. — Эй, не стреляй! Мы никому не желаем зла; мы всего лишь заблудившиеся путники!

Спрыгнув с коня, Эберин вышел на поляну перед домом, рядом с ним тут же появился Дван. Рыцарь в железных доспехах был чужим в этих местах, но по меховой одежде бородатого великана, по тому, как были заплетены его огненного цвета волосы, было нетрудно догадаться, кто он.

Неизвестный, узнав в одном из чужаков фриза, опустил трубу и медленно вышел из-за дерева. Оказалось, это была женщина — не молодая, но и не слишком старая, в домотканом платье, украшенном на груди ожерельем из янтарных бус и зубов лесных зверей, с алой лентой на длинных седых волосах.

Какое-то время она подозрительно осматривала незваных гостей, чуть ли не принюхивалась к каждому, бормоча:

- Ходят тут всякие… Накормишь, напоишь, хлеба им на дорогу дашь, а они за горло меня: «А ну, давай нам золота, старая ведьма! Говори, где клад зарыла?»

— Нас золото не интересует: мы не кладоискатели, — ответил за всех Эберин.

— Все ищут скрытые в земле сокровища, — возразила ему женщина, — но не все их находят!

Ещё раз настороженно оглядев путников, она наконец пригласила их войти в дом.

— Ешьте, оно силу даёт, — положив на стол, перед утомлёнными путниками, копчёное медвежье сало, сказала хозяйка. — Вы, как я погляжу, давно по лесам бродите и ещё не скоро до своей цели доберётесь. Можете у меня подкрепиться и отдохнуть: я рада живым людям в этой непроходимой глуши. А добрым гостям из Туманных Пределов готова помочь не только делом, но и мудрым советом…

— Как ты узнала, что мы из Туманных Пределов? — удивлённо вскинув на неё глаза, румяный Крис в ожидании ответа перестал жевать.

— Даже спустя годы вы, ребята, мало изменились, — улыбнулась женщина, и от этой улыбки её лицо стало светлее и будто моложе. — Ты, Крис, сын Ховальда, всё такой же краснощёкий крепыш, как в детстве; у Рольфа на лице написано, что любой, кто станет ему угрожать, получит от него крепкую зуботычину; Наке, как и прежде, не отстаёт от Рольфа и тоже не прочь почесать свои кулаки в знатной драке… Ну а Двана так и вовсе не спутать ни с кем иным: кто ещё в Туманных Пределах может похвастать такими огненно-рыжими кудрями? Ладно, не буду вас больше томить! Я — Теодезинда, дальняя родственница вождя Альбуена…

— Теодезинда?! — едва ли не в один голос вскричали фризы.

— Ты ведь уехала в Аремор… — начал говорить Дван, но женщина тут же прервала его:

— Я вернулась. И стала отшельницей.

А вскоре путники слушали рассказ Теодезинды о том, какой была её жизнь после того, как она покинула родной край на берегах Холодного моря. Первый муж Теодезинды погиб совсем молодым, сразу после свадьбы: во время войны с кочевниками, когда фризы во главе с вождём Альбуеном встали под знамёна Аремора. Позже, отправляя свою дочь Аралуен заложницей ко двору короля Фредебода, Альбуен велел Теодезинде сопровождать девушку, чтобы служить ей и помогать советами. В Ареморе в молодую фризскую вдову страстно влюбился знатный вельможа, который пожелал сделать её своей женой. Прошло какое-то время, и Аралуен засобиралась обратно в Фризию. Но Теодезинде не хотелось расставаться с родственницей, которую она считала также своей подругой, и в путешествие молодые женщины отправились вместе. Теодезинда помогала Аралуен нянчится с её малышкой Ирис, а когда девочка подросла, попрощалась со всеми и уехала к мужу в Аремор. Придворная жизнь сначала очаровала молодую женщину, но, чем больше проходило времени, тем сильнее становилась тоска по родной Фризии. С возрастом её пленительная северная красота померкла, и муж Теодезинды охладел к ней. Детей у них не было, и гордая Теодезинда посчитала себя свободной от семейных обязательств. Она уехала из Аремора. Однако показываться в Туманных Пределах не пожелала: осталась жить в лесу, где её приютила дряхлая старуха-ворожея. С тех пор прошли годы; старуха умерла, передав свой дар прорицательства способной ученице, а с ним — и умение обращаться с древней магией. Теодезинда нашла утешение в лесном уединении: вековечные деревья наполняли душу волнением, и ей казалось, что в их шуме она слышит голоса духов и бессмертных божеств. Впрочем, она и вправду слышала их — во время гаданий.

Эберин слушал с большим вниманием рассказ Теодезинды. Судьба этой женщины не могла не взволновать его: ведь она была связана с Ирис кровными узами, а ещё она могла увидеть то, что было скрыто от них, обычных людей, не знакомых с магией.

— Верите ли вы в предчувствия? — обратился он к Теодезинде, как только та умолкла, подбрасывая хворост в огонь очага.

— В правдивость тайного голоса сердца? — Прорицательница повернулась к нему лицом. — Конечно, верю.

