Большинство зло

У Вероники сегодня был плотный график, и она начала день с салона красоты. За два часа ее привели «в надлежащий вид», и она поехала решать проблемы. Их было четыре, и это были сверхзадачи, от которых зависела ее дальнейшая судьба. Первая встреча была назначена на двенадцать в «Кофемании» на Китай-городе, с владельцем одного из лучших в городе сыскного агентства. Вероника настаивала на встрече именно с владельцем, потому что надеялась на роман с ним. Она сама себе удивлялась, что ей захотелось этого, потому что мужчина был совсем не в ее вкусе, намного, чуть ли не в два раза старше ее, но от него исходила такая энергетика, что она при первой встрече еле сдержала себя в руках. Вероника относилась к тому типу женщин, которые, если дело касалось понравившегося мужчины, делали все правильно: не позволяли себе вольности и смущенно отводили глаза, намекая на то, что они скромные, а на самом деле вовсю строили далеко идущие планы на него. Давид уже ждал ее, он доел сырники и что-то просматривал в телефоне. Было заметно, что он пребывал в мрачном настроении. – Доброе утро, – засияла Вероника и улыбнулась так, как умела, когда хотела понравиться оппоненту. Давид встал, пододвинул стул гостье и помог ей присесть. – Доброе утро, Вероника, – в его голосе не было ни грамма флирта, только сухое деловое приветствие. Веронике это сразу не понравилось, и она поменяла свое поведение: на лице отразились серьезность и важность. – У вас что-то случилось? Или просто настроения нет? – она сказала это без тени кокетства. Давид досадливо поморщился: – Семейные проблемы. Вы не переживайте, ваших запросов это не коснется. – Я не знала, что вы женаты. – Семья – это не только жена, – ответил он холодно, достал из папки бумаги и протянул девушке. Вероника рассмотрела документы, затем Давид ей протянул фотографии. – Карина, двадцать три года. Познакомились на панихиде, ночевала у него один раз. На серьезные отношения не похоже, потому что параллельно балуется девочками по вызову. Финансовое положение: мужчина со стабильным доходом – все данные на второй странице. Документы на недвижимость – третья страница. – Где проживает? Где проводит вечера? – Ужинает в ресторане «Чайхона» у дома или заказывает японскую еду или пиццу на дом. Живет сейчас вот по этому адресу, – он указал на строку на листочке. – В главном офисе появляется в шесть вечера и уходит в восемь. Родной брат близнец и матушка на его полном обеспечении. Последние недели две-три в соре с мамой, ее звонки игнорирует. Вероника сухо кивнула, рассматривая документы и фотографии. Потом подняла глаза на Давида и решила рискнуть: – Спасибо. Прекрасная работа. Могу я вас как-то отблагодарить дополнительно? Давил вытер салфеткой рот и ответил: – Мне достаточно нашей договоренности. По вашей подруге Соне больше заданий не будет? – Нет. По ней все ясно. Вопрос давно решенный. – Тогда всего доброго, Вероника, берегите себя и своих близких. – У меня нет близких. Я одна. – Это была последняя надежда, что мужчина откликнется, но Давид не поменялся в лице и пошел к выходу. Вероника видела, как водитель открыл ему дверцу, и Давид с раздражением завалился на заднее сиденье. Девушка чертыхнулась. Не то чтобы она была уверена, что он клюнет на нее, но от легкого флирта она никогда не знала отказа. А этот Давид просто игнорировал ее, хотя Вероника узнала, что он лет тридцать как вдовец, детей нет, но есть брат и его большая семья. «Странный тип, – подумала девушка, – ладно, не буду из-за него расстраиваться! Сегодня у меня есть дела поважней этого Давида!» И она заказала себе омлет из двух белков, с удовольствием его съела и отправилась в свою швейную мастерскую. Соня с Анютой уже третий день работали на новом объекте в Балашихе. Хозяйка дома, Жанна, баловала их: заказывала завтраки и обеды, предлагала поужинать, в гостиной на столе всегда были напитки и закуски. Девушка была без ума от Сони и постоянно напрашивалась в подруги: – Сонечка, у тебя невероятный вкус во всем, ты этому где-то училась? – Я окончила Строгановку. А вкус… не знаю… мне кажется, это врожденное. – Меня природа не наградила этим. Муж вечно ноет, что мне не хватает такта и вкуса. А меня аж выпирает! Ну вот такая у меня натура, ничего не могу с этим поделать! Жанна нравилась Соне, она совсем не была похожа на этих наглых дамочек с Рублевки, легко соглашалась на все предложения по дизайну и вела себя панибратски. Последнее немного пугало, но лучше так, чем напыщенность. День подходил к концу, Вероника посмотрела на часы, поправила перед зеркалом макияж и прическу. Да, не красавица, но очень милая и с прекрасной фигурой. Она долго экспериментировала с цветом волос и пусть ее натуральный, рыжий, производил эффект у мужчин, все же большим успехом она пользовалась, когда перекрашивалась в блондинку. Веснушки постоянно приходилось замазывать тональным кремом, хоть они и нравились большинству поклонников, Веронику они раздражали. Она стояла перед зеркалом и любовалась собой: строгий брючный костюм в мелкую полоску, белоснежная блуза и черные шпильки. Вероника была довольна своим видом. Она уже не та замухрышка, какой была в школе. Она – успешная красавица, которая знает себе цену, не стесняясь берет от жизни по максимуму, и сегодня она возьмет то, чего раньше не посмела бы желать, а сейчас ей этого наверняка даже будет мало. В любом случае, она попробует, а анализировать будет позже. Вероника вышла на улицу. Уже неделю как у нее был новенький автомобиль с водителем. Перед ней открылась дверца машины, и она элегантно уселась за заднее сиденье. Главный офис Максима находился неподалеку от ее швейной мастерской, можно было дойти пешком за десять минут, но она решила воспользоваться личным транспортом. Когда она зашла в приемную, секретарша поднялась и поприветствовала ее. – Мне к Максиму Семеновичу. Срочно! – ответила Вероника и выжидающе уставилась на нее. – Как вас представить? – Терехова Вероника Леонидовна. – Одну секунду. Секретарша