ГЛАВА 14

.

Спустя полчаса Эмма стояла полностью одетая посреди своей комнаты, нервно одергивала на себе новое платье и смотрела на часы. Что, ей сейчас следует выйти из дверей и постучать в противоположные? Сказать, что она уже готова? Только… Может, она слишком быстро собралась? Наверное, ей стоило возиться дольше, одеваться медленно и тщательно, чтобы у Сейма не сложилось впечатление, что она настолько рада приглашению, что носилась по комнате как чокнутая, натягивая одежду? В прочитанных ею книгах женщины собирались на свидания обстоятельно, никуда не торопясь. Заставляли мужчин ждать себя и нервничать. Эмма посмотрела опять на себя в зеркало и приложила руку к быстро колотящемуся сердцу. Господи, ну чего же так трясет-то всю? Девушка подошла к кровати и присела на край. Но, посидев буквально пару минут, решительно поднялась и пошла на выход. Едва распахнув двери, она замерла, столкнувшись взглядом с лейтенантом, который стоял в коридоре, опершись плечом о стену. Одет он был в белую футболку, которая не скрывала скульптурно-четкие рельефы его мощного тела, и черные джинсы, превращающие его длинные ноги и мощные бедра в картину, непреодолимо притягивающую ее взгляд. Сейчас, когда на нем не было формы, перед ней стоял просто потрясающе привлекательный огромный мужчина, от которого захватывало дух. Воспринимать его как своего командира мозг просто отказывался. Увидев Джимми, Сейм выпрямился и, пройдясь по ее телу взглядом, нахмурился. Эмму накрыл приступ паники. Значит, что-то она сделала все же не так!

— Я… Так нормально? — робко спросила она, теребя платье на боку.

— Нормально… — мужчина повторил за ней и громко сглотнул. — Джимми, ты выглядишь… Хорошо. Очень.

Неужели сегодня не только у нее проблемы со связной речью и заиканием?

— Почему тогда ты злишься? — удивленно спросила Эмма.

— Злюсь? Черт, Джимми, я не злюсь… то есть злюсь, но не на тебя. Просто боюсь не сдержаться, если все вокруг станут пялиться на тебя.

— Но я ведь буду с тобой, так что какая разница, кто смотрит?

— Эм-м-м. Думаю, ты сама поймешь. Позже. Или нет. Мы идем? Или тебе еще что-то нужно сделать?

— Ты намекаешь на то, что я собралась слишком быстро? — прямо спросила девушка.

— Быстро? Мне показалось, что я поседею тут, дожидаясь тебя, — ухмыльнулся Сеймас.

— Ну, ты немного преувеличиваешь.

— Не буду спорить. Ощущение времени у каждого субъективное и зависит от обстоятельств.

В машине они хранили немного настороженное молчание, потому что никто не знал, о чем нужно говорить. О погоде? Глупость какая-то. О службе? Точно не та тема. О дальнейших планах на сегодня? Но ведь бог его знает, как все сложится. Сеймас то и дело осторожно косился на Эмму, стремясь угадать, о чем она может думать.

— Наверное, я хреновый кавалер, если у меня нет даже четкого плана, куда тебя отвести и чем поразить, — наконец пробурчал мужчина, сдвинув брови.

— Ну, мне-то сравнивать не с чем, так что я всем довольна, — ободряюще улыбнулась Эмма.

— Это хорошо, — руки перестали сжимать руль до скрипа. — Потому что я чувствую себя реальным придурком. Как-то не привык в этой жизни делать что-то, не имея ясного представления, что и как будет в следующий момент. Так, как будто болтаюсь в воздухе и ни за что не могу ухватиться.

— Ну, может, это тоже иногда нужно, и не все так плохо?

— Пока ты здесь и мной довольна, все просто замечательно, Джимми, — позволил себе хоть немного расслабиться Сейм. — Ты ведь скажешь мне, если тебе станет скучно или что-то не понравится? Я ведь действительно хочу во всем тебе угодить.

Эмма смутилась от беспокойства в голосе мужчины. Сейчас тот резкий и властный СС, к которому она уже привыкла за это время, будто исчез, уступая место совершенно незнакомому, но безумно притягательному для нее мужчине.

— Можно я спрошу? — решилась она.

— Да. Все, что захочешь, — твердо кивнул лейтенант.

— Я понимаю, что не совсем вправе задавать такие вопросы, но… — замялась Эмма.

