Память избирательна

Максим сел в автомобиль и поехал к себе на квартиру. Как только он вошел, сразу наткнулся на Сонины вещи. Повсюду был ее запах, чашка с сердечком на кухне, тапочки в коридоре. Она почти ничего не забрала. Он открыл шкаф, где хранились документы, и увидел аккуратно сложенные стопочкой фотоальбомы. Максим никогда их не видел раньше. Хотя, он никогда и не заглядывал в этот шкаф. Он взял один из альбомов, сел на стул и стал его рассматривать. Почти на всех фотографиях был маленький Матвей, иногда с Соней. Еще было несколько снимков с друзьями сына. Во втором альбоме были последние фотографии: Соня с сыном в автомобиле, в Питере. Десятки снимков, где его сын обнимает мать, одна карточка, где Матвей с Максимом, возле машины во дворе. И ни одной, где бы был Максим с Соней. Он и не помнил, чтобы когда-то с ней фотографировался. Соня была права. Они никогда не были вместе. Максим положил альбомы на место и прошелся по квартире. Он никогда не был тут один: его всегда встречали Соня и Матвей. И без них эти восемьдесят метров казались самой неуютной дырой. Он прошел в комнату сына, сел на его кровать, взял подушку и зарылся в нее носом. Она пахла миндалем, она пахла Соней. Как же ему сейчас ее не хватало! Он вспомнил как тогда, девятнадцать лет назад, они проводили Нику в Америку и подошли к дому Сони. Как он смотрел на нее и боялся дотронуться. Потому что думал, что откажет, она ведь такая холодная, недоступная и такая красивая! У него дух захватывало, хотел ее так, что дышать не мог. Стоял, пялился и молча сглатывал этот страх. А она взяла и сама пригласила на чай и булочки с корицей. Это был волшебный вечер! Он никогда не забудет ее тонкое платье и миндальный запах ее волос. Он еще немного посидел, понуро опустив голову и решил поехать в квартиру мамы. По дороге думал о том, что ему сказала Соня. Конечно, она была права. Нормальный мужик никогда не станет рассказывать женщине, которая его любит, о том, что у него есть другие. Просто… просто Максим всегда считал Соню другом. Лучшим другом! И она его понимала. Успокаивала, находила нужные слова… А теперь, оказывается, она страдала от этих откровенных разговоров. Логично. Почему он об этом раньше не думал? Сколько там стадий принятия неизбежного? Пять? Книгу «О смерти и умирании» Элизабет Кюблер-Росс несколько лет назад Максим прочитал из любопытства. Тема, которую затрагивала в книге Элизабет, была связана с его бизнесом. Все люди понимают, что умереть придется каждому. Но, наверное, еще хуже этого провожать самых близких, любимых людей. В этой книге автор пытался объяснить, что смерть – такое же великое событие, как и рождение, а подготовка к ней, умирание, – такая же полноценная часть бытия, как и детство. Нет второстепенных, нет важных этапов жизни, каждый этап богат по-своему и всем надо учиться разумному и достойному поведению перед лицом смерти. Максиму очень помогла эта книга, он более тщательно стал наблюдать за клиентами и уже без ошибок мог определить, на какой стадии они находятся. Забавно, что и сам он сейчас находился в процессе: он уже прошел «отрицание», «злость» и «торг». Сейчас у него явно была «депрессия», а за ней придет «принятие». И он ничего не сможет сделать. Он как будто бьется об стенку головой – и каждая их встреча хуже предыдущей и все больше отдаляет друг от друга. Вернее, Соню от Максима. Он-то пытается сделать ей шаги навстречу, а вот она бежит, и с каждым разом все быстрей, и сегодня она даже не оглянулась. Неужели она разлюбила его? Максим не хотел в это верить… Он добрался до дома, припарковал автомобиль и зашел в подъезд. Его никто не вышел встречать в коридор, а в гостиной он нашел маму с соседкой. Они пили чай у телевизора и ели зефир в шоколаде. – Я к себе. Устал, – сказал Максим, но Ариадна Адамовна его остановила: – Добрый вечер. В приличном обществе принято здороваться. – Добрый, – ответил Максим на ходу и закрыл за собой двери. Но Ариадна Адамовна пошла за сыном и, когда тот вошел в свою спальню и стал в темноте стягивать с себя одежду, включила свет и сказала: – Максим, Павлуше совсем плохо. Он сходит с ума! – Я это слышу последние семь лет. Не сошел же? Выключи свет, пожалуйста, я устал и хочу спать. – Ты слышишь, что я тебе говорю? – с упреком спросила Ариадна Адамовна. – Слышу. Я тут при чем? Максим разделся до боксеров и нырнул под