скрылась за массивной дубовой дверью и через десять секунд вернулась и пригласила Веронику зайти. За столом сидел Максим, рядом на кожаном коричневом диване – Муслим. – Добрый вечер, мальчики! – поздоровалась Вероника. Мужчины встали и направились к гостье. Каждый по очереди обнял ее, Муслим усадил девушку на мягкое кресло напротив стола и сам сел рядом. Максим уселся за стол, на тот же стул. – Рыжая бестия превратилась в блондинку? Давно? – спросил Муслим. – Очень. Как только я начала новую жизнь. Максиму было совершенно неинтересно, когда это случилось, да и Муслим особо не горел желанием узнать про судьбу бывшей одноклассницы. Мужчины заговорили одновременно: – Какими судьбами? – спросил Муслим. – И давно ты в Москве? – поинтересовался Максим. Вероника кокетливо засмеялась: – Давайте по одному! Я вернулась в Москву насовсем. Да, я уже три месяца как вернулась. – Тогда все понятно! – раздраженно бросил Максим и встал. Вероника проследила за ним взглядом. Он обошел стол и наклонившись к девушке так, что их носы чуть ли не прикасались, выцедил: – Уверен, что это твоя работа! Соня бы никогда не решилась от меня уйти. Но тут вдруг появляется ее лучшая подруга и крутит ею как хочет. И та, дура, слушает ее и уходит! А я, дурак, думаю: что же случилось? А ларчик просто открывался, да, Ника? – У твоей Сони должна быть своя голова на плечах, и если ее нет, то кто ей поможет? – Ты для этого приехала? Чтобы разлучить нас? – А вы были вместе? Может, женаты были? – с иронией произнесла Вероника. – Мы были семьей. По документам или нет, но у нас есть сын, и мы жили вместе! А ты приехала и все это разрушила! Максим поднялся и направился к двери. Вероника поспешила за ним: – Подожди! Мне есть что тебе показать и рассказать. Мне нужно всего пару минут твоего времени. – И, обратившись к Муслиму, попросила: – Оставь нас, пожалуйста. Мужчина взглянул на друга, и тот одобрительно кивнул ему: – Мусь, подожди меня в машине, я недолго. Поедем ужинать. Когда друг закрыл за собой дверь, Вероника встала напротив Максима и спросила: – Когда ты уже поймешь, Макс, что Соня никогда тебя не любила? Когда уже у тебя откроются глаза, а? – Она любит меня, – уверенно ответил он. – Нет, Макс. Тебя люблю я. И любила все годы в школе и после. И по сей день ты остаешься единственным мужчиной в моей жизни. Я писала тебе! Столько писем… ты бы хоть раз ответил! Почему? Почему ты не дашь нам шанс? – Потому что я вижу твою лживую натуру. И всегда знал, что ты подлая. Только вот Соне ты сумела запудрить мозги! И сейчас продолжаешь это делать! – Я из твоей Сони сделала бизнес-леди! Сама заплатила ей огромные деньги, чтобы она разрисовала мой дом на Рублевке, а она, неблагодарная, увела у меня из-под носа мужика. Жениха, можно сказать. И сейчас она за него выходит замуж. Я ей всю душу, а она загадила всю мою жизнь. Поэтому я решила, что раз ты свободен, то я приду к тебе и спрошу: может, ты все-таки дашь нам шанс? Нам с тобой? – Ника, уходи! – Максим указал ей пальцем на дверь. – Ты просто не представляешь себе, какая бы у нас была замечательная семья. Я была бы самой идеальной женой. Я довольно современная и позволяла бы тебе иногда увлечься другими девочками… Максим перебил ее: – И сама бы с радостью увлеклась другими мальчиками, да? – О, нет. Я уже нагулялась. Все, чего мне хочется сейчас — это крепкую семью. Я обеспеченная женщина. Осталось выйти замуж за мужчину, которого я люблю с тринадцати лет, родить ему двоих детей и встретить с ним старость. Вот и все, что я хочу. Максим молчал. Нет, он не размышлял, как поступить, он просто смотрел на бывшую одноклассницу и не знал, как от нее отделаться. У него не было никаких чувств к этой дешевой женщине. Да, именно так она выглядела в его глазах. Даже при том, что на ней был костюм от кутюр и туфли за огромную сумму долларов, она выглядела дешевой, когда открывала рот и предлагала ему совместное счастливое будущее. – Что тебя смущает? – спросила его Вероника, видя, что он не решается принять решение. – То, что я не верю ни единому твоему слову. Как только ты появилась в нашей школе, ты сразу стала ко мне приставать, а Соне на меня наговаривать. – О, да, святая Соня! Когда ты уже повзрослеешь, Макс? Твоя Соня дрянь и шлюха, которая увела у меня мужика. И кстати, вот тебе доказательства, что она не сидит дома, как невинная девушка, а пополняет список своих побед. Вероника достала из сумочки диктофон, включила его и Максим услышал диалог Сони и Вероники: «Все прошло хорошо…» «Ты кончила?» «Да… Это все было… так… замечательно…» «Сколько раз?» – голос Вероники. «За ночь? Я уже и не помню… раз пять, вроде…» Максим поменялся в лице, уголки губ резко опустились, глаза расширились, он стал потихоньку отступать от Вероники, как будто боялся заразиться чем-то. «Неплохо. Молодец, девочка, я тобой горжусь! Пять раз за ночь… кто бы мог подумать? С Максимом тоже бывало пять раз за ночь?» «Нет. Даже один был редкостью». Максим вытянулся в струнку, глаза его забегали, на лице отразился оскал. Он был в гневе. – Убирайся отсюда! – зарычал он. Вероника достала из сумочки визитку, положила на стол и, улыбнувшись, произнесла: – Остынь! Она не стоит тебя. Поверь мне, я удивлю тебя и в постели, и в жизни! Просто дай мне шанс. Но Максим ее уже не слышал, он выбежал из кабинета на парковку, запрыгнул в автомобиль, где за рулем сидел лучший друг, и крикнул: – Поехали! Быстро! Не хочу ее видеть. Муслим завел движок и резко тронулся с места. Не дожидаясь, когда друг попросит рассказать, что случилось, Максим вкратце сам поведал, зачем приходила Вероника. – Прекращай, Макс, не верь этой суке! Ты же помнишь, как она на Соньку еще в школе наговаривала. Помнишь, как она говорила, что Соня влюблена в меня? Специально, Макс! Чтобы нас поссорить, и чтобы ты к Соне не подходил. Наверняка же еще и ее настраивала против тебя. Эта Вероника – редкостная дрянь! Теперь я понял, почему Соня ушла. Она, наверняка, такого ей наговорила! – Я слышал