Глава 22

Розмунда не хотела уезжать из Тревии, пока не придёт ответ от фризов и не будут разработаны подробные военные планы. Кроме того, бывшая королева с нетерпением ждала ответа от Ирис на своё предложение. Ей нужно было вырвать у девушки отречение от ареморского престола, чтобы полностью развязать себе руки, и она не сомневалась, что сумеет сломить волю молодой узницы. И как же она была удивлена, когда встретила неожиданный отпор: Ирис не согласилась принять сделанное ей предложение! Розмунда, посчитав ниже своего достоинства говорить с девушкой во второй раз, написала ей письмо, полное угроз и пропитанное лютой ненавистью, которое узнице доставил слуга. Бывшая королева, потеряв терпение и своё обычное хладнокровие, теперь уже не ставила никаких условий: она требовала, чтобы Ирис отказалась от своих прав на ареморский престол. Когда же слуга в очередной раз принёс от узницы отрицательный ответ, Розмунда по-настоящему разъярилась: воля бывшей монастырской послушницы оказалась твёрже стального клинка, и даже заключение в темницу не сломило её.

От природы Розмунда была достаточно терпелива: не напрасно столько лет, будучи замужем за королём Фредебодом, эта честолюбивая властная женщина оттачивала мастерство придворных интриг в ожидании своего звёздного часа. Но в этот раз природная невозмутимость изменила ей. Теперь она была готова на всё, лишь бы немедленно получить то, что ей хотелось получить; при мысли о поражении (упрямство какой-то фризской девчонки, бастарда, становилось препятствием на её пути к цели!) она больше не могла сдерживать ярости, кипевшей в сердце.

— Какие будут распоряжения, мадам? — спросил маркиз Гундахар, явившись на зов своей любовницы и сообщницы.

Он вырос перед Розмундой как из-под земли — как будто каждую минуту ждал встречи с ней, с нетерпением готовился к свиданию, распаляя себя воспоминанием о том, с каким пылом отдавалась ему эта женщина в их первую любовную встречу.

Розмунда оглядела его с головы до ног беглым, едва ли не равнодушным взглядом. Маркиз, в своей неизменной шапке из меха, стоял перед ней, скрестив на груди мощные руки в металлических рукавицах; в его единственном глазу, чёрном, блестевшем, как алмаз, читались страстная любовь и безграничная преданность.

— Мне надоело ждать, когда эта строптивица, бастард Фредебода, сломается и выполнит моё требование, — с заметным раздражением начала Розмунда, гордо выпрямив свой стройный стан, затянутый алым бархатом; отблески пламени, горевшего в камине, играли на рубинах в её ожерелье, в полумраке комнаты вспыхивали то золотые серьги, то серебряные шпильки в рыжих волосах.

Гундахар, казалось, слушал её невнимательно, вполуха, зато взгляд у него был весьма красноречивый, жадный. Больше всего на свете ему хотелось схватить любовницу на руки и, заключив в крепкие объятия, сначала зацеловать её до изнеможения, а потом бросить на ложе. Он с трудом удерживался, чтобы не потерять ясность мысли и понять, чего и зачем от него потребует его королева.

— Проклятие! Да ты совсем не слушаешь меня! — раздался гневный голос Розмунды (она умела читать мысли собеседника по выражению его лица), — и маркиз сразу же подобрался, едва ли не в струнку вытянулся перед ней.

— Так что же я должен сделать? — рассеянно произнёс Гундахар, с усилием подавляя желание плоти.

— Девчонка, видно, не поняла, что сейчас она находится всецело в моей власти, — продолжила Розмунда, снова бросив на него недовольный, с упрёком, взгляд. — Я бы с лёгкостью и без капли сожаления свернула ей шею, как цыплёнку, но… ещё не пришло время. Зато его почти не осталось для другого важного дела! Я хочу заполучить её отказ от прав на престол Аремора до того, как к нашим войскам присоединятся фризы. Ведь всегда остаётся риск, что, после того, как мы свергнем Рихемира, фризы захотят сделать королевой Аремора свою соотечественницу. Наверняка мастер-приор Тарсис располагает какими-то бумагами, которые подтверждают, что дочь фризской княжны Аралуен прижита ею от короля Фредебода. Что же помешает Альбуену, заручившись поддержкой Великого мастера-приора, провозгласить свою внучку истинной наследницей королевства?

