В усердии – все

Соню разбудило утром сообщение от сына: «Доброе утро! Встала? Могу набрать?» Через пару минут Матвей рассказал маме, что получил распределение и будет числиться водителем. После школы сын сдал на права, в том числе научился водить крупногабаритный транспорт. С самого детства он сходил с ума по автомобилям, как и его отец. Максим увлек сына следить за «Формулой-1», они обожали проводить время вместе в гараже, а за руль отец посадил его, как только тот смог достать до педалей. – Это очень здорово, мам! Я смогу несколько раз в неделю выезжать из части, мне до Питера рукой подать, всего двадцать километров. И почти все мои поездки будут в Питер. – И мы сможем встретиться где-то в городе? – Да! Как только я буду знать хотя бы примерно свое расписание, я тебе сразу скажу, ты сядешь на Сапсан и через три с половиной часа будешь у меня! – Хорошо, Матюш, только будь, пожалуйста, аккуратней на дороге. Знаю я, как ты любишь лихачить! – Ма, ну не на КамАЗе же, – засмеялся Матвей, – это же тебе не «Мерседес», чтобы втопить сто восемьдесят и наслаждаться ревом движка. Ты мне лучше зубы не заговаривай, а скажи, ты, правда, ушла от отца? – Да. Решила начать новую жизнь… Разве я тебе этого не говорила? Матвей молчал. – Ты не рад, я не поняла? Помнится, ты сам мне это советовал не раз… – Не знаю, мам. Он третий день мне звонит, и голос у него просто убитый. Вчера напился, сел за руль. Я уже звонил Мусе и попросил за ним приглядеть… Не нравится мне это все. Вернее, твое решение нравится. А вот как папа на него отреагировал – нет. Я думал, что все будет чуть проще… кажется, ошибся. И потом… я был уверен, если он позовет тебя назад, то ты вернешься… – Ладно, Матвей. Мы сами решим. Твой отец большой мальчик, и за ним, надеюсь, присмотрит его мать… – Да уж… присмотрит она за ним… ой, мне пора бежать. Береги себя! Настроение сразу упало. Соня думала, что сын похвалит ее и скажет, что она все правильно сделала, но оказывается, Матвей был расстроен. Соня прошлась по пустой квартире, еще раз рассматривая картины на стенах, как будто видела их впервые, и ее взгляд зацепился за портрет Гоголя. Она вдруг вспомнила, как дед Гриша сказал ей, что за портретом оставил что-то. Она сняла картину со стены и на обратной стороне рамы действительно нашла белый, довольно пухлый конверт. Дрожащими руками стала его открывать. Достала все бумаги и первым было письмо от деда: «Дорогая Сонечка. Я очень рад, что ты уехала в Испанию и хоронить меня не будешь. Хочу, чтобы ты запомнила меня живым. Мне осталось пару дней, максимум. Я отдал Альберту оригинал дарственной на квартиру, он тебе сразу передаст, как ты вернешься в Москву. И еще я дарю тебе всю свою коллекцию миниатюр. В этом конверте их двенадцать, самые ценные, остальные находятся в моей спальне, в шкафу, в самом низу, там встроенное дно. Они стоят сейчас больших денег. Что с ними делать – решать тебе. Если нужны деньги, то не жалей, продавай и живи на них. Если продавать жалко, то продолжай коллекционировать. Я очень люблю тебя, моя девочка. Ты скрасила мою старость, и за это тебе большое спасибо. На счет Максима… я не могу тебе ничего посоветовать, кроме того, чтобы ты не слушала никого. Только себя. Только ты знаешь, можешь ты без него жить или нет. Так что слушай свое сердце. И не грусти обо мне. Я прожил хорошую жизнь. Наслаждайся и будь счастлива! Твой дед Гриша». Соня разрыдалась. Оказывается, дед знал, что умирает. Ей бы сейчас в сто раз легче было, если бы он был рядом. А так она совсем одна. Вероника не в счет. Она разложила на полу все двенадцать миниатюр картин из конверта, с интересом рассматривая каждую. Взяв руки последнюю, она ахнула – это была миниатюра известного художника Ивана Павловича Похитонова. Для