Глава 7

Ночью главная резиденция короля Аремора блистала огнями, особенно во внутреннем, парадном, дворе и в покоях. Перед лестницей у входа во дворец, озаряя вымощенный камнем портал, пылали светильники, раздуваемые ветром. Смолистая копоть расстилалась клубами с факелов, вставленных во вбитые в стену чугунные подсвечники. Порою раздавался протяжный оклик часовых, железный скрежет ржавой цепи подъёмного моста.

Весь день до поздней ночи король Рихемир был завален делами. Полдень он провёл в скучных разговорах с главным казначеем Теофилем Бюрреем и придворными секретарями, в проверке счетов за военные припасы, осадные машины, снаряжение; затем велел герольдам созвать военный совет, проверил списки вассалов, готовых выступить с ним в поход, и задумался над тем, кому из них вручить маршальский жезл.

Поскольку его предшественник, король Фредебод, последнюю войну — отражая нашествие кочевников — вёл больше семнадцати лет назад, ареморская армия ныне испытывала нехватку чинов командного состава. Бывшие военачальники, ветераны, кто умер, а кто сидел в своих феодах, ссорился с вилланами из-за земельной межи или украденных овец и, тоскливо поглядывая на покрывшиеся пылью доспехи, вспоминал боевую молодость. Конечно, любой из этих старых вояк был готов с гордостью принять маршальский чин из рук короля, однако Рихемир, снова и снова перечитывая их имена и послужные списки, хотел выбрать самого достойного. Он ещё помнил времена походов при славном короле Сиагрие: в последние годы его правления командующим ареморской рыцарской конницы был назначен граф Эберин Ормуа, сын известного победителя мятежных графов Маконы. Эберин служил также Фредебоду, но после того, как тот взял в жёны Розмунду из дома Монсегюр, отказался от маршальского чина и удалился в свои владения. Собственно, король Фредебод больше не нуждался ни в самом маршале, ни в коннице, ни в рыцарях: он заключил мир со всеми соседями и подписал договор о перемирии даже с графом Бладастом, позволив Маконе выйти из-под власти ареморских королей. А незадолго до смерти Фредебода пришла весть о том, что гистерийские племена захватили устье Брасиды, грозя отрезать Аремор от Холодного моря. И Рихемир, едва завладев троном, первым делом отдал сеньорам приказ готовиться к большой войне. Он был твёрдо намерен подчинить своей власти Бладаста Маконского и разгромить гистерийцев или же потеснить их на крайний север. Сейчас король решал две важных задачи: собрать мощную армию и найти опытного военачальника, который возглавил бы конницу. Попутно ему предстояло также распутать старые и изобрести новые узлы той бесконечной сети тайн и заговоров, без которых был немыслим ни один королевский двор…

Закончив дела, Рихемир взошёл на подвесную галерею, над одним из рвов цитадели. Облокотившись на каменную кладку ограды, король вгляделся в голубовато-серебристый лунный туман, который местами — меж грозными бойницами и башнями — заползал, клубясь, во двор перед дворцом. Что скрывалось там, за этой туманной завесой, какое будущее его ждало? Головокружительные успехи или позорное бесславие?

За спиной Рихемира скрипнула дверь и из проёма высунулась голова камердинера Жиля. Почтительно согнувшись, он подошёл к королю и подал бумагу.

— Что это? — спросил Рихемир, не скрывая своего недовольства.

— От мессира Бюррея. Он произвёл расчёты по провизии, которые вы ему поручили выполнить как можно скорее. Мессир Бюррей просит прощения, что вынужден вас беспокоить. Но на бумаге должна быть ваша печать, государь: обозы в деревни выезжают уже на рассвете…

Рихемир схватил бумагу, скомкал и швырнул её за ограду, прямо в воду:

— Я же велел не лезть ко мне ни с какими делами после ужина! Неужели целого дня вам было недостаточно? Вы что, и ночью в постели не дадите мне покоя? Будете лезть со всякими бумажками ко мне под одеяло?!

Жиль, не разгибая спины, пятясь к двери задом, произнёс тихим голосом, так чтобы король мог не расслышать, если не пожелает:

— Маркиз Гундахар.

— Что? — резко спросил Рихемир. — Он здесь?

— Да, государь, — ответил камердинер, робея от сердитого взгляда короля. — Ждёт…

— Так что ж ты сразу не сказал?! — набросился на него Рихемир. — Зови!