— Джимми, ты можешь задать мне любой вопрос, какой придет тебе в голову. Я сейчас не твой командир, а просто мужчина, который хочет тебе понравиться.

Ух, ты! От его слов у Эммы снова захватило дух. Это, и правда, прозвучало? Стальной Сейм сказал, что хочет понравиться ей?

— Джимми? — позвал Сеймас, заставляя ее вынырнуть из радостного ступора.

— Я хотела просто сказать, меня удивляет, что ты очень волнуешься, — начала она.

— Хм. Что тут, по-твоему, удивительного?

— Но ты ведь… то есть… раньше ты ходил на свидания и встречался с женщинами… Так что… в общем, я пытаюсь сказать… Почему? — да, о ее сегодняшнем косноязычие можно уже прямо легенды слагать.

Лейтенант направил джип на обочину и остановился. Эмма сжалась и часто заморгала, понимая, что ляпнула что-то не то. Вот сейчас Сейм наорет, что она сует свой наглый нос не в свое дело, и отправит ее обратно пешком. А сам поедет и найдет себе нормальную девушку для свидания. Такую, которая не заикается через слово, знает, какие вопросы можно задавать мужчинам, а о чем лучше и рта не раскрывать. Боже, она глупая, глупая, глупая…

— Джимми, посмотри на меня! — с нажимом сказал лейтенант.

Эмма закусила губу и вцепилась в ручку двери, упорно глядя перед собой в лобовое стекло. Ну, вот и все. Первое свидание закончилось, и не начавшись. А чего она, собственно, вообще ожидала?

— Джимми, малышка, пожалуйста, — в голосе Сейма просьба, почти мольба и… нежность?

Эмма медленно повернулась, встречаясь с карими глазами, в которых читалась теплота и растерянность сродни ее собственной, а еще надежда и нечто, то самое глубинное, обжигающее темным яростным пламенем, лишающее ее власти над собственным телом, мыслями и желаниями.

— Джимми, я взрослый мужчина, и да, раньше я встречался с женщинами с совершенно определенными целями. — Сеймас смотрел открыто, ничего от нее не пряча и предлагая осуждать его или нет только ей самой. — Не буду лгать, это были одноразовые свидания с одной только целью — получить сексуальное удовлетворение. И так было буквально до последнего времени. Надеюсь, это не слишком для тебя? Мне стоит извиниться за свои прежние похождения?

— Что? Зачем? Просто я… Прости, это, и правда, совсем не мое дело, — Эмма старалась сделать вид, что услышанное не задевает, но голос предал, дрогнув, словно она собиралась заплакать.

— Ничего подобного. Даже хорошо, что ты сама начала этот разговор. Я хочу, чтобы ты четко понимала, что то, что было у меня раньше, и то, чего я хочу с тобой, это абсолютно разные вещи. Я понимаю, что, возможно, для тебя немного рано услышать от меня подобное, когда мы еще не добрались даже до первого нормального свидания. Но, Джимми… Я принял некое решение для себя и менять его не намерен. Оно касается всей моей жизни. И твоей тоже. Я хочу, чтобы мы были вместе. Отныне и всегда. Так что да, это очень отличается от всего, что было раньше в моей жизни. И я не просто волнуюсь, я просто полумертв от страха, что ты сейчас просто возьмешь и пошлешь меня, отказавшись даже думать о перспективе совместного будущего. И прости, что все так на тебя вываливаю, но не вижу причины тянуть кота за хвост и притворяться.

Слова мужчина, сказанные, вроде, негромким уверенным голосом, просто оглушили Эмму. Они словно метались по салону автомобиля, путая, смущая, сбивая с толку. У Эммы было странное ощущение, что ее мысли в одно и тоже время замерли в оцепенении и при этом неслись с дикой скоростью, путаясь и переплетаясь, но не давая уловить некой очень важной сути. У нее была к Сейму куча вопросов, но сформулировать хоть один она сейчас была не в состоянии.

— Это несколько неожиданно, — севшим голосом пробормотала девушка.

— Я не требую от тебя никаких решений и ответов прямо сейчас, — торопливо ответил Сейм, будто извиняясь за тот шок, в который ее поверг, но это мало помогло.

Девушка неподвижно сидела, переваривая услышанное.

— Твою мать, я, кажется, все испортил, да, Джимми? — раздосадовано выдохнул Сейм и, ударив кулаком по рулю, сжал зубы и уставился так же, как она до этого прямо перед собой. — Ну кто меня за язык-то тянул? Да уж, вояка с одной прямой извилиной!