— Мой тайный голос сердца, как вы это называете, говорит мне, что человек, которого многие считают погибшим, жив, — продолжал Эберин, глядя Теодезинде в глаза. — Прошу вас, помогите нам найти этого человека. Речь идёт об Ирис…

Теперь пришёл черёд Эберина рассказывать, а Теодезинде — внимательно слушать его.

Потом прорицательница достала из тайника большую деревянную шкатулку с красивыми резными узорами, похожими на тонкое кружево, аккуратно открыла её и извлекла тусклый стеклянный шар. Водрузила его на стол, зажгла веточку от пламени очага, а когда та сгорела, высыпала пепел в крошечное отверстие на шаре. И тут уже над шаром неожиданно затрепетало пламя, а стекло изнутри обволокло молочно-белой пеленой.

Теодезинда начала взывать к богу Заповедных Видений, чьё истинное имя было известно лишь избранным магам и никогда не произносилось вслух. Пламя горело всё слабее и наконец погасло, а над стеклянным шаром, мерцавшим мириадами разноцветных искорок, поднялось белое облако дыма, совершенно скрывшее прорицательницу от зрителей. Когда оно рассеялось, Теодезинда казалась спящей и точно в бреду произносила отрывистые слова:

— Я чувствую… Она жива. Я ощущаю вокруг неё запах камней и железа… слышу звон доспехов, топот копыт… Но я её не вижу… Вокруг неё темнота, как будто наложено заклятие, — я не могу до неё добраться…

— Ты можешь ответить на другие вопросы? — склонившись к прорицательнице, спросил Эберин, охваченный небывалым волнением.

— Спрашивай, — глухо проговорила та.

— Когда Аремору будет грозить смертельная опасность?

— Когда король призовёт чужаков…

— Удержится ли Рихемир на троне Ареморского королевства? А если нет, то к кому перейдёт его власть?

— К тому, кто станет… невидимым.

Едва проговорив эти слова, Теодезинда вдруг широко распахнула глаза.

— Вот и всё, — прошептала она. — Я сделала всё, что было в моих силах…

Теодезинда тяжело вздохнула и пожелала гостям доброй ночи, потому что давно настала пора ложиться спать. Фризы уснули, но Эберин долго не смыкал глаз и много передумал в ночной тишине под храп товарищей, пытаясь сопоставить ответ прорицательницы с тем, что он слышал от Тарсиса. Великий мастер-приор опасался, что гибель Аремору и династии короля Клодина может принести смена власти — когда трон захватит один из Монсегюров: Розмунда или её брат Раймунд. А Теодезинда предрекает крушение королевства в том случае, если Рихемир в борьбе за обладание ареморским престолом обратиться за помощью к чужеземным племенам. Вместе с тем Теодезинда в своём видении допускает переход власти от Рихемира к кому-то другому. К кому? Что значат её слова: «К тому, кто станет невидимым»? Может быть, она хотела сказать: к тому, кто стал невидимым?.. Эберин верил в правдивость тайного голоса сердца, и этот голос говорил ему, что Ирис жива, просто исчезла из виду и, значит, в каком-то смысле превратилась в невидимку для тех, кто её искал. А если он всё же ошибается в своих рассуждениях? И прорицательница вложила в свои слова иной смысл? Что и говорить, обещания прорицателей всегда загадочны и непостижимы; они испытывают терпение и мудрость тех, кто стремится заглянуть в будущее.

Заснув позже всех, Эберин раньше всех проснулся. Он встал, стараясь не разбудить своих товарищей, но, опоясывая меч, громко звякнул им о стол, стоявший посредине дома.

— Ваше сиятельство, — недовольным голосом окликнул его Дван, подняв лохматую рыжую голову, — ты чего гремишь?

— Я встаю.

— Так ведь ещё рано, темно…

— Чем раньше тронусь в путь, тем быстрее достигну цели.

— И какова же твоя цель? — забеспокоился Дван. — Ты собираешься достичь её в одиночку?

— Дальше нам придётся ехать разными путями. — Эберин шагнул к фризу. — Послушай, друг, я думаю, что Ирис следует искать в двух возможных местах: в Ареморе и в горах Тревии. Из слов прорицательницы я понял, что девушка окружена рыцарями в доспехах и что она находится в замке. Ирис удалось каким-то чудом выбраться из реки, но, к несчастью, она тут же снова попала в руки врагов. Вряд ли маркиз Гундахар действует по своей воле: либо он отвёз девушку ко двору Рихемира, либо удерживает её в своём замке.

— Куда отправишься ты?

— В Тревию. Я предложил бы это путешествие тебе, но, боюсь, ваши с Гундахаром переговоры закончатся кровопролитием. Зная горячий нрав Чёрного Вепря и твою вспыльчивость, нетрудно предположить, что в какой-то момент вы оба возьмётесь за мечи. В Ареморе же у тебя будут союзники: можешь рассчитывать на поддержку Великого мастера-приора. Я уверен, Тарсис будет очень рад встрече с тобой!..

После этих слов Эберин склонился, чтобы обнять друга на прощание, а потом, хлопнув его по спине своей широкой крепкой ладонью, прибавил:

— Ах, да! Отправь кого-нибудь из своих людей в Туманные Пределы: пусть фризы узнают, что их королева жива!