голос Сони. Она спала с этим мужиком… – голос Максима дрожал, но Муслим его перебил: – И что? Даже если спала? Что ты, в самом деле, паришься по этому поводу? – Я слышал ее голос… она сказала, что я никакой в постели… Муслим стукнул по рулю: – Прям вот так и сказала? Максим никакой в постели? А ты не подумал, что эта сука смонтировала свои вопросы и Сонькины ответы, как ей было надо? Ты посмотри на нее, на эту Веронику! У нее на лбу написано, что она за штуку баксов готова на все. А в тебя она с детства влюблена. Представляешь, что она может сделать, чтобы заиметь тебя, как трофей? Что она предлагала? – Семью. Настоящую. Двоих детей. Полное послушание и разрешение гулять с другими бабами. Муслим засмеялся. – Ну сам подумай, разве нормальная баба предложит такое? Я даже уверен, что никакой любви у нее к тебе нет. Так, только желание добиться своего. Любыми способами. И навсегда разбить твои отношения с Соней. Не ведись! Максим молчал. Он все никак не мог поверить в то, что Соня могла такое сказать, что… что она ни разу не испытывала с ним оргазма… Как такое возможно? Это ведь была неправда! Или… все же… она не лгала? Сейчас в голове Максима роились противоречивые мысли. Адреналин требовал действий: ворваться в квартиру Сони и иметь ее, пока она не попросит пощады, так, чтобы она потом сидеть не смогла. Ему необходимо было сейчас приглушить свою боль, удержать, успокоить тот сгусток энергии, который бушевал и пытался вырваться на свободу. А с другой стороны, он был так обижен на ее слова, что не хотел ее видеть. Никогда больше… Муслим припарковал автомобиль возле спорт-клуба. – Пойдем, тебе надо спустить пар, побьешь грушу и, может, отпустит. Максим кивнул, соглашаясь. Сейчас действительно это было самым лучшим решением. Вероника совсем не удивилась реакции Максима. Именно так он и должен был отреагировать. Он-то думал, что его Сонечка святая! А она уже давно с другим мужиком проводит ночи. Жаль только, что она, глупая, не знает, что этот Артем не любит ее, а спит с ней только потому, что Вероника платит ему. «Ох, и дура ты, Соня!» – подумала Вероника и, довольная, улыбнулась. Девушка поправила юбку, выпрямилась и вышла из кабинета в приемную. Секретарша провела ее недоброжелательным взглядом, но Вероника этого даже не заметила. У нее на сегодня в планах был еще один серьезный разговор. Через полчаса она стояла перед дверью с тортом и огромным букетом красных роз и, решившись, нажала на звонок. Ариадна Адамовна не узнала девушку. Но та быстро вручила ей цветы, торт и затараторила: – Терехова Вероника. Вы не можете не помнить меня! – Неразлучная подруга Сони… – еле слышно проговорила женщина. – Уже давно разлучная. Я к вам с очень выгодным предложением о сотрудничестве. Ариадна Адамовна указала на кухню. Вероника прошла вперед и попросила: – Я все приготовлю сама. Присаживайтесь. Хозяйка была растеряна. С одной стороны, она понимала, что к ней в дом пожаловал враг – лучшая подруга несостоявшейся невестки, которая вдруг стала строптивой и послала женщину далеко-далеко. Но с другой, Ариадна Адамовна чувствовала, что девушка пришла с дельным и выгодным предложением, а интуиция ее никогда не подводила. Вероника же могла бы написать целую диссертацию на тему «Маменькин сынок и как его готовить». Она четко знала, что такой мужчина не подарок. Особенно ярко этот тип мужчины описывают в журналах и убеждают в бесперспективности таких отношений и абсолютной уверенности в том, что изменить такого типа невозможно. Но Вероника знала как из маменькиного сынка сделать хорошего и верного мужа: Не вести открытую войну и не показывать своему избраннику неприязнь по отношению к его матери. Она знала, что очень важно не оскорблять и не насмехаться в адрес самого дорогого для него человека, так как это может его отпугнуть и он с легкостью сбежит. Если в его анамнезе уже был «неудачный брак», а сожительство с Соней можно было назвать именно такими отношениями, то лучше сделать все, чтобы не быть похожей на его прошлый, неудачный опыт. Наладить отношения с его матерью. Помнить, что она всегда была авторитетом для него, поэтому ее перевоспитание вряд ли увенчается успехом. Да и любимого человека лучше не пытаться изменить. Именно третий пункт она и собиралась сегодня выполнить. Пока Вероника заваривала чай и нарезала торт, хозяйка дома ее рассматривала и пришла к выводу, что девушка богата. – Итак, – наконец-то Вероника села на стул, подвигая ближе к себе чашку с чаем, – я хочу вам сказать сразу: ваш враг – мой враг. Это я про Соню. Предлагаю нам скооперироваться и бороться против нее вместе. – Тебе это зачем? – скривилась Ариадна Адамовна. – Она увела у меня любимого мужчину, – и заметив непонимание в глазах хозяйки, добавила: – она увела у меня вашего Максима. Ариадна Адамовна с изумлением уставилась на гостью любопытными круглыми глазами. – Да, да! Я люблю вашего сына с тех самых пор, как впервые увидела в седьмом классе. Только рядом постоянно крутилась Соня и не давала мне подобраться к нему. Но сейчас с Соней все покончено. Вы ведь знаете, что она ушла от него? Ариадна Адамовна неуверенно кивнула. – Это моя работа. И можете быть уверены, что она больше никогда не вернется. Я сделала все возможное для этого. Теперь эти двое ненавидят друг друга. И пусть так и будет. Вечно! Аминь! Вы довольны? Ариадна Адамовна теребила салфетку и не знала, что ответить гостье. Ее губы дрожали и ей очень хотелось плакать. – Хочу вам признаться. Я богата. Очень богата, – продолжила свою речь Вероника, – у меня огромный дом на Рублевке, квартира на Кропоткинской, свой бизнес со стабильным доходом. Кроме того, в Штатах у меня квартира на Манхеттене и небольшая яхта, припаркованная неподалеку. Поверьте мне, я очень выгодная партия для вашего сына. Я знаю, что сейчас вы в соре с Максимом, но доверьтесь мне, я обязательно втолкую ему, что мать – это святое и с ней нельзя ссориться ни при каких обстоятельствах! Поверьте, вы правильно воспитали ваших мальчиков и