Они просидели еще несколько минут в какой-то тревожной и туго натянутой между ними тишине. Эмма, немного придя в себя, осторожно, словно крадучись, коснулась руки Сейма, которая, сжатая в кулак, лежала на его бедре. От первого же легчайшего касания мужчина вздрогнул и опустил глаза на их руки, будто не веря в происходящее. Пальцы Эммы неуверенно вздрогнули, как готовый убежать пугливый зверек, скользнули по грубой мужской коже, но потом уже смелее легли сверху. Лейтенант очень медленно разжал стиснутый кулак, переворачивая и открывая навстречу узкой девичьей ладошке. И едва они полностью соприкоснулись, судорожный вздох, как от мгновенного ожога, вырвался у обоих. И Эмме показалось, что их джип вдруг переместился в самое жерло вулкана, потому что стало невыносимо жарко и безумно мало воздуха. Она тоже смотрела на их руки, потому что встретить взгляд Сейма ей сейчас было очень страшно. Всезнающая первобытная часть ее шептала, что за этим последует взрыв, после которого ни она, ни весь мир вокруг не будут прежними.

— Просто еще сутки назад я думала, что ты меня едва терпишь, — еле слышно пробормотала она и улыбнулась, пытаясь хоть немного снять то напряжение, что пронизывало воздух. — Мне казалось, что я тебя жутко раздражаю.

— Ну, не без этого. Учитывая, как я с собой боролся, стараясь не приближаться к тебе, когда у меня кишки узлом сворачивало от желания прикоснуться, раздражение вполне простительная эмоция. Тебе так не кажется? — Сейм поддержал ее попытку, но, похоже, не особо у них получалось.

— Но ты прикасался ко мне, — прошептала Эмма.

— Не так, как хотел… И, черт, давай сейчас не будем об этом говорить, или я сделаю нечто, что может шокировать или напугать тебя. Я и так едва держусь, — мужчина дернулся. Но контакт их рук не разорвал.

— Держишься?

— Держусь, чтобы не поцеловать тебя, ясно? — немного сердито ответил Сейм.

— Это должно напугать меня? — откуда вдруг взялась смелость поднять глаза и встретить эту стихию, что беснуется в глазах напротив.

— Нет. Но то, что я не способен буду остановиться на одном поцелуе, должно. А я абсолютно точно на это не способен. Нам лучше ехать, — тяжело сглотнув, ответил Сейм, но при этом даже не шелохнулся, позволяя Эмме и дальше стремительно тонуть в жадном водовороте своих яростных желаний.

— Хорошо, — одними губами беззвучно произнесла Эмма.

От того, как ни за что на свете не хотелось прерывать этот момент, и от того, что растягивать его дальше уже не было никаких сил, она едва слышно всхлипнула и опять закусила губу.

Карие глаза полыхнули, сначала потемнев почти до полной черноты, а потом карий стремительно стал жидким золотом, и Сейм хватнул воздух так, будто приступ жесткой боли ударил по нему.

— Господи, да что же это… Джи-и-имми-и-и, — простонал он.

Мужчина стремительно подался вперед, слово боялся, что не сможет ее настигнуть. Остановок не было и времени на осознание тоже. Просто их губы столкнулись, немного болезненно и неуклюже в первый момент. Два небесных тела врезались друг в друга, и окружающий мир взорвался, стираясь начисто, распыляясь на атомы, которые будут вечность блуждать в пространстве, чтобы однажды стать новым миром для кого-то другого. А двоим, запертым в тесной железной коробке на пустынной дороге, он был больше ни к чему. В том месте, где больше не было ни молекулы расстояния между их губами и душами, рождалась их собственная новая Вселенная.

— Джимми, маленькая… моя малышка, — словно пушинку Сеймас пересадил Эмму на свои колени. Его губы на краткие мгновения отрывались, чтобы дать мизерные глотки воздуха им обоим и чтобы шептать сумбурные слова оглушающей нежности. А Эмма не могла разобрать ни одного из них. Но при этом отчетливо ощущала каждую крошечную каплю неистового восторга и восхищения мужчины, ласкавшего ее податливые губы своими жесткими и нетерпеливыми. Впитывала каждое трепетное и при этом жадное прикосновение рук по своему телу и сама подавалась, прося о большем. Не пугаясь того, что собственное тело стало мягкой раскаленной субстанцией в руках этого мужчины. Эмма задыхалась и целовала сама в ответ. Неумело, суматошно, захлебываясь. Так, словно сердце остановится, как только они разомкнут губы. Руки Сейма бесстыдно скользнули по ее бедрам, задирая платье, и даже тогда ни на секунду разум не вернулся к Эмме. Она приветствовала, выгибалась, требовала больше и больше его рук на себе.

