Эпизод 3. Глава 6

В машине Аврелий без умолку болтал, Констанция же напряженно смотрела в окно и по большей части молчала, иногда давая короткие ответы. На вопрос, что с ней, ответила уклончиво, мол, голова разболелась. От таблетки отказалась: как бы не так! Возьмет она у него из рук неизвестную пилюлю! А потом очнется где-нибудь за гаражами. Если очнется.

Кинг уже ждал их в своей квартире. Выглядел он напряженным, гостей проводил внимательным взглядом. В гостиной выдал Аврелию для примерки несколько комплектов одежды и предложил Констанции пройти в столовую, чтобы выпить чая.

Едва они оказались наедине, Констанция схватила Кинга за пиджак, притянула к себе, вынудив склонить голову, и горячо зашептала прямо в ухо:

— Я думаю, Аврелий — маньяк. У меня есть причины думать, что он убил свою девушку и держит труп в холодильнике. Но прямых доказательств нет. Я не знаю, что делать.

Артур издал смешок, отстранился и посмотрел на Констанцию, будто подозревая в попытке розыгрыша. Аккуратно сжав ее руки и попытавшись высвободиться, он негромко произнес:

— Молодец, Констанция, придумали что-то абсолютно новое. Что за идея в этот раз?

Она сердито стиснула зубы.

— Правда думаете, что я ехала бы через весь город, чтобы так глупо над вами пошутить? — прошипела Констанция.

— От вас я готов ожидать чего угодно, — отозвался Кинг, а затем, чуть поразмыслив, добавил. — Ну, с чего вы взяли, что Аврелий…

Она издала длинное «ш-ш», поражаясь отсутствию всякой осторожности. Нервно оглянувшись в сторону коридора, она оттащила Кинга к окну и быстро рассказала обо всем, что произошло в квартире стажера.

Кинг задумчиво кивал.

— Правильно сделали, что не стали пытаться выучить больше. Если ваши подозрения являются верными, вы могли оказаться в опасности. Быть честным, я впечатлен вашей осторожностью и продуманностью.

Да она перепугалась так, что даже думать здраво не могла! Какая продуманность? Констанция просто мечтала побыстрее покинуть дом на Новочеркасской!

Вообще в глубине души Констанция надеялась, что Артур убедит ее в несуразности обвинений, докажет, что Аврелий никого не убивал, и объяснит, что она просто паникующая женщина, которой стоит перестать читать в интернете канал «Ужасающие события Петербурга».

Когда этого не произошло, она напугалась еще больше.

— Давайте поступим так. Я пойду на вечер с вами.

— Ну уж нет! — тут же воскликнула Констанция. — И опять заберете персонажа себе?

Он придвинулся к ней еще ближе, чем прежде, заботливо сжал плечо и прошептал:

— Мы можем сражаться, Констанция, но я никогда не стал бы играть с вашей безопасностью. Я только беспокоюсь о вас, без намерения пользоваться шатким положением.

Она внимательно посмотрела на него, ощущая волнение уже другого толка, осознала, как близко они оказались, сделала шаг назад.

— Хорошо. Надо только объяснить это Аврелию.

Тот как раз вошел в комнату с довольной улыбкой на лице.

— Ну, я просто дворянин, а? — он манерно поводил плечами.

Пиджак был немного узок, но в целом Аврелий действительно выглядел как молодой повеса-бездельник, проматывающий состояние богатого дядюшки.

— Не зна-аю, — с сомнением протянула Констанция, критически оглядывая его со всех сторон. — Как будто что-то не то…

— Так, Конс, я десять минут завязывал этот платок. Инструкции в интернете нифига не понятные. Если ты скажешь снова переодеваться…

— Я просто подумала, что ты как-то слишком молод, — она потерла подбородок.

— Я на два часа старше, чем был у себя дома, — фыркнул он, любуясь на собственное отражение в дверце микроволновки. — Да и Миледи, кажется, примерно нашего возраста?