вложили в их головы то, что должно быть у прекрасных семьянинов. Ну, произошло сейчас небольшое помутнение рассудка. Поверьте, оно очень быстро восстановится, и он, как и прежде, станет вашим послушным сыном. Я собираюсь выйти за Максима замуж. Как вы на это смотрите? Вероника не могла заметить изумленного лица и взгляда Ариадны Адамовны, полного осуждения, потому что была слишком уверена в своих силах, поэтому решила выложить на стол другие козыри: – Смотрите, что я вам предлагаю: две путевки на Мальдивы в год, подтяжку лица в европейской клинике, безлимитный абонемент в салон красоты и достойную зарплату. По мере того, как Вероника перечисляла привилегии, глаза Ариадны Адамовны наполнялись злобой, а руки плотно сжимались в кулаки, и наконец-то она со всей силы ударила по столу и крикнула: – Пошла отсюда вон, дрянь! А потом вскочила и, вцепившись в светлые кудри Вероники, потащила ее в коридор, одной рукой открыла дверь и толкнула туда растерянную девушку. Бросив за дверь туфли непрошенной гостьи, она еще раз обозвала ее дрянью и хлопнула защелкой перед носом пораженной и испуганной Вероники. Почувствовав невероятную слабость, Ариадна Адамовна ощутила, как у нее подкосились ноги, но она успела присесть на пуф и, закрыв руками лицо, разрыдалась, вспоминая, что с ней случилось тридцать лет назад. Ариадна вышла замуж по любви. По большой любви к человеку, которого обожала с детства. Семен не отличался красотой: строгий, можно сказать, чопорный, но вокруг него всегда витала ощутимая аура силы, к которой сложно было оставаться равнодушной. Он защищал слабых и договаривался с сильными, а в его мягких чертах и ясных глазах блестело благородство. Лучшей подругой Ариадны была Николь – Сонина тетя. Девушки очень хорошо и долго дружили, доверяя друг другу свои тайны и секреты. Николь знала, как сильно была влюблена Ариадна, но ее выбор не поддерживала: – Он же холодный как лягушка! Зачем тебе такой парень? – спрашивала она подругу. – Да разве можно приказать сердцу? Люблю я его, и все тут. После окончания школы, когда Семен учился на втором курсе, он случайно повстречал Ариадну на остановке, проводил до дома, а вскоре стал частым гостем в ее квартире. Поженились они через четыре года, когда Семен окончил институт и родители устроили его на хорошую работу, а еще через год девушка родила близнецов. Тогда Ариадне казалось, что нет на свете счастливей человека, чем она. Двое замечательных мальчишек, муж, хоть строгий и сдержанный, но все же заботящийся о ней и сыновьях. Еще через пять лет они получили ведомственную трехкомнатную квартиру, жизнь шла своим чередом, Ариадна мечтала родить дочку, как к ней в гости пришла лучшая подруга. Николь прятала глаза, теребила подол блузки и никак не могла начать разговор. – Что у тебя случилось? Опять встретила новую любовь? Николь постоянно влюблялась. Прибегала к подруге и сразу рассказывала ей: – У нас новенький на работе. Ужасно красивый и невероятно высокий. Наверное, на две головы выше меня. Я с ним завтра иду на свидание. Или: – Ехала в автобусе и на меня засмотрелся парень. «Девушка, а давайте сходим с вами в театр?» – предложил он и я сразу же согласилась. Почему нет? Ариадна учила подругу, что нельзя быть такой ветреной и встречаться со всеми подряд, но Николь отмахивалась: – Жизнь одна! Я хочу перепробовать всех мужчин на свете. И вот она стояла перед подругой и боялась признаться ей, что у нее новый мужчина. Нет, не новый. На самом деле старый и давно всем известный. И любит она его давно, с самого первого взгляда. И строгость его ей по нраву, и холодность, и чопорность, а его глаза самые родные на свете. Только вот как все это рассказать своей лучшей подруге? – Николаша, что случилось? На тебе лица нет. Николь указала рукой на дверь, разулась, и они прошли на кухню. Девушка присела на стул, гордо подняла голову и призналась: – Я люблю Семена. Ариадна не сразу поняла: – Какого Семена? – Твоего мужа, – спокойно ответила Николь. Ариадна упала на стул рядом и ахнула, закрывая рот руками. – Да. Вот такая история, – продолжила добивать ее лучшая подруга, – и люблю я его еще со школы. А всех остальных парней я придумывала, чтобы ты не догадалась. Думала, что пройдет. Она замолчала, посмотрела на ватрушки, которые остывали на столе, и, выдохнув, закончила: – Не прошло. Ариадна все так же изумленно смотрела на нее и спросила: – И что делать? – Я этот вопрос задавала Семену три года. Сегодня утром он мне сказал, что уходит от тебя. Что он так решил. – Сегодня утром? – переспросила Ариадна. – Да. Все его командировки придуманы, и все это время, когда он говорил тебе, что уезжает, он жил у меня. Ариадна опустила голову. Теперь у нее все встало на места, и она наверняка могла даже указать дату, когда ее муж завел любовницу. Это случилось, когда мальчишки один за другим заболели и она пролежала с ними в больнице более двух месяцев. Когда она вернулась, муж кардинально изменил свое отношение к ней, и последние три года они действительно жили как соседи. Ариадна пыталась наладить семейную жизнь, пыталась уделять мужу больше внимания, но с каждой попыткой все становилось хуже и хуже. Семену не нужны были ее внимание и любовь. Да и сыновья ему были не нужны. Все свободное время он проводил в кабинете и просил его не беспокоить. – Так что вот такие пироги! – пожала плечами Николь и еще раз покосилась на ватрушки. – Не нужна ему твоя выпечка. И близнецы твои не нужны. Только я и моя любовь ему нужны. Вот так! От обиды у Ариадны запершило в горле, но собственное бессилие было настолько сильным, что она не могла подобрать слова и запинаясь еле слышно произнесла: – Ка…кая же ты… дрянь… Николь поднялась со стула. – Ты можешь сколько угодно меня обвинять, но на самом деле тут никто не виноват. Так случается. Люди женятся, потом влюбляются в других и разводятся. Да, он поздно понял, что ему нужна я, а не ты, но лучше поздно, чем никогда. Николь прошла в коридор, а Ариадна, обессиленная, осталась сидеть