Глава 1

Семья

— Опять читаешь? — голос мамы, прозвучавший где-то над моим ухом, заставил меня подскочить в кресле от неожиданности и пролить чай на подлокотник. А все дурацкая привычка мамы незаметно подкрадываться, доводя порой до икоты и заикания всю семью. Доставалось порой и гостям, которые не были знакомы с ее привычкой удивлять своим появлением из совершенно неожиданных мест.

— Лето на дворе, солнце, погода прекрасная, а ты опять уткнулась в книгу. Выйди на улицу, сходи на озеро, позвони кому-нибудь из знакомых. Июль месяц на дворе, а ты белая как покойник!

— Любаш, ты что такое говоришь, — возмутился из своего кресла отец, который, между прочим, тоже читал, правда не книгу, а газету, — для покойника она слишком благоухает. А вот на мумию похожа, особенно цветом лица. Особенно на мумию, пролежавшую под землей не одно тысячелетие.

— Как же я вас люблю, дорогие родичи, — не скрывая сарказма, заметила я. Прямо не семья, а мечта.

— Скажи спасибо, что тебя не отправили грядки полоть! — где-то из недр кухни раздался голос брата. Причем этот голос причмокивал, не оставляя сомнений в том, что его обладатель сейчас восполнял потраченные на тех самых грядках калории. И судя по возне на кухне калории он поглощал со значительным запасом, будто собирался прополоть грядки и в соседних огородах.

— Три грядки прополол, а столько возмущения, будто десяток соток прокопал тупой лопатой, — прокряхтел с террасы дед. Который в отличие от моего брата точно знал какого это прокопать и десять и двадцать соток лопатой.

— Макар! — а вот и сестра проснулась. — Ты опять не опустил сиденье унитаза!

Сестра, пятнадцатилетняя Валя, влетела в гостиную потрясая освежителем воздуха в руках.

Я сразу же сдала брата, указав пальцем на кухню. Стульчак — это святое! Так что поступок брата требовал наказания — жестокого и бескомпромиссного. Да и в этот раз Валька всего лишь ограничилась освежителем воздуха, а не ершиком для унитаза, а то в прошлый раз она размахивала ершиком как флагом, когда преследовала улепетывающего от нее Макара. И это при том, что Макар на десять минут старше Вальки, а выше сантиметров на тридцать. Но когда эти сто пятьдесят сантиметров и сорок пять килограммов боевого берсерка выходили на тропу войны, то спасайся кто может.

Мама всплеснула руками и, забыв обо мне и о своем желании выгнать меня из дома на прогулку, побежала за Валей, чтобы не допустить на кухне разжигания третьей мировой, и отнюдь не холодной войны. А при наличие вооружения из освежителя воздуха и газовых конфорок все могло закончиться пожаром.

Так, на чем я там остановилась, пока меня не отвлекли от увлекательного чтива:

— Совсем сбрендила? А если бы в глаз попала?

— А если я задницей в унитаз бы провалилась?

— Да ты за две недели на маминых хорчах и пирожках скоро в дверь не пролезешь!

— Хочешь сказать, что я жирная?

Отложила книгу в сторону. Эти крики брата и сестры отвлекали даже от занимательной истории. Ведь я уже в третий раз начинала читать один и тот же абзац, но основная нить повествования от меня ускользала.

— Дождь завтра обещают, — флегматично заметил отец, листая газету, не обращая внимания на боевые действия находящиеся в самом разгаре в соседней комнате.

— Малину надо собрать, — не менее флегматично ответил дед на террасе, сидя за шахматной партией, в которую он играл по телефону со своим приятелем. Тот отзвонился рано утром и сделал ход, теперь надо было идти деду, но он не торопился, ведь в этот раз на кону партии была какая-та важная для деда вещь, какая он правда так и не сказал.

— Варенье можно сделать, — поддакнула я.

— С того года еще осталось, — это отец отбил подачу.

— Валька свою диету бросит и ни баночки не останется, — снова дед.

— По грибы можно пойти после дождя, — мечтательно вставила я. — А то грибочков охота жуть.

— Так у меня несколько баночек твоих любимых грибов припасено. Сегодня и откроем одну баночку, — пообещал дед.

Крики на кухне стихли. И первой место дислокации покинула Валя, причем в одном тапке и с настоящим гнездом на голове. Гордо отбросив вторую туфельку, именуемую в народе тапкам, она гордо прошествовала к лестнице. И куда ей худеть? Маленькая худенькая стройная. С копной золотых волос, голубоглазая. Лицо сердечком. Мне она всегда олененка Бэмби напоминала. И не только мне. Все знакомые мальчишки так и вились перед ней, готовые выполнить любую ее просьбу. И никто из них и не догадывался о том, что лучезарная и милая девочка в одночасье могла превратиться в кровожадную фурию. И ничего что она метр пятьдесят, а весит не больше сорока пяти килограммов, в гневе она была страшна.