Констанция вздохнула. То, что она собиралась сказать, было совсем не в ее характере. Чтобы Аврелий ничего не заподозрил, стоило подобрать качественную аргументацию.

— Да, но если вспомнить книгу, она всегда выбирала в покровители взрослых, влиятельных мужчин.

— Д’Артаньяну было восемнадцать или около того, — возразил Аврелий. — Конс, ты, конечно, привлекательная, но мне кажется, Миледи все-таки не по этой части.

Она вздохнула. Не было смысла тянуть.

— Я имею в виду не себя. Я имею в виду Кинга, — она коротко кивнула в сторону Артура.

Как Констанция и предполагала, Аврелия потрясли ее слова. Несколько секунд он просто глядел на нее с открытым ртом, потом опустился за круглый стол и попытался что-то сказать, но так и не сумел закончить ни слова.

У нее мелькнула глупая мысль: «А что, если вот именно после этого он обозлится и решит убить?»

— Смотри, мы пойдем втроем и посмотрим, на кого она клюнет.

Аврелий смиренно вздохнул и вопросил, глядя в потолок:

— Как я буду жить и строить отношения с женщинами дальше, если между мной и тобой она выберет тебя?

Кинг заставил их выпить чая и даже сумел поддержать вежливую беседу с говорливым Аврелием. Констанция напряженно молчала, но от нее никто иного и не ждал.

Вскоре они выехали к месту проведения мероприятия. Выставка проходила в лофте, вход которого был оформлен искусственными деревьями с красными листьями. Небольшой баннер гласил: «Конструируя свет. Выставка художника Михаила Минаева».

Публика, прибывающая к месту события, выглядела не слишком пафосно, многие были одеты достаточно сдержанно, поэтому Констанция перестала переживать из-за своего зеленого платья — оно было элегантным, но все же не вечерним в полном смысле слова.

На входе Аврелий сообщил фамилию: «Иванов».

— Как оригинально, — пробормотала Констанция, и стажер неловко улыбнулся.

— У вас указан один спутник, — улыбнулась девушка, что встречала гостей.

— Пришлось дядю тоже взять, он приехал из Лондона посмотреть Петербург. Не оставлять же одного дома! — Аврелий обаятельно улыбнулся ей. — Миша в курсе, он не против.

— How do you do? — со своими самым британским акцентом произнес Кинг. — Это есть выглядеть splendid! Этот выставка есть marvelous! — протянув «а» в последнем слове, он оглядел пространство.

Девушка растерялась, но в конечном счете позволила пройти.

Когда все трое оказались у фуршетного столика, Кинг хлопнул Аврелия по плечу:

— А ты хорош.

Констанция тут же вспыхнула: хоть бы раз он это ей сказал! Она, будучи стажером, из кожи вон лезла, чтобы получить хотя бы одобрительный взгляд.

— Да, есть категория людей, умеющих очаровывать окружающих, — проворчала она. — Про таких соседи потом говорят: «А с виду и не скажешь».

Аврелий рассмеялся. Как-то неестественно, на ее взгляд.

Констанция подхватила бокал шампанского с подноса проходящего мимо официанта и быстро сделала большой нервный глоток.

— О!.. О!.. — начал заикаться официант, — это… уже пили. Новые бокалы вот там.

Повисла пауза. Она сглотнула.

— Если что, сегодня без поцелуев, — скривился то ли с искренней, то ли с фальшивой брезгливостью Аврелий.

Официант, отчаянно краснея, удалился. Кинг воспользовался зашитым в ДНК умением сохранять невозмутимое лицо в любой ситуации, и только глаза его смеялись.

— Я тебе сейчас отвешу подзатыльник, — процедила Констанция, глядя на кривляния стажера.

«И не посмотрю, что маньяк», — подумала она.