на кухне. От обиды кружилась голова, руки свисали плетьми, ноги были тяжелые, как будто на них кандалы надели, и по щекам текли слезы. Вся ее жизнь с этой минуты изменилась. Она изменилась настолько, что ранее приятные мелкие радости уже не приносили счастья, а большие – раздражали. Разве можно быть счастливой без мужа? Кто она теперь? Разведенка? Нет, она брошенка. Ее поменяли на другую женщину. Вся ее жизнь изменилась безвозвратно, и единственной радостью, если это можно было называть радостью, остались ее сыновья. Нет, они, конечно, являлись ее утешением, но уже вынужденным. Единственным. И вот сейчас с Ариадной Адамовной случилось дежавю. Вероника – это Николь. Одна увела у нее мужа, а другая хочет увести ее сына. Но нет, она ей этого не позволит. Она знает, как это больно, как это горько, как мучительно долго не проходит эта обида, как застревает горячим комом в горле, а наружу вырываются лишь дежурные слова, дежурная жизнь, сопровождающаяся спазмами печали и грусти, сдерживающая гнев и сожаление. Ариадна Адамовна поднялась и направилась в ванную. Умывшись холодной водой, она вернулась на кухню и снова села на табурет. Двое ее уже взрослых сыновей были несчастны, и это не подлежало никакому сомнению. Кто в этом виноват? Женщина бы хотела сказать, что ее греха нет, но, увы, она чувствовала его. Этот груз давил на душу, как тяжелый камень, и она хотела бы покаяться, только не умела и никогда за всю свою жизнь не была в церкви. Но и продолжать носить эту вину она больше не могла. Сначала она подумала о Павлике. Вроде бы сейчас у него все хорошо, он выглядел как никогда счастливым, да и Оксана ей нравилась: тихая, скромная, колечко свое продала, чтобы оплатить счет в больнице. Да и дочка у нее хорошая, Ариадну Адамовну бабушкой называет. Может, Бог даст и свои дети у Павлика с Оксаной будут. Тут уже главное – не мешать им жить и не вмешиваться, когда будут разногласия. А они ведь будут, в каждой семье есть. Затем женщина подумала о Максиме. Хороший он у нее. И деньгами обеспечивает, и все ее желания исполняет. Уж точно он заслуживает счастья! Только для этого его надо отпустить, а если он решит быть с Соней, то так этому и быть! Да, с таким решением ей тяжело смириться. Сонина тетя – ее злейший враг, разлучница, которая поломала всю жизнь, но ради сына она должна с этим смириться. Не могут дети отвечать за грехи своих родных. У каждого свои, и они должны отвечать только за них. Ариадна Адамовна поднялась и подошла к окну. Она так долго размышляла о своей жизни, что не заметила, как стемнело. Достав из кармана мобильный телефон, она долго искала в контактах нужный номер: – Здравствуй, Матвей, – тихо произнесла она, – мне очень нужна твоя помощь… Вероника вышла из подъезда ошеломленной, на ходу поправляя волосы и до конца не понимая, что же произошло и какая именно деталь ее продуманной речи вызвала такую резкую реакцию у Ариадны Адамовны. Но много времени на раздумья у нее не было, она уселась в автомобиль и приказала водителю везти ее по адресу, где сейчас проживал Максим. У нее оставалось последнее дело на сегодня, и его она должна была выполнить без промахов. От Давида Вероника узнала, что Максим собрал свои вещи из той квартиры, где он проживал с Соней и переехал в новую, в переулке возле Тверской. Когда подъехали к дому, Вероника попросила водителя выйти, сама в машине переоделась и, прикрывшись плащом, забежала в подъезд. Возле двери Вероника сняла верхнюю одежду, перекинула ее через руку, поправила прическу, одернула подол, намазала губы бесцветной помадой и нажала на звонок. Когда Максим открыл дверь, он остолбенел. Перед ним стояла Вероника в костюме медсестры. Выглядела она действительно сексуально, поэтому Максим и растерялся. – Мне кажется, вам срочно нужна медицинская помощь, позволите войти? – и не дожидаясь ответа, она проскользнула в квартиру. Сразу огляделась и заметила, что попала в мужскую берлогу, где очень не мешало бы подправить интерьер женской рукой. Максим не закрывал дверь, только грозно посмотрел на гостью и приказал: – Ника, уходи! Я не буду с тобой спать! Вероника сама захлопнула дверь и повела плечом: – А я не прошу спать со мной! Она подошла к нему и дернула за ремень. Максим убрал ее руки: – Ты меня слышишь? Я не хочу тебя! Ты всегда была мне противна! – Вот и отлично. Покажи, как ты меня не любишь? Возьми меня за волосы и засунь свой огромный член мне в рот! Я умираю, как хочу его! Я ходила на курсы по оральным ласкам и умею делать глубокий горловой! – Ты совсем больная? Я тебе говорю – убирайся. Но Вероника его не слышала, она встала на колени и пыталась расстегнуть ширинку. Максим огляделся, как будто искал чью-то поддержку, оттолкнул от себя девушку так, что она завалилась на спину, и, схватив с тумбочки ключи и всунув ноги в мокасины, выбежал из квартиры. Он сразу направился к автомобилю, который был припаркован неподалеку, сел за руль и стал наблюдать за входной дверью в подъезд. Но Вероника не появилась ни через пять минут, ни через пятнадцать. Максим набрал друга и рассказал ему о медсестре. – Могу, конечно, приехать к тебе ночевать… но у меня тут идея возникла… – Рассказывай! – засмеялся Муслим. – Приезжай и трахни ее! – Я свой член на помойке нашел? – обиженно спросил друг. – Почему-то я думаю, что ты не пожалеешь об этом. Если, конечно же, и она решится на это. Она там какие-то курсы минета проходила, сказала, что удивит меня так, как никто не удивлял. Мусь? Ну приезжай! Это будет прикольно! Максим опять засмеялся. – Я смотрю у тебя хорошее настроение. – Ага, игривое. Муслим чуть подумал, а потом сказал: – А почему бы и нет? Посмотрим, как она выкрутится! Я придумал, что скажу – совру ей, что всю жизнь ее люблю. – Класс! Жду тебя в машине у подъезда. Друг появился через полчаса, за это время Вероника так и не вышла. Мужчины еще немного пошутили, посмеялись, Максим протянул другу ключи, и Муслим уверенной походкой направился к подъезду. Когда он открыл дверь, в квартире