Эпизод 3. Глава 2

— У вас с Кингом были какие-то отношения?

Она закатила глаза и издала стон недовольства:

— Да. Он был наставником, а я — стажером.

— Ты же поняла…

— А ты же понял, что я не собираюсь ничего рассказывать, если это не касается работы?

Аврелий сжал руль, скрипнув бежевой искусственной кожей.

— То есть, что-то было… — заключил он. — Я так и подумал. Вы ведете себя как бывшие.

Засранец намеренно провоцировал, чтобы Констанция выложила все начистоту. Пару секунд она скрипела зубами от злости, но потом все же выплюнула:

— Нет, мы не бывшие, между нами ничего не было, и он раздражает меня просто сам по себе. И это все, что тебе нужно знать. Теперь замолчи и следи за дорогой. И в следующий раз прежде, чем задавать подобные вопросы, думай, хочешь ли иметь дело с моим плохим настроением весь оставшийся день.

— Чего?! — воскликнул Аврелий. — Да я только с ним и имею дело! Хочешь сказать, все это время оно у тебя было хорошее?

Уже подъезжая к месту разрыва, Констанция набрала Клару и попросила назвать текущие места книжной активности. Они перебрали все точки, сверяясь. За это время Аврелий успел найти место для парковки.

— Что вы делали? — спросил он у Констанции, сбросившей Клару. — В чем вообще смысл карты? Если она показывает, где персонаж, почему мы не пользуемся ею все время?

— Эта карта — только снимок, — Констанция чуть подняла черный лист, — он не показывает активности в режиме реального времени. Персонаж на картах выглядит так же, как любая другая книжная активность, — она вздохнула, заметив напряженный взгляд стажера. — Мы не знаем, что из огоньков на карте — просто читатель, а что — сбежавший персонаж.

Аврелий кивнул.

— Поэтому мы с Кларой сравнили карты. Нашу и ту, что в Абонементе. Новых активностей не появилось, но некоторые старые исчезли. Где может быть персонаж?

— Мм… в месте разрыва? Он же мог остаться на месте?

— Именно. Его свечение и свечение разрыва могут быть слиты в одно. Эту версию мы отработаем первой — отправимся по указанному адресу. Какие еще есть варианты?

Аврелий нахмурился, разглядывая карту.

— Один из этих огоньков может быть персонажем? Он мог спрятаться под лавкой и уснуть, поэтому место светится и у нас, и в Абонементе.

— Чтобы отработать эту версию, можем пройтись по тем точкам активности, которые совпали у нас с Кларой. В первую очередь, конечно, проверим ближайшие к месту разрыва. Где еще может быть персонаж?

Стажер склонился к снимку близко-близко, но так и не нашелся с ответом.

— Персонаж мог исчезнуть с квадрата нашей карты, — пояснила тогда Констанция. — Нам доступен только фрагмент. А персонаж, может, уже петляет между колоннами у Казанского.

— Это очень интересно, Конс. Почему мы не пользовались этим раньше?

— В центре города, где более старая застройка, или за городом карта полезна. В Мурино, где на одной точке стоит дом на пятьдесят этажей с тысячью квартир, это просто бессмысленно. А иногда лучше не терять время на карту, а пытаться найти персонажа по горячим следам.

Разрыв случился в пятиэтажном доме. Черная арка, как пасть чудовища, поглотила книжников и выплюнула во двор-колодец. Стены сжимали здесь пространство, вызывая головокружение, темные окна молчаливо глядели друг на друга. Лишь в одном, на верхнем этаже, горел свет, проникая сквозь плотное кружево занавесок и рисуя черный силуэт герани на подоконнике.

— Думаю, нам туда, — Констанция указала на верхний этаж. — Обычно читатели не ложатся спать, едва оживив персонажа.

Вслед за этим Констанция по табличке на парадной попыталась высчитать номер нужной квартиры.

— Что не так с нумерацией в этих домах! — в сердцах воскликнула она. — Почему на втором этаже три квартиры, а на третьем — четыре? И почему пропущены номера шесть, восемь и девять?

Наконец, Констанция все же набрала номер на стареньком домофоне, и ей почти сразу открыли, даже не спросив, кто явился.

На пятом этаже сквозь щель между косяком и приоткрытой дверью на площадку проникала полоска теплого света. Едва ощутимо пахло вареной капустой. Раздавалась музыка советских времен, помехи подсказывали, что проигрыватель крутил виниловую пластинку.

Констанция и Аврелий переглянулись и вошли в квартиру. Похоже, это была не коммуналка, на что указывали всего одна куртка на вешалке, две пары ботинок и тапки на покосившейся полке. Хозяин появился спустя несколько секунд, продемонстровав неординарный наряд: пиджак, майка, трусы, высокие носки, а на голове — шляпа с пышным пером.