— Прости! Аленка, моя бывшая, могла из моей чашки спокойно попить или щеткой моей зубы почистить, а меня от этого прям выворачивает. Вот удивительно, крови там, мяса, кишок, не боюсь вообще. Но чужие слюни…

У Констанции по коже побежали мурашки. Аврелий казался таким же, как всегда: радостным, бодрым, беззаботным. Но можно ли было счесть его слова за предупреждение?

Тем временем в зале началась суета, и все трое посмотрели в сторону входа: в помещение вплыл Михаил Минаев. На руке у него, как и накануне вечером, висела Миледи.

Красивая, статная блондинка с заостренными чертами лица и цепким взглядом, она привлекала внимание, вызывала желание разглядывать. Но вместе с тем ощущалось в этой женщине что-то порочное. Здесь, должно быть, включалась способность персонажа вызывать яркие эмоции, и именно те, что хотел автор.

— Не так я ее себе представлял, конечно, — заметил Аврелий негромко. — Артур, а когда ты ловил Миледи, как она выглядела?

— Всегда материализуется усредненный образ, — ответила за Кинга Констанция. — Нечто общее из реального описания и того, как основная масса читателей представляет себе персонажа. Поэтому герои, сбежавшие из культовых книг, всегда выглядят примерно одинаково.

— Пока не выходит новая экранизация, — заметил Кинг. — Помните Евгения Онегина, который стал похож на Ральфа Файнса?

Констанция кивнула. Затем, понизив голос, она предложила разделиться. Мужчины должны были демонстрировать, насколько они богаты. У обоих были ловцы. Констанция же намеревалась подсторожить персонажа у дамской комнаты. Увы, у нее ловца не было, поэтому было решено, что, едва Кинг или Аврелий заметят, как Миледи идет в сторону туалетов, они сразу же передадут свой ловец Констанции.

Первые сорок минут охота проходила довольно скучно. Все полотна, сколько хватало взора, были изучены Констанцией с предельной тщательностью, оставалось разглядывать гостей: те хоть немного развлекали. Одни с умными лицами изучали всполохи белого и желтого на разных темных фонах. Другие отмечали тонкое, продуманное сочетание брюта и канапе с креветками.

Миледи иногда появлялась в поле зрения Констанции, иногда исчезала в толпе. Неизменно рядом находился Минаев. Можно было бы подумать, что он водил девушку с собой, но скоро стало ясно: он держал ее так же, как кольцо держит палец. Ловко создавая иллюзию подчинения, руководила в этой паре она.

Наконец, хозяин мероприятия оказался в двух шагах от поста Констанции, и она взволновалась. Сейчас был отличный момент, чтобы увлечь Миледи разговором и увести ее из помещения. Но ловцы все еще оставались у Кинга и Аврелия, а те хоть порой и выныривали из моря незнакомых лиц, затем в нем же растворялись. Констанция надеялась, они вели наблюдение за целью и держались неподалеку.

Подплыв к паре со стороны Миледи, Констанция встала достаточно близко и едва ли не в ухо той произнесла:

— Интересный народ, эти художники, а? Интересный, но… сложный.

Минаев этого, разумеется, не слышал: он увлеченно общался с кем-то из гостей.

— Чем больше в сердце гордости, тем бывает труднее покорить его, — отозвалась Миледи, — но оттого лишь ценнее награда.

— А награда — это…

— Любовь, конечно же, — Миледи томно улыбнулась и оглянулась на неожиданную собеседницу.

Констанция наигранно рассмеялась.

— Любовь? — выдохнула она. — Только не говорите, что верите в любовь.

— Я не только верю, — снисходительно отозвалась Миледи. — Я постоянно ею пользуюсь.

Затем она окинула Констанцию более внимательным взглядом. Зеленое платье должно было показаться даме из Франции семнадцатого века верхом откровенности: если к декольте не возникло бы вопросов, то повторяющий фигуру силуэт и длина до колена, конечно, считались бы недопустимыми.