Розмунда отошла от камина, сделав шаг к маркизу. И, когда заговорила снова, понизила голос до полушёпота:

— Ты хочешь знать, чего я жду от тебя? — Глаза её блестели. — Полагаю, в твоём замке есть камера пыток?

На короткое время в покоях бывшей королевы воцарилось молчание, только со стороны внутреннего замкового двора доносился какой-то шум да слышались крики конюших.

— Нет, Розмунда, — наконец, сглотнув тугой комок в горле, проговорил маркиз Гундахар, — нет, уволь, только не я. Ради тебя я готов на многое, это правда, но найди кого-нибудь другого для выполнения столь щекотливого задания… Я — правитель Тревии, рыцарь, и я не желаю опускаться до того, чтобы под пыткой заставить беззащитную девушку произнести слова, которых ты ждёшь. Я также не намерен позволять кому бы то ни было проливать невинную кровь в стенах моего замка…

— «Кому бы то ни было»? — переспросила Розмунда, не дав ему договорить; в её надменных голубых глазах вспыхнул столь знакомый маркизу опасный огонёк. — Вот, значит, как ты меня называешь!

От неминуемой ссоры с любовницей, от унизительных для самого маркиза и ничего не значащих для Розмунды оправданий и заверений в преданной любви Гундахара спасло появление слуги.

— Ваше сиятельство, только что прибыли мессиры бароны Галеарты. Просят принять их немедля! — сообщил он, переводя взгляд то на своего господина, то на его высокую гостью, которая так и полыхала от невысказанной ярости.

— Пусть войдут! — велел маркиз, и голос его, от неожиданной мгновенной радости, прозвучал звонче обычного.

Бароны Галеарты — братья Бадвард и Визибад — владельцы скудных земель на самой окраине Ареморского королевства стали союзниками Розмунды, привлечённые её обещанием наградить их за помощь Вальдонским герцогством. Они ещё не знали, что такая же награда ждала Бладаста Маконского, который уже давно спал и видел себя господином Вальдоны. Пока же эти прекрасные плодородные земли принадлежали — как наследственные владения ареморских правителей — королю Рихемиру.

— Мадам, мы приносим вам самое искреннее сожаление, — неожиданно заявил — после церемонного приветствия — Бадвард, старший из братьев, склонившись перед Розмундой. — Великая Троица Богов да сохранит вашу светлость! Будьте готовы ко всему: недобрые вести…

Тут голос барона дрогнул, и он умолк, опустив глаза.

— Говорите! — воскликнула Розмунда и побледнела.

— Мадам, мы вынуждены огорчить вас, — подхватил барон Визибад, Галеарт-младший, — ваш брат, граф Раймунд Блокула, по приказу короля взят под стражу и брошен в темницу за попытку покушения на Великого мастера-приора Тарсиса.

— Но это, к сожалению, не единственная неприятная весть, с которой мы прибыли сюда, мадам, — снова заговорил Бадвард, поднимая взгляд на бывшую королеву. — Король Рихемир собрал армию и ускоренным маршем двинулся к Брасиде. Если королевским войскам удастся перейти реку за один день, их передовые отряды ещё до захода солнца того же дня нападут на Макону.

Розмунда нахмурила тонкие брови: вести, услышанные от баронов, ничуть её не устраивали — она предпочла бы остаться в Тревии до появления фризов, чтобы самой возглавить войска союзников и повести их против армии Рихемира. Но теперь выходило, что Рихемир опередил её на несколько шагов, и обстоятельства могли сложиться не в её пользу. Она должна была принять срочные меры, чтобы помешать Рихемиру напасть на её союзника Бладаста Маконского, а значит, следовало немедленно покинуть замок Гундахара.