Вскоре на галерее появился мужчина, шея и тело которого были как у быка, руки как у борца, а ноги так огромны, что, казалось, едва вмещались в сапоги. Крупную голову венчала высокая шапка с опушкой из соболя и красным, затканным золотом верхом, а из-под неё выбивался клок чёрных волос, в которых блестела седина. Квадратное лицо жёсткое, помеченное несколькими старыми шрамами; очевидно, один глаз у маркиза был выбит: его скрывала повязка, а другой, невредимый, маленький чёрный, глядел свирепо из-под низкого насупленного лба. Внешность маркиза полностью оправдывала его прозвище — Чёрный Вепрь: изображение этого могучего зверя украшало знамёна и герб Тревских правителей испокон веков.

Имя маркиза Гундахара когда-то было хорошо известно в Ареморском королевстве. Да и кто не слышал о властителе тревов, которые сидели в своих холодных каменных замках, чьи вершины упирались в небеса? Тревы были храбрые воины и пламенные сердца, но невежественные люди, ибо любым учёным занятиям предпочитали конские ристания и охоты. Слава о Гундахаре как о неизменном победителе турниров и бесстрашном воине летела впереди быстрых копий тревских рыцарей. Копыта его коня не раз топтали дорогу до Эльгитского Тракта, за которым лежали бескрайние пески Злодейской пустыни, откуда огненными смерчами налетали на мирные поселения кочевники. Впрочем, в последней войне с кочевниками, когда Фредебод был вынужден обратиться за помощью к фризам, потери тревов были очень велики. Гундахар, тогда ещё молодой предводитель рыцарей, возвратился в Тревию, чтобы сохранить оставшееся войско и дать своим воинам заслуженный отдых. После этого маркиз почти никогда не покидал своих владений — марки — пограничной провинции Ареморского королевства.

Когда маркиз Гундахар приблизился к королю, тот в нетерпении от долгожданной встречи заламывал руки.

Мгновение маркиз как будто колебался: преклонить колено или нет, но Рихемир опередил его, положил руки ему на плечи и заглянул в лицо.

— Здравствуй! Давно мы с тобой не виделись. На твоём лице прибавилось морщин, а в бороде — седых волос. Сколько же лет прошло, сколько воды утекло?.. Как поживаешь, старый друг?

— Двадцать лет прошло с той поры, как вы, сир, сделали Чёрного Вепря Одноглазым Вепрем, — не отвечая на приветствие, ответил маркиз королю; в его низком хрипловатом голосе не было ни обиды, ни мстительного припоминания — он звучал ровно, почти безучастно.

— Но ты ведь не держишь на меня зла? Тот рыцарский турнир был устроен в честь обворожительной Бланки, которую мы с тобой не могли поделить, тогда как она раздавала недвусмысленные обещания нам обоим. В том, что щепка откололась от моего копья и вонзилась тебе в глаз, моей вины не было. Поверь, я очень сожалею, что тот несчастный случай стал причиной нашей размолвки!

— Всё это уже неважно, сир. — Гундахар небрежно махнул своей огромной ручищей. — В конце концов после того турнира Бланка досталась мне: и не только в качестве победного трофея — она стала моей женой.

— Вот как! — Рихемир был изумлён. — Я и не знал, что ты женился на этой вертихвостке!

— Позвольте заметить, сир, — прервал его маркиз, — что женщина, о которой вы соизволили так нелестно выразиться, была дочерью канцлера графа де Преля, управителя графства Кокань. И кроме того, она стала матерью моего первенца.

Выдержав короткую паузу и тайно испытывая наслаждение от того, какое впечатление произвело на друга юности, а ныне короля, его заявление, Гундахар прибавил:

— Кстати, мой старший сын прибыл ко двору вместе со мной. Не угодно ли государю познакомиться с ним?

Рихемир вскинул на него глаза, в которых вспыхнула не то тревога, не то сомнение. Потом он решился и дружески выразил желание немедленно увидеть одного из наследников Гундахара, возможно, будущего маркиза Тревии.

На вид юноше, вошедшему на зов маркиза, было лет двадцать, не больше. Несмотря на невысокий рост, он был отлично сложён. На широкие плечи был накинут плащ, подбитый мехом; на голове — такая же, как у отца, шапка, опушенная соболем; на ногах — сапоги из мягкой кожи с высоким голенищем. Безбородый, затянутый в узкий полукафтан, молодой человек ничем не отличался от своих ровесников из дворянского сословия. И всё же было в нём что-то такое, что сразу привлекало к нему внимание, — чёрные, как смоль, кудри падали волнами почти до плеч, и на смуглом скуластом лице выделялись светлые, напоминавшие расплавленное серебро, глаза под чёрными, вразлёт, бровями.