написания своих крошечных картин художник использовал очки с двойными стеклами и рыбьи кости. Соня прекрасно знала, сколько стоит эта миниатюра. Только вот что-то собирать она никогда не любила и относилась к этому скептически. Соня любила читать мнения философов на различные темы, и однажды она нашла заметку, где еврейский философ рассуждал о коллекционировании. Он писал, что человек способен относиться к неодушевленному предмету как к одушевленному, и в то же время к человеку он может относиться как к вещи. То есть коллекционер явно устанавливает личные отношения с предметами своей страсти, а близкие люди превращаются в чужих людей. Коллекция у деда и правда была шикарная, Соня принялась собирать миниатюры в конверт и улыбнулась, но, посмотрев на часы, ахнула. Нужно было срочно поторопиться – меньше чем через час у нее встреча на Маяковке с подругой и клиентом. Новый знакомый – Артем выглядел шикарно: высокий, спортивный, широкоплечий, правильные черты лица и темная шевелюра с проседью. На вид ему было около пятидесяти. В кафе они только выпили по чашке кофе и поехали на Рублевку в новый дом Артема. Всю дорогу мужчина пожирал Соню глазами, что очень нервировало девушку и она вообще старалась на него не смотреть. Когда приехали к дому, Соня прошлась, осмотрела все комнаты и спросила: – Артем, какой у вас любимый город? Мужчина явно не ожидал такого вопроса и кинул задумчивый взгляд на Веронику. Та не растерялась и ответила: – Венеция. Ему очень нравится Италия. – Отлично. У меня есть прекрасная задумка, надеюсь, вы будете довольны моей работой. Я могу приступить уже завтра. Артем кивнул, еще раз обворожительно улыбнулся и раздел Соню глазами. Девушка опять смутилась и попыталась ускользнуть: еще раз прошлась по дому, рассказывая Веронике идеи, где и как можно оформить комнаты, тем более что подруга попросила описать все в деталях: – На стены надо нанести декоративную штукатурку без фактуры, тогда работать будет легче и быстрей. Лестницу я предлагаю сделать мостом, как в Венеции, ее можно отделать красным декоративным кирпичом, а здесь, справа – диким камнем и нанести рисунок старого города с каналом. Тут будут цветы в окнах, гондола, здания можно сделать фактурными. У Вероники загорелись глаза: – А столовую как сделаешь? – Как итальянское бистро. Можно нарисовать печь, а в ней пиццу. Я буду делать наброски карандашом и вместе с Артемом согласовывать. – О, нет! – возмутился мужчина. – Давайте лучше с Вероникой. У меня ужасный вкус, и не забывайте, что именно она настояла на этом. Вот пусть и расхлебывает. Я буду отвечать только за финансы. – Без проблем, я все организую, – согласилась Вероника. Когда девушки возвращались от Артема на такси, Соня спросила Веронику: – Артем – твой бывший? Или настоящий? – С чего ты взяла? Нет! Мы просто друзья. – Ты ходила по этому дому, как хозяйка, неужели ты думаешь, что я этого не заметила? – Соня, уверяю тебя, он просто мой хороший друг. Тем более, он еще полгода назад был женат. Я помогаю ему с ремонтом, не больше. А все потому, что сама хочу купить недвижимость и так же разрисовать стены. Поэтому твой проект с Артемом будет небольшим черновиком моего проекта. – А-а, теперь поняла. Просто этот Артем так пялился на меня… – Серьезно? Странно. Вообще-то он не бабник… Возможно, ты ему понравилась… – Вероника чуть помолчала и спросила: – А тебе он как? – Как клиент. Ни больше, ни меньше. – А ты разве не помнишь, что ты должна немного развеяться? И увлечься другим мужчиной? Совсем чуть-чуть, помнишь? Соня недовольно кивнула. – Что опять не так? Ну нормальный же мужик. Тем более если смотрит на тебя. Соня скривилась и уставилась в окно. – Так! Ничего не знаю! – возмутилась Вероника. – Если он пригласит тебя куда-то – ты