одеяло. – Возьми его опять к себе. Его надо отвлечь. – Твоему Павлуше тридцать семь лет. Может он сам решит, что ему делать? – Как? Он же весь в науке! Он же умен! Так умен, что… Максим перебил мать: – Да, я помню, что он гений. Я это слышу с рождения. Я – раздолбай, а он – гений. Которому нужна поддержка, опора, деньги, квартира, машина и… что там еще, забыл… И все это должен дать ему я. А почему? Максим приподнялся на кровати, громко стукнул себя по лбу и продолжил: – Ах, да, потому что он гений! Ариадна Адамовна махнула на сына рукой: – Хам! – крикнула она, но быстро успокоилась и добавила уже ласково: – Устрой его к себе! – Я тебе сто раз говорил, что я не директор. Все вопросы с кадрами решает Муся. Я его заместитель! У меня совсем другие обязанности в компании! – А я тебе сто раз говорила, что это несправедливо! Вы занялись бизнесом вместе. Работали в этой вашей компании и все делали одинаково. Почему он директор, а ты нет? – Потому что я раздолбай, – спокойно ответил сын, повернулся к матери спиной и накрылся одеялом с головой. Ариадна Адамовна махнула рукой на сына и вышла из комнаты, даже не соизволив отключить свет. На самом деле дела с компанией состояли совсем не так. И Максим, и Муслим имели одинаковые доли в руководстве компании и все решения принимали вместе. Просто они уже два раза брали на работу Павлика, а потом имели и проблемы, и жалобы, как с его стороны, так и со стороны Ариадны Адамовны. Когда они взяли его в первый раз, то мама приходила в офис каждый день, помогала сыночку «разруливать» рабочие проблемы, ругалась, выясняла отношения с другими сотрудниками и вела себя как начальница. Она приносила ему обеды в ланч-боксах, раскрывала банан, чистила и резала яблочки на дольки, а он, как птенчик, поглощал все это с ее рук. Смотреть на это было… странно. И немного стыдно. Всем сотрудникам, которые работали в офисе. Первый раз Павлуша уволился сам. Он просто устал от нагрузок: восьмичасовой рабочий день, совсем не позитивные клиенты, которым нужно выражать соболезнования, да еще и утешать, иногда нужно мотаться в разные филиалы, да и сама работа неинтересная, не захватывающая… Куда увлекательней была его научная деятельность. В школе Павлик увлекался шахматами, химией и биологией. Большие успехи у него были в математике и физике. До девятого класса он бредил только шахматами, но, когда три раза подряд на соревнованиях не дошел даже до полуфинала, он отчаялся и возненавидел эту игру. И больше до шахматной доски ни разу не дотронулся. После окончания школы он поступил на бюджет в МГУ на географический факультет кафедры «Экология и природопользование». Затем окончил аспирантуру, сел писать диссертацию и вскоре получил ученую степень кандидата наук. Поначалу все шло очень хорошо, он устроился в инновационную компанию и занимался проектированием и строительством городских водоемов и биологических прудов для очистки промышленных стоков. Он с головой ушел в эту работу и было видно, что получал огромное удовольствие. Только длилось оно недолго. Его попросили уйти. Свое увольнение Павел отказался обсуждать даже с мамой. Он засел за какую-то научную работу, несколько раз съездил на международную конференцию и после стал напоминать сумасшедшего профессора – целыми днями проводил научные исследования и писал научные работы. Его характер кардинально изменился. Из некогда наглого и амбициозного мужчины он превратился в тихого, затравленного «ботана», проводившего дни в одиночестве за компьютером в своей комнате и абсолютно ничем другим, кроме своих научных трудов, не интересующимся. На жену он внимание не обращал, а любые попытки развлечь его, сходить в кино или в ресторан, пресекал. Только Ариадна Адамовна имела на него влияние и могла убедить в чем угодно. Тогда-то она и решила, что Павлик «гибнет и его надо спасать» и стала просить Максима устроить Павлушу в агентство ритуальных услуг «Вечность», чтобы хоть как-то вытянуть из научного болота, которое не приносило никаких плодов. – Павлику нужно отвлечься! Он сходит с ума, я мать, я чувствую это! А ты даже не хочешь помочь родному брату? – упрекала она Максима. – А кто ему квартиру купил? – Это ты мне купил, чтобы я спокойно жила и не видела разборок молодых, а ему нужна нормальная работа. – С каких пор его научная деятельность стала ненормальной? Ты же так гордилась его званием! И, как я понял, очень