— Знакомьтесь, сир, это Адальрик, мой старший наследник, — Гундахар представил юношу королю, который тут же, как бы между прочим, уточнил:

— Сын нашей прелестницы Бланки?

От внимания Рихемира не укрылось, как взметнулись в недоумении брови юноши и как он, будто ища ответа, быстро взглянул на маркиза.

Было видно, что Гундахару также не понравилось столь вольное высказывание короля, намекавшего на свою близкую связь с матерью юноши. Маркиз помрачнел сильнее обычного и спросил более резким, чем допускался в беседе с коронованным сюзереном, тоном:

— Зачем позвали, сир?

Рихемир только и ждал этого вопроса: он тут же взял маркиза под руку:

— Лучше пойдём в мои покои: здесь говорить опасно — ветер слова далеко разносит. А то, что я собираюсь доверить тебе, мой друг, не предназначено для чужих ушей.

Они вошли в малые приёмные покои короля. Пол здесь был паркетный, зеркально гладкий, но застланный толстым расшитым ковром; стены также были занавешены коврами, на восточный лад, а не привычными глазу гобеленами; под стенами стояли широкие, но не очень длинные скамьи с узорчатыми пурпурными покрывалами.

Велев Адальрику ждать за дверью, маркиз принял приглашение короля занять место на скамье рядом с ним и приготовился слушать.

— Только тебе, мой старый друг, я могу довериться, только тебе, — понизив голос, начал Рихемир. — Недавно я был огорошен вестью, которая показалась мне невероятной: оказывается, мой дядя, король Фредебод прижил бастарда с дочерью фризского вождя Альбуена. И теперь этот бастард при выгодных для него обстоятельствах может претендовать на трон. На мой трон! Перед своей смертью Фредебод долго шептался с мастером Тарсисом наедине, но моему человеку удалось, благодаря одному занятному устройству, подслушать кое-что из их разговора. Фредебод обязал мастера найти бастарда и, доставив в Аремор, объявить его наследником престола.

Рихемир рассказывал, а маркиз слушал его с жадным напряжённым вниманием. Перед тем, как посвятить Гундахара в детали того поручения, которое он намеревался ему доверить, король сказал:

— Мне нужен верный человек, такой, чтобы он не был особенно на виду и чтобы он мог поехать в Фризию и выполнить там весьма важное поручение. Важное и тайное. О тебе, мой друг, в Ареморе мало кто помнит: ты не вызовешь подозрение у людей мастера-приора, которые, я уверен, следят за всеми моими приближёнными.

— И какая мне выгода от этого тайного и столь важного для вас поручения? — после короткого раздумья спросил маркиз.

— Как какая? — воскликнул Рихемир. — За выполнение этого деликатного задания ты можешь просить себе в награду всё, что пожелаешь. В пределах разумного, конечно.

— Ах так! — пробормотал Гундахар. И тут же выпалил: — Что вы скажете, сир, если я попрошу отдать в моё владение графство Макону? Вы же собираетесь идти войной против Бладаста?

— Тебе нужно графство Макона? Ты его получишь! — не задумываясь ни на мгновение, ответил король с самым простодушным видом: как будто раздавать направо-налево земли, некогда принадлежавшие ареморской короне, было для него привычным делом.

Он лгал и мог лгать без зазрения совести — точно ловкий купец, на торгах съевший зубы. Гундахар, Чёрный Вепрь, пусть помогает, — думал Рихемир, — пусть служит своему королю и мечтает о плодородных землях Маконы. Пусть надеется до поры! Стоит ему подарить завязку к мешку, набитому золотом, а весь мешок можно оставить себе!.. Рихемир усмехнулся про себя, представив, какое лицо будет у маркиза, когда он узнает, что ему кроме маконской межевой полосы не причитается ни одного города.

— Надеюсь на вашу милость, сир, — поверив королю на слово, ответил маркиз и, встав со скамьи, склонился перед ним в поклоне.

Пояснив Гундахару, чего он ждёт от него, король снова дружески взял его под руку и повёл к двери.

— Отныне моё правление в какой-то степени зависит от твоего умения хранить тайны, мой старый друг, — заключил Рихемир, мысленно потирая руки в предвкушении успеха. А в том, что Чёрный Вепрь сделает всё, как надо, он нисколько не сомневался.

— Вы ошибаетесь, сир, — сдержанно возразил Гундахар, — это я завишу от вас. Я верю только в целостность феодальных земельных владений, в их неприкосновенность и в того, кто наделяет меня правом собственности. Моя преданность принадлежит вам, государь.

— Тогда в путь! Мешкать не время, — с затаённой радостью отозвался Рихемир и на прощание крепко обнял маркиза.