В этот момент со стороны базы появился еще один джип, в котором ехали четверо бойцов в увольнительную. Притормозив напротив, сидевшие там явно поняли, что происходит в машине Сейма и Эммы. Они оглушили их сигналом, заставляя очнуться и отпрянуть, и, отпустив несколько похабных шуток, помчались дальше.

— Господи, Джимми, малышка, что же я творю?! — ужаснулся Сеймас, поняв, где находятся его руки, и быстро ссаживая оцепеневшую Эмму с себя. — Ты, черт возьми, должна была врезать мне за такое!

Мужчина выскочил из машины и стоял согнувшись, успокаивая тело и разум. А Эмма, вернувшись из их общей невесомости, вдруг почувствовала себя такой глупой и одинокой, что слезы без спросу сорвались, делая окружающее мутным и размытым.

Сейм тихо ругался себе под нос, осыпая свою тупую башку самыми последними словами. Как он вообще позволил этому выйти из-под контроля? Мудак, тупой мужлан! Усадил Джимми себе на колени и задрал юбку, будто она шлюха, для которой быстрый перепих в машине в порядке вещей! Если бы не случайность, он бы, наверное, опомнился, только когда было бы уже слишком поздно. Одурел, как мальчишка, первый раз допущенный до женского тела, в самом-то деле! Если теперь Джимми, отойдя от возбуждения, решит послать его, то он поймет девушку на все сто. Сеймас выпрямился, когда монстр внутри недовольно заворчал. Поймет. Но это не значит, что отступит. Для него ведь вопрос не стоит, сумеет ли он добиться Джимми или нет. Главное — когда и какими средствами. Но она будет с ним, несмотря ни на что. А эта несдержанность только что может отодвинуть желанный момент. Джимми неопытная, еще толком не осознающая своих желаний и может испугаться, если он будет напирать. Ему ведь от нее нужен не разовый секс, после которого она почувствует, что совершила ошибку, и не захочет больше даже смотреть в его сторону. Хотя, случись даже так, он ей не позволил бы отдалиться. Если придется, Сейм готов был удержать свою женщину любым возможным и невозможным методом. Но все же ему мечталось о том, что она будет хотеть принадлежать ему так же сильно, как он хотел этого. А значит нужно сдержать свою сжигающую похоть и добиваться в первую очередь чувств, а не покорности и отклика тела Джимми.

Нужно. Но, гори оно все огнем, как же она отвечала ему, когда Сейм ее поцеловал. Робкая, неуверенная девочка обратилась в живое пламя в его руках, настолько мощное, что едва не спалило их обоих. Сейм сжал зубы и глухо застонал, когда тело, чуть только успокоившись, снова налилось жаром и отозвалось болезненной тяжестью в паху от того, как он, облизнув губы, ощутил вкус Джимми. Самый лучший из возможных. И теперь единственно желанный. Его руки задрожали, желая снова ощутить ее изгибы и восхитительную кожу гладких бедер.

— Твою мать, вот же ж наказание, — пробормотал мужчина и отошел от машины подальше. За спиной послышался звук открываемой дверцы.

— Сейм, я что-то сделала неправильно? — девушка, горевшая ярче солнца в его объятиях, исчезла, и вернулась робкая Джимми, и, кажется, в ее голосе он даже слышит слезы.

Черт, эгоистичный придурок! Стоит тут, беспокоясь только о себе и тех целях, что планирует достичь, и совершенно не думает о том, что может сейчас переживает Джимми. Осел!

— Джимми, маленькая моя, все в порядке. Прости меня, я… черт, я слегка увлекся, и мне нужна минутка.

— Если что-то не так, то мы можем все отменить, — тихо сказала девушка.

Сеймас сделал глубокий вдох и с усилием выдохнул, очищая и беря под контроль свой разум и эмоции.