Вторым кухню покинул Макар. И мне с трудом удалось удержать рвущийся наружу смех. Но в коротких русых волосах Макара застряла лапша. То есть поле боя все покинули с потерями. Кто-то лишился тапок, у кого-то пострадала мужская гордость.

И хоть Валя и Макар двойняшки, они совершенно не были похожи друг на друга. Только глаза пронзительно голубого цвета были визитной карточкой всей нашей семьи. Их я тоже унаследовала, как и светлые, практически белые волосы. Мне и краситься не надо было, летом на солнце волосы выгорали и становились практически седыми. Правда в этом году я решила сменить имидж и все же перекрасилась в темно-пепельный цвет. Родные, увы, не оценили эти изменения.

— Чем бы их занять, поубиваются же за два месяца, — сокрушенно заметила мама, глядя на лестницу, на верхних ступенях которой топтался Макар, ожидая продолжения военных действий и осады. А зная сестру она сейчас продумывала следующую военную кампанию и стратегию нового боя.

Каждый год летом мы покидали город и приезжали к деду в станицу, где и проводили время до осени. И признаюсь, это были лучшие месяцы в году. Дед у нас еще довольно молодой, ему исполнилось только шестьдесят два года. Хотя больше пятидесяти ему никто не давал, а местные разведенки, вдовы, да и девицы моего возраста с далеко идущими планами вились вокруг него. И хотя отец шутил, что эта усадьба в станице, да фермерское хозяйство, на котором работали многие жители станицы, делали его привлекательным для потенциальных невест, я бы с ним поспорила. Русоволосый с редкими седыми прядями волос, статный, с волевым подбородком. Не пьющий. Нет, выпить рюмку настойки, бокал вина или стакан самогонки, замечу собственного производства, он мог. Но меру знал всегда, в отличие от большинства станичных.

В саму станицу он приехал сорок лет назад, чтобы восстановить усадьбу, некогда принадлежащую прадеду, и остался здесь навсегда. Сначала усадьбу восстановил по старым архивным фотографиям. А затем, в начале девяностых стал фермером.

В настоящем он владел огромным хозяйством. Правда от дел после найма помощника он немного отошел. И делам теперь уделял не двадцать четыре часа в сутки, а всего часов шесть-восемь. Да и выходные у него появились для тех же грядок, малины, пчел, грибов и виноградника.

— Заставить собирать малину, — хмыкнула я, выдумав план по привлечению Вали и Макара к делам, что могли их отвлечь от междоусобной войны.

— Так мы ягод не увидим, если их вдвоем отправим за малиной, — улыбнулась мама. А затем сразу же нахмурилась, укоризненно взглянув на меня, а главное на книгу в моих руках.

— Саня, но не сиди дома. Вон Ира к бабе Марфе приехала. И Аню с утра я во двое видела. Иди хоть с ними погуляй.

Вот что это за родная мать, что желает меня выжить из дома, засопела я, озвучив свои мысли вслух, вызвав смех родных.

— Двадцать лет бывает только раз в жизни, — мечтательно заметила мама, а затем присела на подлокотник кресла, в котором сидел отец. — Помнишь, мы с тобой гуляли до самого рассвета?

— И в озере голышом купались, — припомнил отец события двадцатилетней давности.

Я рассмеялась, когда мама возмущенно засопела о том, что рано дитятке, то бишь мне, знать эти подробности. Ну да, будто я раньше не знала, что в одно из таких купаний голышом я и появилась. А мама выходила замуж уже на третьем месяце беременности. Хорошо еще что живот почти виден не был. И пусть в округе судачили, что замуж она выходила по залету. Но достаточно было бросить один взгляд на моих родителей, чтобы понять, и через двадцать лет брака им удалось сохранить свои чувства. И не то чтобы они никогда не ссорились, но трудности их скорее закалили и сделали ближе, как может сделать жизнь вместе со всеми радостями и невзгодами.

— Пойду-ка я прогуляюсь, — эта фраза принадлежала деду. Столь лет прошло как он овдовел, а все так и не забыл бабушку. Я ее, к сожалению, так и не узнала. Но из всей нашей семьи именно я была копией бабушки. Может поэтому я и была любимицей деда.