скоро он собирается стать доктором географических наук, что тут плохого? Пусть занимается тем, что ему нравится. Нужны деньги? Я ему дам. Максим никак не хотел соглашаться второй раз брать Павлика к себе на работу, и, пока он сопротивлялся как мог, Ариадна Адамовна решила устроить сына таксистом. А что? Это поможет ему отвлечься! Столько клиентов за день! И у каждого своя судьба, с которой они непременно поделятся с Павлушей, и он поймет, что не все так плохо в его жизни. Ну и денег еще заработает! Чем не гениальная идея? Только для этого не хватает ма-а-а-а-ленького нюанса – автомобиля. Но и это решаемо! «Старший брат» купил «младшему» машину, и Ариадна Адамовна занялась поиском подходящего таксопарка для Павлика. Она стала обзванивать все приличные офисы и выяснять: – Это такси? Вам водители требуются? – Требуются, но, к сожалению, мы женщин не берем, – ответил ей диспетчер. – Я не для себя. Мне сына надо устроить. – Давайте запишем данные: какая машина? – «Тойота Камри», новенькая. – Как зовут? – Ариадна Адамовна Локшина. – Да не вас! Сына. – Павлуша. – А сколько лет Павлуше? – еле сдерживая смех, спросила диспетчер. – Тридцать. Таксовал Павлуша недолго, всего пару месяцев, пока не выехал на встречную полосу и не врезался в новенький BMW. Все проблемы, конечно же, упали на Максима, который еще и виноват остался, что не отговорил родственников от «этой дурацкой» затеи. Когда Максим разрулил эту проблему и даже успел успокоиться и забыть о ней, Ариадна Адамовна начала новое наступление. – Ты видел, что случилось с бедным Павликом? Он и в аварию попал, и машину разбил. А все из-за чего? Из-за того, что ему нужна наша поддержка. Что может быть лучше, чем работа под присмотром родного брата? Максим держал оборону месяц, и все это время Ариадна Адамовна не отходила от него и рыдала, что мальчику нужна поддержка семьи, что ему нужно отвлечься. Максим во второй раз уговорил компаньона, и они даже для того, чтобы Павлик не перетруждался и не жаловался на «изматывающие нагрузки», придумали самую легкую работу: он должен был отвечать за музыку. Как раз именно в это время компаньоны заключили договор с оркестром. Тогда у них было уже пять филиалов, и их нужно было умело распределять. Это была большая глупость со стороны руководства, а вслед за ней пришла еще одна, когда Максим намекнул брату, что его доход будет зависеть от количества заказов. Когда за дело взялась Ариадна Адамовна, Максим тоже промолчал, и даже объяснил другу свое виденье: – Я предполагал, что так будет. Он без мамочки бы и не справился. А с ее железной хваткой, возможно, у них все и получится. Давай посмотрим? Долго смотреть не пришлось. Жалобы от клиентов посыпались через пару месяцев. Не все клиенты заказывали похоронный оркестр. Верней сказать – большинство не заказывали и даже были категорически против: наличие траурной музыки на похоронах еще больше нагнетает скорбную атмосферу. Но Ариадна Адамовна почувствовала, что этот бизнес может принести ей много денег. И она стала уговаривать клиентов на наличие музыки. Только вот с ее прямолинейностью и нежеланием слушать оппонента далеко уйти не удалось. Да и ее болтливость таким клиентам не в радость. – А вы знали, что удостоиться чести быть погребенным под музыку могли только военачальники и крупные чиновники государственного масштаба? И чем больше было музыкантов, тем выше был престиж и служебный ранг покойного? – именно с такими словами подходила Ариадна Адамовна к клиентам и уговаривала на «музыку», если те отказывались. Но у нее иногда получалось. Некоторые клиенты, прослушав лекцию о погребении с музыкой, соглашались. – Знаете ли вы, что после победы России в войне со Швецией среди пленных шведов оказалось много музыкантов, из которых и составились похоронные оркестры? У нас, конечно, они не из Швеции, но все музыканты – достойные! А вот это было вранье! Руководить людьми она не умела, хотя называла себя профессионалом. Сервис таких услуг должен был быть ненавязчивым, а она всегда перла напролом. В случае же с музыкантами дело обстояло еще хуже: с одними она была деликатна, других унижала, третьих заставляла работать сверхурочно, а четвертых, которые по какой-то причине ей нравились, отпускала с работы в обед. Все бы ничего, трудности есть в каждом коллективе, но штат музыкантов под руководством Ариадны Адамовны постоянно