было тихо. Он оставил ключи на тумбочке, разулся и зашел в гостиную. Вероника сидела на диване, подобрав под себя ноги, в руке у нее был практически пустой бокал, а на журнальном столике полупустая бутылка вина. – Так я и знала, что он тебя пришлет, – разочарованно сказала девушка. – Сам он решать проблемы не умеет? – Не-а. – Муслим плюхнулся на диван рядом с Вероникой, взял бутылку и наполнил бокал собеседницы. – Какие мужики пошли! – философски заметила девушка. – Сбегают от секса! – Ну, не все. Я вот пришел для секса. Вероника удивленно посмотрела на мужчину, а тот продолжил: – Я в тебя влюблен с восьмого класса. А ты все это время бегала за Максом. Вот, наконец-то я тебе признался. – Ты прикалываешься? – спросила Вероника и залпом допила то, что было у нее в бокале. – Нет. Кстати, тебе очень идет эта форма. Ты не думала о карьере медсестры? Вероника поставила фужер на стол и приблизилась к Муслиму так близко, что заметила, как у него на носу выступили капельки пота. Неужели нервничает? Или тут жарко? Может, и правда он любил ее? А если и сейчас любит? Алкоголь сделал свое дело – Вероника плохо соображала и готова была сделать то, что ей сейчас хотелось. Ей помог Муслим, который в одно мгновенье смел ее в объятия, навалился сверху, а его язык требовательно ворвался в ее рот, толком не давая вздохнуть. Вероника пораженно застыла, не понимая, как он посмел это сделать, но его язык так нагло провоцировал ее, что она сама не поняла, как ответила на этот дикий поцелуй. Вся ее злость и ярость превратилась в одно большое желание, которое медленно шипело внутри и готово было взорваться как фейерверк. Страсть, которую она испытывала в данный момент, накрыла ее с головой, обрушилась и увлекла за собой. Это был не поцелуй, а что-то жадное, дикое, сумасшедшее. Вероника попыталась вспомнить, когда она в последний раз так целовалась, и поняла, что… никогда. Чтобы вот так, задыхаясь от противоречивых чувств и зная, что это сумасшествие и продолжать отвечать на поцелуй… В тот момент она еще могла рассуждать про себя, анализировать и готова была поклясться, что все под контролем, и она, если захочет, в любой момент сможет остановиться. Но когда Муслим оторвал девушку от себя, схватил за волосы и наклонил к своему паху, она напрочь лишилась рассудка и только довольно застонала. Максим прождал друга в машине полчаса и наконец понял, что тот не придет. В их квартиру с Соней он ехать не захотел, туда могла наведаться мать. Ключей от дома Муслима у него не было, поэтому он решил переночевать в отеле. Только под утро он получил сообщение от Муслима: «Охренеть. Это был лучший секс в моей жизни. Даже не знаю, что мне дальше делать…» Максим засмеялся и ответил: «Главное, что она не сожрала твою голову, как самка богомола. А что делать дальше – придумаем. Наслаждайся!» Муслим ответил через полчаса: «Сожрать мою голову, она не сожрала, но похоже, я все равно сейчас без нее… охренеть ночка…» Мужчины встретились уже в офисе, Муслим опоздал. – Ездил домой, приводил себя в порядок, – отчитался он. – Вот твои ключи. Я ее утром отвез домой. – Что дальше? Какие планы? – Обещал приехать к ней на ужин. Максим тяжело выдохнул. – Сердишься на меня, да? – спросил Муслим. – Мусь, ну ты же знаешь, что она дрянь. На хера? Ну трахнул, спустил пар, попробовал. Дальше зачем? – Хрен знает. Вот хочется. Это такой адреналин. Именно с ней. Не думаю, что ты поймешь… И ненависть вроде есть и… фиг знает, может нам надо пару дней всего? Может, мы с ней натрахаемся до зеленых соплей и успокоимся? – Главное о нас с Сонькой с ней не говори. И… – он задумался, но все же сказал то, чего опасался, – надеюсь, ты не пойдешь у нее на поводу и не предашь меня? – Ты совсем спятил? Мы договорились о вас вообще не говорить. У нас только секс. Голый секс. – Просто, когда в жизни мужчины появляется баба – все меняется. Вспомни, что было, когда появилась Сабина. Ты еле выжил. Муслим выставил правую руку вперед: – Нет. Не напоминай! – Ладно! Все, иди наслаждайся! Ты заслужил. Муслиму не везло с женщинами. Совсем не везло. Яркой внешностью он не отличался: среднего роста, плотного телосложения, волос редкий и колючий, может, потому что стригся всегда под короткий ежик, нос картошкой, глаза близко посаженные. Вечно рассеянный и задумчивый, он говорил медленно и мягко, очень редко улыбался. С собой постоянно носил книги и читал в любой подвернувшейся ситуации. Ни в школе, ни в институте он не стремился поддерживать дружеские отношения с одноклассниками или одногруппниками, но при всем этом, он был обаятельный. Только это надо было разглядеть, заговорив с ним. В школе ему нравилась одна девочка. Ну как нравилась? С ума он по ней не сходил, пару раз позвал в кино, и она отказала. Но у той в голове был такой кавардак, что, может, и хорошо, что она не ответила ему взаимностью. В институте он пару раз встречался с девушками, но к серьезным отношениям это тоже не привело. Он наблюдал, что у Максима постоянно были какие-то африканские страсти с Сонькой: они расходились, оба переживали, не могли друг без друга, невозможно скучали в разлуке, сходились, прятались от Ариадны Адамовны. Иногда даже ночевали у Муслима, чтобы она их вдвоем не застукала. И Муслим понимал, что если бы не было между влюбленными настоящих чувств, то они давно бы уже расстались. И конечно же, он мечтал о таком. Но годы шли, а любовь даже близко не подходила к его горизонту. И вот когда ему исполнилось тридцать, он решился на семью: найти приличную, обязательно порядочную девушку и жениться на ней. Очень ему хотелось и домашнего уюта, и детей. Сабина ему понравилась сразу: тихая, скромная, порядочная и очень симпатичная. Она мечтала о детях, семья у нее была профессорская, обеспеченная. И Муслим, недолго думая, женился на ней, а вскоре она его обрадовала, что они станут родителями. Первый звоночек зазвенел еще до свадьбы, когда Сабина попыталась намекнуть Муслиму, что мясо – это мертвая пища. Тогда ему следовало бы