идешь, и даже не начинай мне сейчас отмазки придумывать. Я не заставляю тебя ложиться с ним в постель, хотя и такой опыт тебе не помешал бы, но сходить с ним в ресторан ты просто обязана! Поняла? – Да! Хорошо! Вероника, довольная, заерзала на сиденье и улыбнулась. На следующий день Соня поехала к Артему со своим ассистентом, двоюродной сестрой Анютой. Эту помощницу Артем еще вчера утвердил и обеим выдал аванс. Так же обещал организовать машину, чтобы девушки поехали и купили необходимую краску, кисти и другие материалы. Анюта – старая дева, некрасивая, худощавая брюнетка с маленькими широко посажеными глазками и длинным носом, всего на два года младше Сони, жила с матерью Василисой – младшей сестрой Сониной мамы, в Крылатском. Василиса числилась вдовой, отец Анюты погиб, когда ей было пятнадцать. Бабушку и дедушку Соня никогда не видела, хотя они были живы, пока она не пошла в первый класс. Просто жили далеко, где-то в Сибири, и Николь Демьяновна ни разу не отвезла своих дочерей к ним. Где-то в комоде, в коробке из-под обуви, хранились пять писем: бабушка писала, что купила корову и трех поросят, и описывала горести сельской жизни. Коряво, с ошибками, но Соня в детстве часто перечитывала эти пожелтевшие листки. Бабушка с дедушкой очень хотели сына, придумали ему имя – Николай, но когда родилась Сонина мама – назвали ее Николь. Второго ребенка тоже ждали мальчиком, а имя ему было – Василий, но родилась Василиса. Сестры не дружили ни в детстве, ни в юности, да и сейчас не жаждали общаться. Соня знала в лицо Анюту и поэтому, когда увидела ее в Строгановке, подошла и поздоровалась. Нельзя сказать, что они стали подругами, но частенько встречались, даже когда закончили учебу. У них был общий интерес к искусству, и Соня иногда предлагала Анюте подработать, если понимала, что заказ горит, а она не успевает. Вот и сейчас ей было бы сложно справиться с таким большим проектом в одиночку. Анюта была нагловатой особой, в карман за словом никогда не лезла, и все, что было у нее на уме – сразу слетало с языка. При виде такого шикарного дома она, конечно же, не сдержалась: – Шоб я так жил! Соня улыбнулась. Да, дом действительно был достойный: два этажа, просторная гостиная, совмещенная с кухней, бильярдная, на цокольном этаже бассейн, пять спален наверху и на весь дом шесть санузлов. Пока девушки колдовали со стеной в гостиной, которую они решили выполнить первой, Артем заказал пиццу, ухаживал за работницами и постоянно бросал заинтересованные взгляды на Соню. Большую часть времени он проводил в своем кабинете на втором этаже, но каждый час спускался вниз и очень хвалил девушек: – Невероятно! Я даже и не думал, что получится такая красота! Все-таки у вас, Сонечка, потрясающее чувство вкуса! – Артем, а чем вы занимаетесь? – пыталась обратить на себя внимание Анюта. – Я бизнесмен, – ответил мужчина. – А чем именно занимаетесь? – не унималась Анюта. – Строю дома. – Ух ты! Большие многоэтажки? Или маленькие, частные, как у вас? – Я строю высотки, – еле отвязался от нее Артем и удалился в кабинет. Когда стемнело, и они решили закругляться с работой, Артем предложил отвезти девушек по домам. Сначала поехали к Анюте в Крылатское, затем к Соне на Лубянку. У подъезда Артем выбежал из машины и подбежал открыть дверь, но девушка его опередила и вышла сама. Артем поцеловал ей руку на прощанье и попытался напроситься на чай. – Простите, я устала, – призналась девушка, – все, что мне сейчас хочется – это принять душ и лечь в постель. – Да, да, конечно, я вас понимаю, и в этом, к сожалению, я виноват. Завтра я просто не позволю вам так долго работать! Простите меня, пожалуйста. Он опять взял Соню за руку и не хотел отпускать. Смутившись, она опустила голову и прошептала новому