менялся. Казалось бы: у тебя есть клиенты, готовые платить за услуги, и у тебя есть люди, которые готовы выполнить свою работу. Только вот люди работу свою выполнять не хотели и бежали сломя голову. К тому же Ариадна Адамовна не умела правильно распределить рабочую силу: на одну церемонию могла отправить только одного скрипача или трубача, а на другую – состав музыкантов из двенадцати человек. Все закончилось в один день, когда на каких-то пафосных похоронах был оркестр из пятидесяти человек во главе с самой Ариадной Адамовной, которая стояла у гроба усопшего генерала и театрально лила слезы, как будто это был ее покойный муж, а на других прощальных церемониях было по одному саксофонисту или скрипачу. Жалобы от клиентов посыпались как горох на пол. Но и тут Ариадна Адамовна сделала вид, что не видит проблем: – Музыка была? Была! Один саксофонист иногда может больше, чем весь оркестр! Муслим лично уволил и Ариадну Адамовну, и Павлика, который все это время сидел в отдельном кабинете и занимался своей научной деятельностью. Ариадна Адамовна попыталась изобразить сердечный приступ, но Муслима такой театр не впечатлил: он вызвал больной женщине неотложку, а сам уехал в другой филиал. Максима же успел предупредить, чтобы тот отключил телефон на пару суток. Конечно, скандала не удалось избежать. И когда Максим снова оказался на связи, то выслушал все, что заслужил: что он неблагодарный сын, что у него ужасный друг и вообще – вся его жизнь полное дерьмо! Личная жизнь у Павлика тоже не складывалась. Первой девочкой, которую нашла Ариадна Адамовна для Павлуши, была Танечка. Сыновьям исполнилось восемнадцать, Максим вместе с лучшим другом ушел служить в армию, а Павлушу Ариадна Адамовна не пустила, поперек порога легла и заявила, что «только через мой труп». Сразу же засуетилась, сделала пару забегов в военкомат, какие-то справки занесла и навсегда освободила Павлика от армии. В то время, пока мать была занята, мальчик увлекся девочками. Плохими девочками, которые наградили его букетом венерических болезней, и вскоре мама с сыном уже бегала по врачам, чтобы вылечить. Гормоны, растущий организм и множество молодых и доступных девочек все равно брали верх над страхом опять оказаться у венеролога, и Ариадна Адамовна решила найти сыну постоянную женщину. Желательно опытную, чтобы сын не искал на стороне приключений, а довольствовался тем, что есть. Ею стала Таня из соседнего подъезда: на десять лет старше, брюнетка с пятым размером груди и двумя десятилетними сыновьями-близнецами, которые почти все время находились в Подмосковье у родителей Танечки. Павлика эта опытная женщина устраивала во всем. Он не переставая благодарил мать, что Таня не выносит ему мозг, ничего не требует и даже иногда кормит после секса. Но когда Павлику исполнилось двадцать пять, Танечка вышла замуж за какого-то поляка и собиралась уехать к нему в Варшаву. Павлик тогда учился в аспирантуре и не сильно переживал по поводу ее уезда, так как давно положил глаз на Светочку. Девушка училась на пятом курсе: эталонная красавица и скромница. Павлик, хоть и не любил телячьи нежности, потому что всегда считал себя брутальным мужчиной, все же понимал, что без них он Светочки не добьется, а она уж очень нравилась ему. Пришлось ему периодически покупать букетики цветов и плюшевых медведей. Девушка была без ума от подарков, Павлик без ума от нее – все складывалось прекрасно! Ариадна Адамовна не могла нарадоваться выбором сына: девушка говорила шепотом, краснела и с обожанием смотрела и на будущую свекровь, и на блаженно улыбающегося Павлушу. А когда оказалось, что у Светочки богатые родители, которые сразу купили молодым квартиру в соседнем подъезде, то Ариадна Адамовна чуть с ума не сошла от счастья! Был назначен день свадьбы, родители невесты подарили молодым свадебное путешествие на острова, все ждали этот долгожданный день. Но за день до торжественного мероприятия Павлик не пришел на работу. Он позвонил невесте и сообщил, что чуть приболел. Светочка же решила навестить жениха и застала Павлушу с опущенными штанами и голую соседку Танечку стоящей к нему задом и на карачках. Это была их прощальная встреча, у Танечки вечером был билет в один конец в Польшу. Ситуация оказалась настолько комична, насколько и омерзительна. Никакие доводы и уговоры не помогли Светочке в решении отменить свадьбу. Но Павлуша