— Мадам, мы не знаем, что нам делать без вашего брата, — продолжил Бадвард с виноватым видом, — никто не соглашается принять на себя его обязанность обеспечивать мятежников… простите, союзников деньгами и провизией. А некоторые сеньоры не желают идти против короля, по крайней мере, сейчас, когда наши силы разобщены, а его — собраны в кулак…

— Трусы! — вскричала Розмунда, бледнея от злости и досады, — вы упали духом от потери только одного полезного человека… Как же вы задрожите, когда Рихемир одолеет Бладаста и затем велит вздёрнуть вас на виселице, обвинив в измене и мятеже!.. Да поразят вас всех боги праведным гневом за вашу трусливую медлительность!

Оба брата молча смотрели на разъярившуюся женщину; их щёки полыхали то ли от стыда за свою беспомощность, то ли от её упрёков, то ли от восторга перед её красотой. Маркиз Гундахар, пока не проронивший ни слова, также восхитился своей любовницей, успев уже позабыть, к какому бесчестному поступку она его недавно призывала.

— Трусы, неужели среди вас нет никого, кто имел бы мужество покончить с Рихемиром?! — Розмунда продолжала метать громы и молнии. — Моего родного брата я готова принести в жертву ради наших общих интересов, а вы… какие же вы союзники? Какое же, право, несчастье жить в окружении одних только трусов!

После этих слов она бросила на маркиза быстрый, но выразительный и припоминающий взгляд.

Гундахар поморщился: ему было неприятно осознавать, что его отказ подвергнуть Ирис пыткам Розмунда называла трусостью. Однако, какие бы пылкие чувства ни испытывал маркиз к своей любовнице, ни за что на свете он не согласился бы выполнить подобный приказ. Скорее уж он заставит себя не грезить о соблазнительном теле Розмунды, чем тронет хотя бы один волосок на голове Ирис…

— Говоря откровенно, мадам, вы слишком много с нас спрашиваете. Убить короля Рихемира нелегко, — возразил старший из баронов-заговорщиков. И неожиданно, набравшись храбрости, прибавил: — Убейте его сами, мадам, если сумеете.

— Мои руки уже и без того в крови, которая не отмоется даже в священной воде Брасиды, — холодно ответила Розмунда, в душе изумлённая таким поворотом беседы. — Но я готова и на новое злодеяние, если мне удастся. Теперь давайте думать, что нам предпринять? Сколько с вами прибыло людей? Достаточно ли хорошо они вооружены и готовы ли немедля выступить в поход?

Трое мужчин как будто лишь теперь осознали со всей ясностью, что именно эта женщина взяла на себя руководство не только мятежом, но и всей военной кампанией.

— Ну что ж, сидеть сложа руки и ждать, когда в Тревии появятся фризы, некогда: нет времени и смысла нет, — продолжила Розмунда, получив ответы на свои вопросы. — Нужно отправить к Альбуену гонца с приказом двигаться сразу на Макону. Я со своими людьми и рыцарями баронов Галеарты немедленно выезжаю к Бладасту. Ты, маркиз, соберёшь своих рыцарей и тоже направишься в Макону, — там и встретимся. Полагаю, в долине Брасиды, мы и дадим бой армии Рихемира. Для него это будет большая неожиданность — появление союзных войск тогда, когда он рассчитывает сразиться только с Бладастом!

Бароны Галеарты снова в откровенном восторге воззрились на женщину.

— Хорошо придумано! — поддержал Розмунду старший из братьев. — Ведь вправду, нас там никто не ждёт, — и король, и его советники уверены, что глава мятежа — граф Раймунд!

— В этом вся суть, — отозвалась бывшая королева таким тоном, что всем стало ясно: её стратегическое решение верное и другого быть не может.

Чёрный Вепрь промолчал. Его угнетало мрачное состояние тревожности и подозрений; он ждал момента, чтобы остаться наедине с Розмундой и спросить о её истинном отношении к Бладасту Маконскому. До маркиза доходили слухи о том, что вдову Фредебода связывала с графом какая-то фривольная интрижка, но он хотел знать, осталась эта связь в прошлом или продолжалась и ныне. Однако в тот день ему так и не удалось развеять свои подозрения и услышать ответ из уст самой Розмунды: покинув покои в сопровождении баронов Галеарты, бывшая королева отправилась в Макону.