— Я с тобой, — встрепенулась я, а то родители с такими эмоциями смотрели друг на друга, что я решила бежать, чтобы не смущать их и самой не краснеть как школьница, глядя на них.

Подхватила деда под локоть. Мужчины в нашей семье все высокие, а вот женщины модельным ростом не могли похвастать. Но мне повезло чуть больше чем матери и сестре и во мне был аж целый метр шестьдесят три сантиметра.

— Как учеба? — спросил дед, когда мы под ручку вышли в сад. — Нравится?

Я только пару дней назад как приехала с учебы, закончив второй курс университета. Профессию я выбирала долго, остановившись после долгих раздумий и семейных дебатов на профессии компьютерного дизайнера. Мама конечно причитала что это за профессия, мечтая видеть меня врачом. Но тут я была непреклонна. Отец было поддержал маму, но дед в один из редких случаев повысил голос и заявил:

— Пусть девочка сама решает.

Мама обидевшись, что я в конце концов не прислушалась к ее мнению, совершенно игнорировала вопросы о моей учебе, до сих пор надеясь, что на меня снизойдет озарение и я решу сменить факультет.

— Нравится, — ответила я деду на его вопрос. — Даже удается по мелочи заработать на косметику и женские штучки.

Дед уважительно кивнул. Нет, денег мне давали достаточно, чтобы я только училась и не думала о том где взять деньги на одежду, учебные программы и развлечения.

Но нас так воспитывали, чтобы мы умели не только тратить чужие деньги, но и зарабатывать свои.

Отец в свое время выбрал службу в полиции. И только пару месяцев назад, официально став пенсионером, он решил взять тайм аут, чтобы решить чем заняться теперь.

Друг правда звал его возглавить службу охраны в торговом центре, которым владел, но отцу пока что-то мешало согласиться на это вполне приличное и даже выгодное предложение.

Мама увлекалась плетением кружев и вышиванием крючком. В детстве она нас оплетала и одевала, а последние десять лет сделала это своей профессией. И сейчас она находила себе клиентов по интернету. Причем даже неплохо зарабатывала на своем хобби.

— А что тот мальчик Дима? О котором ты столько рассказывала на весенних каникулах?

— Оказался придурком, — фыркнула я.

— Бывает, — согласился дед. — У Геннадия сын приехал на месяц погостить…

— Деда, только ты не начинай!

— Парень хороший, учится в магистратуре.

— Ну все, деда, — боднула я его шутливо лбом в плечо.

С хорошим парнем кто-нибудь из родных предлагал меня познакомить на каждые каникулы. На что я только отшучивалась. Поэтому сбежала я и от деда, подумав, что может мне и впрямь не мешает прогуляться по станице. Или к озеру пройтись.

На улице было жарко, самое время поплавать и освежиться, правда купальник остался дома, так что в последний момент я передумала идти к озеру, вспомнив, что в станице имелась и библиотека. А начатую книгу я оставила в усадьбе. И если я вернусь за ней, мама чего доброго, все книги в доме спрячет. У меня конечно был телефон с собой, и я могла почитать книгу с экрана. Но тут я не шагала в ногу со временем и безумно любила бумажные издания. Старые книги с особым запахом и новые, пахнущие типографской краской. Не могла отказать себе в удовольствии купить раз в неделю новую книгу в огромном книжном магазине или на барахолке, роясь порой в залежах бумажных изданий в поиски бриллианта.

А вообще здание библиотеки удивляло меня с детства. Небольшая станица, а библиотека не меньше городской. Вот и сейчас ноги меня сами понесли туда, чтобы как в детстве разинуть рот, любуясь деревянными башенками и серебряными крышами, напоминающие издали храм Кижи.

— Маруся… — окликнули меня, — ой прости, Сашенька, ты так на бабушку похожа, что я оговорилась.

Обернулась на голос Антонины Петровны, главы поселения. Деятельная дама, которая сколько я себя помню всегда возглавляла станицу. С дедом правда они почему-то в конфронтации, что не мешало ей всегда приносить мне с братом и сестрой гостинцы.

— Здравствуйте, Антонина Петровна.

— Как поживаешь Сашенька, надолго к нам в станицу?

— На все лето.

— Ах да, ты же у нас студентка, какой курс уже закончила? Третий?

— Пока только второй.

— Давай провожу тебя. Ты куда идешь?

— В библиотеку, ой, — вскрикнула я, когда Антонина Петровна схватила меня за руку и больно сжала ее.

— Прости, — сразу извинилась она и отпустила мою руку. — В библиотеку, значит, — задумчиво бросила она.