знакомому: – До завтра! Но мужчина не рассчитывал на такое холодное прощание, опять поцеловал ее кисть и спросил: – Давай я приеду завтра утром за тобой? – Нет, спасибо, Артем, я сама доберусь. Спокойной ночи! – она наконец-то высвободила руку и пошла к подъезду. Вдруг дверь распахнулась, и Соня столкнулась с Максимом. Она сделала вид, что не узнала его и нырнула в подъезд. У лифта Максим ее догнал, зашел вслед за ней, нажал на цифру 5 и только тогда поздоровался. Соня коротко кивнула и, когда лифт приехал и открылся, вышла первой. Максим попытался сделать шаг за ней, но она его остановила: – Тебе не стоит идти за мной. Максим довольно грубо оттолкнул ее и вышел из лифта. Он подошел к двери в ожидании, что Соня ее откроет, но она не спешила. – Макс, уходи. – Открой дверь. – Я не сделаю этого, пока ты не уйдешь. Или ты меня и из этой квартиры решил выгнать? Это был удар ниже пояса. Максим сразу взорвался: – Я тебя не выгонял! И никогда бы этого себе не позволил. Ты сама ушла! – Потому что ты отказался уйти. Максим сделал пару шагов к Соне и обнял ее. – Я соскучился, ну что ты творишь? Мы же с тобой самые родные люди на свете. Столько лет вместе… Соня вырвалась из объятий и перебила его: – Правда? Мы? Вместе? Когда это случилось? Если ты начнешь считать, сколько у тебя было баб, во время того, как мы, как ты говоришь, были вместе, то собьешься на сотке. Мы никогда не были вместе и не будем. Наконец-то это понятно уже и мне. Я пыталась быть мудрой и терпеливой, но всему когда-то приходит конец. – Возвращайся домой и я обещаю тебе, что у меня не будет других женщин. Соня засмеялась: – Они будут. Просто ты перестанешь рассказывать мне о них и делиться ощущениями. Вот… – она еле держала себя в руках: – Вот как у тебя вообще хватало мозгов делиться со мной подробностями твоих сексуальных похождений? Ты хоть представляешь себе, что я чувствовала? Меня легко и просто меняли на какую-то клиентку, у которой умер дедушка и она в расстроенных чувствах пыталась найти утешение в твоей постели. Какого черта я все это терпела? – Сонь, ну прости. Давай сначала начнем. – Ничего мы не начнем! – крикнула Соня. – Убирайся отсюда и никогда больше не приходи ко мне. Никогда! И она побежала по ступенькам вниз. Когда выскочила из подъезда, то прошла во двор и спряталась под густыми ивами. Максим вышел через пару минут и не оглядываясь сел в автомобиль и уехал. Только когда его автомобиль скрылся, Соня вылезла из убежища и зашла в подъезд. Она без лифта поднялась на пятый этаж, открыла дверь, сразу прошла в спальню и плюхнулась на кровать. Слезы текли не останавливаясь. Она давно хотела ему высказать все, что кипело у нее на душе. Потому что именно это было обидней всего. Не поведение его матери, а то, что он никогда не считал Соню своей женщиной и постоянно искал другую: пробовал их на вкус, водил в ресторан, дарил цветы… Как он там говорил? Нюхал, трогал, как книги? Чертов книголюб! За все восемнадцать лет он не подарил Соне ни одного букета без повода. А из поводов были только две даты: 8 марта и день рождения. Он даже не знал, какие цветы она любит, какой кофе по утрам пьет, какой у нее любимый фрукт или овощ. Ему было неинтересно это, потому что и сама Соня ему была не нужна. Только как мать его сына… которая иногда проявляла к нему знаки внимания, и он не мог их игнорировать и позволял себе провести ночь в ее постели. Это было как подачка: да ладно, на, бери меня, если так хочешь, мне не жалко! Соня поднялась и села на кровати. Нет, она не жалеет о том, что сказала ему сейчас. Она рада, что сделала это. И плакать она больше не будет. Это был уже третий отказ. И чем дальше, тем ей легче. Может быть, когда-то она его навсегда вычеркнет из своей жизни и наконец-то будет счастлива!