недолго страдал. Через неделю он позвонил несостоявшейся невесте и потребовал вернуть все его подарки. – Мало того, что ты неадекватно реагируешь на обычные житейские проблемы, ты еще и свадьбу отменила и меня кинула! Светлана собрала все его дары в пакеты и привезла Ариадне Адамовне. Та, при ней, вывалила все на пол, оценила и возмутилась: – Еще ты должна вернуть кольцо, голубое платье, которые мы с Павлушей вместе тебе выбирали, синие бархатные туфли и колготки. У Светы даже не было слов возразить: она стояла с удивленно распахнутым ртом и хлопала глазами. – Да, еще тот комплект белья в розовый цветочек. Все это добро потом потихоньку перешло третьей девушке Павлика – Оленьке. С ней Павлуша познакомился в магазине. Как Ариадна Адамовна потом винила себя! Ведь никогда ее Павлик не занимался домашними делами и по магазинам не ходил. А тут – прям как будто сама судьба его туда завела! Мать сразу поняла, что это серьезно, и разузнала все о девушке: работает администратором, не красавица, но с шикарной фигурой, такой, которая нравится сыну: пятый размер груди, объемная задница и тонкая талия. Поначалу все было идеально: Ольга готовила на всю семью завтраки и ужины, убиралась, гладила вещи, мыла окна, бегала в супермаркет. Потом молодые решили пожениться. Обоим было уже чуть больше тридцати. Максим подарил им квартиру, у Павлика прекрасная, интересная работа – живи и радуйся! Но Ариадна Адамовна неимоверно страдала – с каждым днем Павлуша все больше отдалялся от матери: прекратились их вечерние посиделки перед телевизором, сошли на нет вечерние прогулки по выходным, и самое обидное, теперь в кино сын ходил только с Оленькой. – А как же я, Павлик? Мы же хотели с тобой в воскресенье сходить на этот фильм? – Ма, ну пойди с тетей Викой. Или сама. – А почему ты пошел с ней, а не со мной? – Мы шли мимо кинотеатра и просто зашли. Не выноси мне мозг, хорошо? Мне он еще нужен для научной деятельности. Кроме того, сразу после свадьбы Оленька перестала быть паинькой и теперь на каждую колкость свекрови отвечала язвительной насмешкой и искала защиту у Павлика и, что странно, – находила! Павел почти всегда стоял на стороне Ольги и только когда уже видел, что у матери начинается истерика, уводил в сторону свою жену и просил ее простить мать. Простить мать! Именно эти слова стали последней каплей в чаше терпения Ариадны Адамовны, и она решила поставить на кон все, только бы убрать из жизни своего сына «эту хитрую сучку». Но ей не пришлось этого делать. Павлуша улетел на международную конференцию и вернулся оттуда совсем другим. Он перестал обращать внимание и на жену, и на маму, и вообще на весь белый свет. Он сидел за компьютером день и ночь, что-то писал, кому-то звонил и ругался, кричал и обвинял тех, кто не хотел публиковать его научные статьи. Через три месяца его уволили, а через полгода он сломался. Еще вчера он кричал, пугал коллег, что-то доказывал, а сегодня мокрой тряпкой рухнул на пол и по сей день находился в таком состоянии. Не помогли ни антидепрессанты, ни уход любимой жены, ни разговоры по душам с мамой. Нет, Ариадну Адамовну он слушал и даже старался выполнять все ее пожелания, но того яркого желания жить и сделать что-то для науки у него уже не было. Хотя он продолжал бороться. Но как бороться с опущенными руками? Как выходить на ринг с таким настроем? Без запала и желания это было невозможно. Так как Оленька навсегда исчезла из жизни любимого сына и печать о разводе красовалась у сына в паспорте, Ариадна Адамовна поняла, что больше не оставит на самотек выбор будущей невестки, а сама займется этим сложным делом. И в этот раз она не облажается! Тем более это будет куда как полезно, ведь, возможно, она сможет вернуть сыну радость жизни, если тот заинтересуется красивой девушкой. Она нашла сваху, которая с радостью поставляла ей претенденток с «очень неплохой родословной», и Ариадна Адамовна принялась устраивать чаепития в квартире Павлика. Но будущий жених даже одним глазом не интересовался приходящими на чай соискательницами, хмурился и уходил в свой кабинет. В итоге Ариадна Адамовна бросила это нелегкое дело, но вернулась налаживать карьеру сына – постоянно искала для него «земную» работу и надеялась, что так он отойдет от своей науки, которая все равно тяжелым грузом лежала у него на душе, а заодно и познакомится с какой-нибудь милой девушкой.