— Добрый день, мы по поводу книги, которую вы читали, — поздоровалась Констанция.

Это был ее стандартный заход: обычно, читатели, вызвавшие персонажа к жизни, сразу давали понять, что видели что-то необычное.

— Не-не-не, — взмахнул руками мужчина, помятый и явно пьяный.

На вид ему было за пятьдесят.

— Простите Христа ради, это у меня просто глюки, — признался он, приложив руку к груди.

— Разумеется, — кивнула Констанция, пройдя вглубь многокомнатной квартиры.

Складывалось впечатление, что мужчина жил здесь один: грязновато, многие двери приоткрыты, но из комнат не доносилось ни звука, если не считать знакомой мелодии из черно-белого кинофильма.

Констанция осторожно обошла мужчину, пытавшегося удержаться на ногах при помощи дверной ручки туалета. На белой, плохо покрашенной двери пластиковая плашка изображала писающего мальчика. У бабушки Констанции были такие же до ремонта: мальчик — на туалете и девочка — на ванной.

Пройдя в кухню, Констанция увидела на столе натюрморт, состоящий из бутылки водки, цветастой чашки с трещиной и трехлитровой банки огурцов, плавающих в мутной жидкости. Книг не наблюдалось.

Если на кухне хоть как-то прибирались, то в гостиной обнаружилась настоящая помойка. Из-за этого заметить брошенную в углу изумрудно-зеленую книгу удалось не сразу. Аврелий, не отстававший от Констанции ни на шаг, радостно воскликнул, заметив томик, и тут же схватил его в руки.

— Я бы не рекомендовал, молодой человек, — флегматично заметил хозяин квартиры, вошедший следом. — Хотя если вы не в стельку… с чего бы у вас была горячка? Попробуйте. Такие приключения! Такая удивительная динамика! Сам становишься… погружаешься туда… Я у матери просил сшить костюм мушкетера. И каждая палка становилась шпагой! Очень! Очень! Интриги, любовь! Мужская честь, дружба. Тогда уме-е-ели! Прям, знаете, до глубиныыыы этой… как ее, — он потряс руками в районе волосатой груди, там, где, видимо, по его мнению находилась душа, которую и потрясали романы Дюма.

— А кто ваш любимый персонаж? — уточнила Констанция, бросив взгляд на знакомое издание — у ее родителей на даче стояла вся серия.

Мама и папа любили Дюма, о чем несложно догадаться по имени, которое они дали дочери.

— Да теперь-то уж точно Миледи! — воскликнул мужчина и засмеялся нездоровым, пьяным смехом.

Констанция кивнула: они услышали достаточно. Уже стоя в дверях, она обернулась и уточнила:

— А куда она пошла сейчас?

— Миледи? — уточнил хозяин квартиры. — Не знаю. Просто вышла за дверь и… не то чтобы я пытался гоняться за глюками. Я и за вами не пойду.

— Что теперь делать? — поинтересовался Аврелий, едва они оказались на лестничной клетке.

— Оставим закладку, — отозвалась Констанция, выуживая из-под пальто книгу и деловито пролистывая страницы.

— Ты чего, украла у него Мушкетеров?

— Надо же как-то пополнять личную библиотеку, — с этими словами она открыла сумочку и извлекла две закладки, на которых был изображен черный скорпион.

Аврелий щурился, внимательно наблюдая. Констанция вложила одну закладку в чужую книгу, а вторую — в ловец, который мгновением раньше вытянула из безвольной руки стажера. Всучив Аврелию ловец обратно, Констанция принялась озираться. Не найдя ничего, что показалось бы подходящим, она тихонько отворила оставшуюся приоткрытой дверь в квартиру и, стараясь не издавать ни звука, запихнула томик Дюма на верхнюю полку шкафа в прихожей.

— Теперь следи за ловцом. Если закладка в нем завибрирует, значит, Миледи вернулась к месту разрыва.

— Думаешь, она снова сюда сунется? — удивился Аврелий.

Они стали спускаться на первый этаж. Каблуки Констанции громко стучали по широким потертым ступеням. Голоса охотников звучали гулко, растворяясь в бесконечной спирали лестниц.

— Персонажи испытывают притяжение к месту разрыва, — пояснила Констанция. — Не сразу, но спустя время их начинает тянуть к собственной книге. Иногда они оказываются поблизости, повинуясь инстинкту.

— Это очень полезная штука! Почему мы не пользовались ею раньше?

— Потому что нужен доступ к книге.