— Хотела книгу взять почитать.

— Почитать, — повторила она. И снова схватила меня за руку. — Я с тобой пройдусь, узнаю чем молодежь нынче живет.

— Тогда вам лучше с Валей поговорить.

— И с ней поговорю… Сашенька, а ты уже решила чем заниматься в следующие два месяца будешь?

— Так я компьютерной графикой занимаюсь, мне только планшет и нужен, чтобы занять себя.

— Жаль, а то я хотела предложить тебе работу.

— Работу? — удивилась я. — А вы что решили сайт поселения обновить?

— Нет, хотела предложить тебе работу библиотекарем.

— Кем? — недоверчиво уточнила я.

— У нас в библиотеке Агафья Родионовна сколько помню себя работает. Но она уже в солидном возрасте и не может работать до вечера. Вот я и подумала о том, чтобы сократить рабочий день ей до четырех часов дня. А работу библиотеки продлить до восьми вечера. Лето, ко многим дети и внуки приезжают, вдруг почитать захотят.

Мама не раз упоминала о том, что библиотеку никто не посещает почти. Так что Антонина Петровна слишком позитивно видела стремление людей читать. Мы уже давно не самая читающая нация в мире.

— Воскресенье выходной. А если надо можешь еще один выходной взять. Зарплата конечно по городским меркам не такая и большая, и в библиотеке надо инвентаризацию произвести. А также компьютеризировать каталоги…

— Подождите, — я даже покачала головой, но предложение меня и впрямь заинтересовало. Я конечно родных люблю, но концентрация семейства Волковых на один квадратный метр зашкаливала.

Да и брат с сестрой, мама права, продолжат свои братоубийственные войны. А в библиотеке тихо и спокойно. Без толп снующего народа, криков и обещаний утопить в бочонке унитаза.

— Я согласна.

Антонина Петровна обрадовалась, причем так искренне, что я заподозрила, что работы в этой библиотеке непочатый край, но отступать я не собиралась. И четыре часа в сутки как-нибудь выужу.

Последние метров триста до библиотеки пришлось пробежаться, так Антонина Петровна практически бросилась бежать, будто я могу передумать в последний момент.

В библиотеке никого не было, не считая древнюю Родионовну. Бабуле было не меньше сотни лет. Нет, я конечно утрирую, но она и впрямь была старой. Насколько мне известно замужем она никогда не была и работала когда-то в школе. Но уже сорок лет она несла службу в библиотеке.

— Здравствуй, Родионовна, принимай пополнение!

Старушка, которая восседала на старинном кресле, подняла взгляд, прищурилась.

— Маруся…

— Саша, Родионовна, — поправила Антонина Петровна, бросив едва читаемый взгляд на старуху, — внучка нашей Маруси. Видишь, какой девкой вымахала, настоящая красавица.

— Зрение меня подводит с годами, — не сводя с меня глаз, ответила Родионовна. — Не вижу уже как прежде. А очки в подсобке забыла.

А я, не мигая, смотрела на стену. Вот чего я не ожидала увидеть здесь, так это фотографию-портрет моей бабушки. Она на фото совсем молодой была, немного старше меня. И фотограф такой ракурс взял, что я в какой-то момент испугалась, подумав, что в зеркало посмотрелась. И впрямь я была похожа на нее до жути. Особенно сейчас, когда перекрасила волосы. Ведь бабушка не была блондинкой.

И пока Антонина Петровна объясняла, что я буду подменять старушку с четырех часов дня, я не сводила взгляда с фото, задаваясь вполне закономерным вопросом, а откуда оно здесь?

— И неужто Савелий разрешил девке здесь работать?

Этот вопрос старухи заставил меня вздрогнуть. С чего это деду против быть?

— Маруся здесь когда-то работала библиотекарем, — Антонина Петровна подкралась ко мне со спины. Я даже не заметила, как она оказалась позади. — А Савелий не только усадьбу восстановил, он и здесь много чего своими руками сделал.

— Дед никогда об этом не рассказывал, — удивилась я.

— От правды сколько не беги — не убежишь, — буркнула старуха.

Непонимающе посмотрела на нее.

— Не обращай внимания, она часто поговорками и пословицами говорит. Мы пока тут кое-что обсудим, а ты по библиотеке пройдись, осмотрись. Появятся вопросы, Родионовна ответит на них.

Помимо старых книг я любила еще и старые здания, мне всегда казалось, что они хранили частицу какой-то тайны. Так что от предложения я не стала отказываться. Прогуляться по зданию так прогуляться. Хотя устремленные мне в спину взгляды смущали.