прислушаться к этому странному звону колокола и проверить этот трезвон. Но он этого не сделал, и с каждым днем им становилось все сложней быть вместе. Муслим даже не заметил, как на втором месяце беременности Сабина решила отказаться практически от всей пищи. Она стала питаться солнцем, называла себя шестой расой и твердила, что от нее зависит новый этап эволюции человека. – Я полностью поменяла свой кругозор и отношение к этому миру. Я собираюсь медитировать, не принимать пищу, и вы посмотрите, как я буду выглядеть и как долго жить! У меня есть прекрасный учитель и она выглядит на двадцать лет моложе, у нее кожа, волосы и зубы в прекрасном состоянии, тело – чистое совершенство и вечно прекрасное настроение! Через неделю после этого решения она попала в больницу. Хорошо что хоть ее родители оказались адекватными людьми и помогли убедить Сабину, что она сейчас отвечает за маленького человечка, а не только за себя. – Вы темные люди! Только представьте, что было бы, если бы все человечество отказалось от еды! Мы бы все стали здоровее, богаче, у нас появилось бы больше времени, а на планете стало бы меньше мусора, ведь все жители земли перестали бы производить продукты и поглощать их. Подумайте только, какое место в мире занимает пищевая промышленность и все, что с ней связано! Но все же она подчинилась мужу и родителям и стала есть овощи, фрукты, три раза в неделю позволяла себе орехи и семечки, но при этом твердила, что они отравляют ее организм. Перед родами Сабины совсем с ума сошла и заявила мужу, что рожать она будет дома, одна, в ванной. – Это вы не знаете, что творите! А я чувствую свой организм и знаю наперед, что будет. У меня открылся портал! У родителей не хватило терпения. Отец сам лично пожал руку Муслиму и сказал, чтобы он разводился и не мирился с «такой дурой». Мать все никак не могла вспомнить, где они допустили ошибку в воспитании и «как же так вышло, ведь она росла такой замечательной девочкой, а выросла идиоткой?» С открытым порталом Сабина стала вести себя не просто странно, а страшно. Муслим скооперировался с родителями, и они договорились с акушеркой и с клиникой неподалеку, чтобы те были начеку. Роды случились раньше срока на шесть недель, ребенка смогли спасти, но новоиспеченная мать устроила истерику: – Я бы и сама родила! Что вы вытворяете? Это моя жизнь! Я должна была родить сама, а вы вмешались в наши жизни, и теперь все пойдет не по плану! Все очень надеялись, что после родов Сабина придет в себя, но лучше не становилось, хотя малыш очень быстро восстановился и развивался согласно возрасту. И пока еще было грудное вскармливание, все думали, что у них, как у семьи, есть будущее. Ну ест Сабина только овощи и фрукты, молоко же есть, малышу хватает. Но когда сыну исполнилось полгода и молоко пропало, Сабина перевела себя на солнечное питание, а сыну выдавала пару морковок и яблок в день. Муслим устраивал скандал за скандалом, грозился закрыть ее в клинике для душевнобольных, Сабина поняла, что он не шутит, и стала не так активно пропагандировать свою позицию. В сексе Сабина отказала Муслиму сразу, как увлеклась солнцеедением. – Я накапливаю энергию в себе. И не могу растрачивать свою прану на пустяки. А любая прана растрачивается, когда человек предается сексуальным излишествам. Если я не управляю своей сексуальной энергией, то я не способна управлять своим сознанием! – возмущалась Сабина, когда Муслим требовал выполнение супружеских обязанностей. За глаза он называл ее праны паранойей и уже тогда понимал, что это к добру не приведет. Терпел он долго. Все это время Сабина общалась с сыном, как будто он абсолютно взрослый человек. Малышу было всего пару месяцев, а она наклонялась над кроваткой и спрашивала: – Там папа с работы пришел, ты будешь с ним общаться? И через секунду говорила Муслиму: – Он устал. Его энергия на нуле, оставь его, не трогай, он не хочет общения. Конечно, Муслим не слушал ее, брал малыша и носил на руках, чему она была ужасно недовольна и ворчала, что он портит сыну прану. К двум годам она сумела сделать так, что сын не воспринимал ни Муслима, ни с бабушку с дедушкой. – Я его спросила: Арнольд, я пойду помедитирую, ты останешься с бабушкой? Он мне сказал, что нет, он не хочет. Что мне, насиловать его? Да, прекрасное имя ребенку, конечно же, тоже было выбрано Сабиной. Муслим к тому времени так устал от семейной жизни, что уже не хотел спорить. Он сдался, и они развелись, когда Арнольду исполнилось два, и почти сразу случилось страшное и непоправимое. Сабина с сыном переехали в отдельную квартиру, и в один день, пока мать медитировала и «ела» солнце, сын сильно порезал ногу лезвием, которое нашел в ванной на полу. Рана кровоточила, мать перевязала ее бинтом и уложила Арнольда спать. За ночь она даже не подошла к нему проверить, как там рана, а утром сын уже умер. Потом уже у него обнаружили редкое наследственное заболевание, связанное с нарушением процесса свертывания крови – гемофилию. При таком заболевании можно умереть даже при незначительной травме, что и случилось с Арнольдом. Муслим два года не мог прийти в себя после смерти сына. Он совершенно отчаялся и был уверен, что больше никогда не женится и детей больше иметь не хотел. Где сейчас находится Сабина, Муслим не знал и мечтал забыть о ней, как о страшном сне, постоянно твердя Максиму: – Нельзя выбирать бабу по размеру груди или степени порядочности. Только по сердцу. А я, идиот, рассуждал о том, что у нее хорошая семья, что она будет верная и покорная. Тебе повезло, Сонька – твоя женщина, береги ее и не профукай! Но теперь Максиму Соня была не нужна. Зачем она ему, если ей хорошо с другим и плохо с ним? Его самолюбие было не просто задето, а вырвано с корнем. Кроме того, его охватила ревность и злость. Он пытался спрятать свою ранимость под маской мнимого безразличия, но чувство несправедливости, обиды и брезгливости сплелись в тугой узел и причиняли ему невероятную боль. Слова Сони сильно задели струны его