— Ни в коем случае. Мы запланировали свидание, и я ни за какие богатства мира не откажусь от него, — Сейм обернулся и тепло улыбнулся Джимми, стоящей около машины. Он должен быть спокоен и собран. Ага, конечно. Но при виде этой хрупкой, маленькой женщины его грудь сжимало как тисками, а нутро превращалось в средоточие желающего все пожрать огня. Хоть, на хрен, руки себе связывай, чтобы теперь, когда он уже знал, какая Джимми на ощупь, не касаться ее снова и снова. Она стояла там и смотрела на него, а в его размягченных вожделением мозгах застряла навязчивая картинка, как он подходит и опускается перед ней на колени. Как целует ее ноги и снова задирает подол этого проклятого платья. Как добирается ртом и трясущимися руками до ее лона и ласкает сквозь уже влажную тонкую ткань. Как жадно втягивает ее аромат и ловит языком вкус. А Джимми будет дрожать и стонать. Будет впиваться в его волосы и толкаться навстречу его лицу, требуя дать ей еще больше наслаждения. И он даст… О Господи Боже, он даст столько, сколько она захочет. Столько, сколько никогда не хотел дать никому.

— Сейм? Все в порядке? — голос Джимми, совсем не стонущей от его ласк, возвращает его на землю.

Да что же это такое? Он же успокоиться хотел. Успокоился, мать твою! Снова такой стояк, что и ходить-то непонятно как!

— Джимми, садись в машину. Мы сейчас едем.

Да, сейчас они поедут. Как только он обуздает свое гребаное богатое воображение и сможет видеть реальную дорогу, а не фантазию, где Джимми, голая и мокрая от пота и собственного возбуждения, раздвигает ноги, чтобы открыть ему дорогу в его нирвану. Мог бы — сам бы себе в морду двинул, чтобы встряхнуть мозги.

Спустя пять минут Сейм все же сел в машину. Смотрел он строго перед собой, и в салоне повисла еще более напряженная тишина, чем даже в начале их пути. Подъехав к уединенному дому подполковника Лейна, Сеймас заглушил двигатель. Девушка снова нервно теребила ткань своего платья. Он повел себя, как озабоченный идиот, и вот она сидит теперь снова зажатая и далекая.

— Я быстро, — Джимми взялась за ручку двери.

— Постой! — Сейм поймал ее руку. Какая же все-таки она маленькая по сравнению с его лапищей. И так правильно при этом эта ладошка прячется в его ладони. Так, словно там и должна быть до конца времен.

— Джимми, я, возможно, напугал тебя своим поведением.

— Что? Нет. Нет, конечно.

— Не нужно лгать, просто потому что ты такая добрая и не желаешь меня обидеть. Я понимаю, что этот поцелуй и… то, что было дальше, слишком быстро для тебя. Мне следует лучше контролировать себя и дать тебе гораздо больше времени. Единственное, что хоть немного оправдывает меня, это то, как безумно ты меня привлекаешь. Ты даже представить не можешь, как невыносимо я… как я хочу быть ближе. Но я не собираюсь торопить тебя. Ни в чем. Просто иногда мои желания берут верх, и я слегка теряю голову.

Девушка расслабилась, и загадочная улыбка заиграла на ее губах, вызывая опять у Сейма сильнейшее желание поцеловать. Делать это снова и снова, пока они оба опять не опьянеют… Стоп!

— Но ведь то, что ты теряешь голову, это совсем не плохо. Значит, я действительно нравлюсь тебе, — взгляд из-под длинных ресниц, от которого опять начинает сладко ныть в груди.

— Нравишься? — Сейс закрыл глаза, чтобы не выдать, насколько дальше ничего не выражающего «нравишься» зашли его чувства к этой девушке. — Если бы ты знала… Я обязательно все расскажу тебе. Позже.

Он поднес ее руку к своим губам и поцеловал в центр ладони. Одно касание, в которое хотелось вложить такую бездну эмоций.

Громкий стук по стеклу заставил их обоих подпрыгнуть, разрушая без остатка всю интимность момента. Подполковник Лейн стоял перед их джипом, и его лицо явно не сулило ничего хорошего. Челюсти мужчины были сжаты так, что желваки побелели и гневно суженые глаза пронзали их насквозь.

Они вышли из машины одновременно, но Сейм быстро обошел машину и встал чуть впереди Эммы, готовый принять на себя отчетливо читаемую злость ее приемного отца.

— Лейтенант Сеймас, боец Джимми, потрудитесь мне объяснить суть того, что я только что имел неудовольствие наблюдать в этой машине, — ледяным голосом отчеканил подполковник.