Глава 20

Люди и двуликие

— С ума сошла⁈ — зашипела Аглая. И я даже решила, что она обращается в змею. Ну а что, она и в человеческой ипостаси прекрасно шипела, как самая заправская змея. — Да отец никогда не отдаст тебя ему. И его родители тебя невесткой не одобрят и не примут!

— Алеша в состязаниях будет участвовать! Он будет биться за мою руку!

— Брат, когда узнает, так бока ему намнет на состязаниях, что он и носа не посмеет сюда казать.

— Это мы еще поглядим, кто кому бока намнет. Алеша в кузне работает. А силы в нем столько что он с одного удара и быка может завалить.

— А кто такой этот Алеша? — попыталась я утолить любопытство, чего это его так недолюбливают в деревне. Кузнец, как по мне, хорошая профессия. Семья точно в достатке будет жить.

Аглая виновато ответила взгляд.

— Не местный он, — пояснила она. — Человек.

Хм… да тут прямо Санта-Барбара.

— Ты не подумай ничего, мы к людям нормально относимся, — подхватила Надя. — И торгуем с ними и обмениваемся товаром… Вот только негоже все же замуж за людей идти.

— Вот ты и не выходи, — огрызнулась Верейн. — Тебя никто не звал и не заставляет. А мне люб он. За него только и пойду.

А характер-то у младшей ого-го.

Хотя старшие явно не разделяли ее уверенности в предстоящем браке. А я не решилась поддакнуть ей. Нет, я конечно была с ней полностью согласна, пусть выходит замуж за того, кто ей люб. Но вот идти против своей семьи негоже. Да и как ее примут в семье мужа тоже неизвестно. А вдруг он потом пожалеет, что пошел на поводу чувств и будет ее вечно попрекать что она не человек. Хотя, бросила еще один взгляд на Верейн. Такую, пожалуй, попробуй попрекни. Точно обратится, и не только руку по локоть, а что-то более важное у мужчины отгрызет.

— До весны недолго осталось. Вот и поглядим, не струсит ли твой Алеша, — поставила точку в разговоре Аглая.

После чего пару минут мы шли в молчании, разглядывая избы. Пока нам не повстречалось несколько парней. Трое рослых и симпатичных бугаев весело посмотрели на нас, задержав взгляд на мне. А вот четвертый парень был невысокого роста, худощавый и рыжий. Причем прищур у него был такой хитрый, что я готова была ставку сделать — его животное лис.

— Где такую красавицу взяли? — спросил самый рослый парень с легкой щетиной на лице.

Едва не рассмеялась, услышав этот средневековый подкат. Ну с другой стороны, меня хоть не кикиморой болотной назвали, и то приятно.

— Где взяли, там больше нет, — хмыкнула Аглая.

— Не про тебя красавица, — добавила Надя.

— У нее ухажер имеется, который уже обещал нашему брату хвост подпалить, — рассмеялась Верейн.

Едва не застонала вслух. Правильно их мать напутствовала, меньше глупостей болтать. Но видать ее замечание они пропустили мимо ушей.

Парни нахмурились.

— Так это она что ли у темного в доме живет?

— Невеста что ли?

— Коли такие храбрые идите у Мирослава и спросите, он как раз у нашего отца в гостях сейчас. Может с вами он будет более любезен, нежели с нашим братом, — заметила Аглая.

Связываться с темным никто не хотел, так что парни расступились, пропуская нас, и только рыжий подмигнул мне. Кажется, его одного не испугала бы перспектива столкнуться с колдуном, если бы я ему приглянулась. Но он так смотрел на Надю, что сомнений не было — его сердце было уже занято. И если я не смогу найти пути домой, то весной на состязаниях, я даже не сомневалась, он собирался побороться за нее. И пусть внешне он не был рослым как другие двуликие и был одного роста с Надей, такой если силой не одолеет, умом и хитростью возьмет.

Деревня оказалась больше, чем мне показалось со стороны. А дома были украшены резьбой так замысловато, что мне только что и оставалось как вертеть головой на сто восемьдесят, а то и на триста шестьдесят градусов. Вскоре мы подошли к центру деревни, где для детей сделали ледяную горку. И они весело смеялись, катаясь с нее на санках. Меня тоже пригласили принять участие в развлечениях. Ведь помимо горок, рядом сделали каток. И хотя вместо коньков у местных на ногах были странные приспособления, детям ничего не мешало кататься на них.

С детьми я сразу же нашла общий язык. Все же у меня дома брат с сестрой остались. И в отличие от этих детей двуликих, Валя с Макаром были порой невыносимы.