гордости, заставив если не перейти в нападение, то спрятаться, скрыться и больше никогда не видеть ее. Радовал его только Матвей. – Пап, приезжай ко мне! У меня на следующей неделе будет четыре выезда на машине в Питер. И там меня никто не контролирует. Мы сможем два часа посидеть где-то в кафе и поболтать. – А увольнительную сможешь оформить? – Смогу. Приезжай! Максим решил, что на следующей неделе обязательно вырвется к сыну. Соня же продолжала работать в Балашихе у Жанны. Работа продвигалась быстро, хозяйка была неприхотливой: со всем дизайном легко соглашалась. От Вероники пару дней назад Соне пришло сообщение: «Срочно уехала в Штаты». Девушка сразу же набрала номер подруги, но он уже был отключен. Соня опять осталась одна. Еще в присутствии Анюты на работе она держалась, но дома, в квартире деда Гриши, на нее нападала меланхолия, мысли одолевала грусть, она куталась в плед, садилась на диван и ревела. Когда-то она так любила одиночество, оно ее успокаивало, дарило силы. А сейчас одиночество ее разрушало: по капле, по куску раздирало в клочья. Ей хотелось видеть Максима. Слышать. Обнять. Все уроки Вероники полетели в пропасть. Она никогда не научится себя любить больше, чем любит его. Даже и пытаться не будет. Не дано ей. Вот есть на свете люди, которые без ума от себя. И это хорошо. Молодцы. А Соня не такая. Не всем же быть одинаковыми? Очередное воскресенье девушка проводила в своей квартире. На кухне крутились двое рабочих, которые устанавливали новую мебель. Еще чуть-чуть, и у Сони будет готова квартира ее мечты. Только нет никакой радости от нее. Сонины грустные мысли прервал телефонный звонок. Это была ее родная сестра, Милана: – Привет, как ты? После того дня, когда сестра выставила ее за порог и поменяла замки, прошло четыре месяца. Соне не хотелось с ней говорить. И прощать не хотелось. Кроме того, девушка знала, зачем звонит сестра – ей срочно нужны деньги. Соня всегда помогала матери, да и Милане подбрасывала пару копеек. – Нормально, – сухо ответила девушка. – У нас беда случилась. – Милана молчала, надеясь, что сестра спросит, что же произошло. Но Соня не проронила ни слова, и тогда Милана продолжила: – Варю вчера арестовали. Ей подсунули наркотики. Срочно нужны деньги. Все-таки уроки Вероники не прошли даром. В другой раз Соня бы обязательно прониклась страшной и, самое главное, несправедливой ситуацией, но сейчас она сама себе удивилась, спокойно спросив: – Я здесь при чем? Твоя дочь – ты и разруливай. – А ты ее родная тетя! Неужели не поможешь? – Нет. И Соня положила трубку, а потом сразу же отключила телефон. Милана позвонила в квартиру через полчаса. Не дожидаясь, что ее сестра пригласит, она ворвалась и сразу обрушилась с обвинениями: – Ты понимаешь, что ей светит восемь лет? – Вот и отлично. Посидит, подумает, как дальше жить. А то вечно клубы и гулянки в голове. – Да как ты смеешь! Соня открыла входную дверь и указала пальцем на выход. Милана решила попробовать другую тактику. – Сонечка, ну кто нам поможет, если не ты? Ну, пожалуйста, ну родная моя! – Зря стараешься. У меня нет денег. Последние пятьдесят тысяч потратила на стулья для кухни. Милана разрыдалась: – Нам бы и не хватило пятидесяти тысяч. Варе светит восемь лет! Это минимум! Но если взять хорошего адвоката, то можно снизить срок. Пожалуйста, помоги нам! – Милана вцепилась в сестру руками. Но Соня выдернулась и еще раз повторила: – У меня нет денег. Все сбережения я потратила на ремонт в квартире. Все, уходи! – Так продай ее! – Милана опять поменяла тактику. – Тогда нам хватит и на адвоката, и отмазать ее от статьи. А сама переезжай к нам, в комнату Вари. Соня засмеялась, схватила сестру и попыталась вытолкнуть, но Милана цепко держалась за дверь. Тогда Соня прошла на кухню и попросила рабочих: – Ребят, там ко мне пришла непрошеная подруга, помогите, пожалуйста, выгнать ее. С меня – пицца. – Ах ты сука! Дрянь какая! А еще сестра называется! – заверещала Милана. Но когда увидела двух направляющихся к ней парней, вылетела из квартиры, громко хлопнув дверью. Сначала Соня радовалась, что так поступила. И даже гордилась собой. Но вечером пришло разочарование. Все же Милана ее родная сестра. И племянница нуждается в помощи. Кто, если не она, поможет? Соне необходимо было с кем-то посоветоваться, и она позвонила сыну и все ему рассказала. – Ладно, мам, не переживай так. Я обещал отцу не рассказывать, но придется выдать его. Он дал ей деньги. Час назад. – Она и к нему побежала? Где она его нашла? – Вроде позвонила и договорилась о встрече. Я случайно узнал. Набрал его, а он как раз с ней занят был. Потом вот рассказал мне и попросил тебе не распространяться. Соня молчала. Ей было ужасно стыдно за свой поступок. Все-таки сестра просила денег не на новый стол или диван. У нее настоящая беда случилась, а самый родной человек отказал в помощи… – Мам, приезжай ко мне? – Куда? – В Питер. Я на следующей неделе четыре дня буду в этом городе проездом, и мы увидимся. Снимешь ту гостиницу, в которой мы останавливались два года назад, и проведешь неделю тут. Отдохнешь, наберешься сил. А? Как тебе идея? – Замечательная! Сейчас позвоню своей заказчице и отпрошусь. Спасибо, сынок. Мне правда нужен отдых. И перезагрузка. И тебя так хочется увидеть! – Вот и отлично! Постарайся завтра утром выехать на «Сапсане». – Нет. Скорей всего я поеду сейчас на ночном поезде и уже утром буду в Питере. Сниму гостиницу и буду тебя ждать! – Супер! Ура! Мам, как я рад! Спасибо! – голос Матвея звучал таким счастливым, что Соня не выдержала и разревелась. – Мам, ну ты чего? – не понял сын. – Все хорошо. Соскучилась просто. – Завтра увидимся. Давай беги на вокзал! Соня сразу набрала Жанну, извинилась и отпросилась на неделю. Потом позвонила Анюте и сообщила о недельном отпуске. Подбежав к шкафу, она вытащила старый чемодан, рассмотрела его и поняла, что совершенно не хочет собирать вещи. Она кинула в рюкзак только документы, надела джинсы, водолазку, накинула куртку и вызвала такси.