А иногда просто интуиция подсказывает: нет смысла оставлять закладку, надо действовать. Но такое стажерам не говорят. Им просто вываливают все это спустя год, выпив чуть больше, чем стоило бы, и портят корпоратив словами вроде: «Ну не ваше это, не ваше».

Констанция глубоко вздохнула.

— Сейчас пройдемся по ближайшим вспышкам активности и заодно опросим возможных свидетелей: зайдем в еще открытые кафе, бары. Тут, на Гороховой, немало заведений.

Пока они прочесывали район, Констанция велела Аврелию отыскать в интернете несколько новостных каналов Петербурга и начать мониторить их:

— Они любят писать о разных «фриках». Необычная дама в историческом костюме может привлечь внимание.

Однако все оказалось напрасно. Найти Миледи вблизи места разрыва не удалось. В соседних барах ее тоже не было. Переплет-детектор молчал, как и новостные каналы. В три утра Констанция обрадовала Аврелия, заявив, что поиски пора прекратить.

Но уже через пять часов они снова встретились в кафе неподалеку от места разрыва в надежде, что Миледи вернется, и закладка оповестит об этом.

— Такая охота мне по душе, — заявил Аврелий, кусая ароматную булочку с корицей.

Констанция сделала глоток крепкого американо и достала из сумки книгу.

— Долго, думаешь, придется так сидеть? — спросил Аврелий, бросив мимоходом оценивающий взгляд на обложку.

— Не знаю, но могу погадать по книге. Иван Иванов, скажи, долго ли нам придется ждать, пока непредсказуемый персонаж, сбежавший из книги, решит вернуться к месту разрыва?

Аврелий изобразил вялую улыбку, пока Констанция с преувеличенным интересом открывала издание на случайной странице.

— «Хватит задавать тупые вопросы», — прочитала она и сделала удивленное лицо. — Надо же, как совпало!

— Там нет такого, — буркнул стажер.

Констанция пыталась погрузиться в чтение, но не выходило. Обычно она спокойно сидела в засаде, а уж Иванов и вовсе не подводил: затягивая в свои истории, как торнадо — былинки на дороге.

Но в этот раз что-то было иначе.

Бессонная ночь, разумеется, давала о себе знать. Тяжелые тучи давили на город, но, несмотря на моросящий дождь, в кафе будто не хватало свежего воздуха.

Однако главным виновником неспокойного состояния Констанции был Аврелий, чьи мысли были явно написаны на помятом лице: «Почему мы теряем время?».

Спустя четверть часа она с хлопком закрыла книгу.

— Чего, не понравилось? — уточнил стажер, потирая красные глаза.

— Ты меня раздражаешь, — призналась Констанция.

— Тоже не ранняя пташка, да? — зевнул он, совершенно, кажется, не задетый.

Она обвиняюще указала на него пальцем:

— Ты сидишь и думаешь, почему мы пьем кофе, а не рыскаем по району.

— Конс, я полностью тебе доверяю, — он развел руками.

— Мы потеряли след Миледи. Она не в округе. Свидетелей нет, значит, она никуда не заходила: ни в бары, ни в магазины. Возможно даже, воспользовалась транспортом. Поэтому мы ждем, пока она сама вернется сюда. Как только она окажется вблизи от закладки, мы тут же бросимся навстречу. Это метод, десятки раз показавший себя эффективным, когда нет иных зацепок. Ясно?

Все это было сказано так, как будто Аврелий пытался спорить. На самом-то деле аргументы высказывал не стажер, а собственный внутренний голос. Он будто вопил: она не придет! Ищите иначе!

— Ясно, ясно, Конс, я же сказал, я ни на секунду не сомневаюсь в твоем профессионализме и опыте. Если ты так говоришь, значит, так и есть…

Повисла пауза.

— И да, — выплюнула, наконец, Констанция, — я действительно, когда не высплюсь, раздражительная.

Аврелий понимающе кивнул.

— Я даже начал замечать разные нюансы твоего настроения. Когда оно так себе, когда плохое, а когда чертовски плохое. Просто пятьдесят оттенков серого.

Констанция невольно фыркнула, пряча за этим невнятным звуком смешок. Они вновь погрузились в тишину.

— Представляю, как Миледи в своем платье пыталась рассчитаться в троллейбусе. Сто пудов, она коварством и притворством убедила кондуктора дать ей возможность проехать зайцем.

— Учитывая эпоху, из которой она к нам попала, Миледи скорее…

Констанция опустила книгу.

— Миледи попыталась бы поймать экипаж… — задумчиво произнесла она.

— У Исаакия есть парковка с каретами, — отозвался Аврелий живо. — Это совсем близко!