Счет времени я потеряла, как и меховую шапку. И мои волосы уже давно растрепались. Они то и дело мешали мне, но я, веселясь, не отставала от детей.

Мирослав появился как раз тогда, когда я с визгом скатилась с горки. С его появлением дети сразу притихли, испуганно поглядывая на него.

И совсем он не страшный, нахмурилась я. И ему, скорее всего, было неприятно при каждом посещении этой деревни или других селений ловить испуганные взгляды нечисти и людей, будто все ожидали, что стоит его разозлить, и он начнет метать молнии. И тут скорее удивительно было то, что он не обозлился еще на мир. И не стал вести себя, как от него ждали другие.

Мирослав, однако, не обратил никакого внимания на то, какую вызвал реакцию своим появлением. И я поняла, что он просто уже привык к такому отношению местных и их страху вкупе с настороженностью. Это для старосты деревни он был Миро. Но для большинства он был темным, который мог разозлиться и проклясть всю деревню. Или сотворить какое-нибудь страшное заклятие, что было не снять уже и светлым и ведьме. А помня о силе Мирослава, что я ощутила накануне в библиотеке, не сомневалась я и в том, что пожелай он проклясть эту деревню, сил ему точно хватит. Но вот я и мысли не допускала, что он пожелает причинить кому-то вред. И пусть он был темным, но душа у него была светлая. Нет, я не обманывалась и понимала, что наверное в его жизни было всякое, поди нелегко в тринадцать лет было остаться сиротой, которого везде и всегда встречали со страхом. И то, что он выстоял и без раздумий помог незнакомой девушке в моем лице, что свалилась ему на голову, а вернее вцепилась при знакомстве всеми конечностями, только подтверждало, темноты в сердце у него не было.

Продолжая игнорировать взрослых и детей, Мирослав поднял из сугроба мою шапку, стряхну с нее снег и подошел ко мне. После чего и надел на меня шапку.

— Смотри, не простудись опять, — заботливо заметил он.

— Если заболею, — прошептала я, — то ты снова вылечишь меня.

Не надо, наверное, было об этом напоминать. А то я вспомнила и о том, что вчера утром проснулась в его рубахе. А значит, до этого он раздел меня, а только затем уже надел свою рубашку.

Вчера я об этом как-то не думала. Не до того было после всей полученной информации об этом мире. А вот сейчас мне почему-то вспомнились прикосновения его рук. И глаза его сейчас были уже не просто зеленые, они чуть светились изнутри и казались омутами, в которых можно было раствориться — причем без остатка. И отвести взгляд от них было практически невозможно.

И как еще ни одна девушка его не окольцевала? Слепые они что ли тут?

Но я все-таки нашла в себе силы, и хоть с трудом, но я первой отвела взгляд, пытаясь справиться и с участившимся сердцебиением. А то на нас и так уже смотрели с улыбками. Ну, хоть не со страхом, решила видеть я во всем положительные стороны.

— Поехали домой? — спросила я, почувствовав, что я и впрямь уже устала и от прогулки, и от покорения саней и от знакомства с двуликими. Этот день был слишком полон новыми впечатлениями. И мне надо было хорошенько обдумать что же делать дальше. Да и перекусить я бы не отказалась. А печка там уже вкусностей наверняка напекла. А ее пирог с мясом и грибами просто достоин звезды Мишлена. Хотя даже в лучших ресторанах вряд ли готовят из настолько экологических продуктов. Их у нас, думаю, просто нет. Так что мне не мешает наесться впрок.

— Митяй на обед нас пригласил. Неудобно отказывать ему.

— Ну, на обед, пожалуй, можно задержаться, — согласилась я.

Я бы и впрямь лучше домой к Мирославу вернулась, но он прав, хозяйка там расстаралась, а мы возьмем и сбежим. Да и вопреки моим ожиданиям обед прошел довольно весело и интересно. Митяй и его жена помнили Мирослава еще ребенком. И тепло отзывались о его родителях, которых хорошо знали и считали друзьями. Об их смерти они правда не стали упоминать, видимо, чтобы не бередить его раны. А их дочери, в отличие от большинства местных, не взирали на Мирослава как на монстра. Нет, по их глазам было заметно, что они ни на секунду не забывали, что у них в гостях темный, и вспомнив о совете матери, глупости как раз не болтали. И вообще старались больше слушать, нежели говорить.

Хорошо еще что их братец на обед не явился. Я хоть и понимала, что он не желал мне в тот день зла, но как вспоминала его серую тушу и пасть с клыками и кусок в горло не лез. И хотя я понимала, что любой за столом мог обратиться в животное, все же воспринимались они больше людьми. А вот в зверином обличье мне, надеюсь, и не представится шанс их увидеть.