Неизвестно, о чем подумала Миледи, но сказала она следующее:

— Если у меня и осталась какая-то вера, то это вера в человеческие слабости. И любовь — одна из них.

— Зачем позволять себе такие слабости? Чтобы затем плакать по ночам в подушку?

Разговор должен был показать Миледи, что новая знакомая холодна и рассудительна и кое-что смыслит в том, как получать от мужчин пользу, оставляя сердце в безопасности. Однако от пронизывающего взгляда голубых глаз Констанции сделалось не по себе — будто ее видели насквозь.

— Слабости я позволяю не себе, а другим, — говорила Миледи слегка насмешливо, точно ее забавляли слова собеседницы. — Каждый человек склонен или к пороку, или к слепой вере. И то и другое для меня — инструмент, а когда надо — оружие.

Констанция хотела ответить, но не успела: Минаев потянул за собой спутницу, указывая на фуршетный столик. Та бросила на прощанье взгляд, кажущийся двусмысленным, хотя какой подтекст мог в нем скрываться, было не очевидно.

Как просто было бы поймать Миледи — руку протяни, и конец охоте. Но не только толпа была помехой: Минаев, конечно же, начнет выяснять, что случилось с бедняжкой. «Брэдбери» за такое спасибо не скажут.

Значит, следовало разлучить парочку и дать Минаеву понять, что Миледи — или как там она представилась — покинула его навсегда.

Констанция заметила Кинга и Аврелия и поманила обоих.

— Подойдем к ним втроем, — заговорила она быстро и твердо. — Артур, мы с вами отвлечем Минаева, Аврелий, ты должен увести Миледи и при первой же возможности воспользоваться ловцом. Артур, спустя пару минут оставьте нас с Минаевым наедине. Я внушу ему, что ждать возвращения Миледи не стоит. Когда он начнет проявлять ко мне интерес, убедитесь, что Аврелий все сделал, подойдите и сделайте вид, якобы вы — мой спутник. Позовите меня с собой. Лишите его надежды на то, что наше с ним знакомство продолжится.

Если Аврелий просто кивнул, то Кинг несколько секунд смотрел на нее взглядом, каким прежде окидывал картины на этой выставке. Любопытство, удивление, желание рассмотреть детали.

С художником он решил вновь разыграть английскую карту.

Однажды Кинг заметил, что русские очень любят иностранцев: он признался, что нигде не встречал такого интереса к себе, как в России.

— Good afternoon, mister Minaev. Я подойти, чтобы выразить astonishment, — русский Кинга моментально стал хуже на несколько уровней. — Как это говорится? У-див-ле-ни-е. Impressive! Very impressive! Какой colors, какой light! Очень мастеровито! О, позвольте представить себя, Артур Кинг.

Минаев расплылся в улыбке, протянул руку для рукопожатия. Кинг глуповато расхохотался:

— А, вы русский очень любит жать рука!

— Да, да, традиция…

— О, традиция! I love russian traditions! Еще традиция целовать, да? При встрече целоваться все!

Кинг полез к Минаеву, и Констанция его одернула с вежливой улыбкой.

— Артур, не думаю, что стоит это делать. Сегодня это не очень распространено и может быть воспринято…

— Давайте лучше поднимем бокалы! — предложил Минаев. — Выставка только что приобрела международный масштаб!

Пока Кинг продолжал нарочито громко изображать чокнутого британца, Аврелий тихонько о чем-то переговаривался с Миледи. Она сперва лишь бросала на него косые взгляды, как на назойливого попрошайку. Затем что-то из его слов заставило ее застыть. На мгновение изумленно замерев, Миледи впервые с начала беседы повернулась к Аврелию и посмотрела ему в лицо. Ее взгляд изучал мягкие черты, будто ища хоть что-то знакомое.

Аврелий же вдруг протянул руку и коснулся плеча Миледи, укрытого атласным рукавом элегантного платья. Со стороны это походило на дружелюбный жест, но миловидное женское лицо переменилось, черты его заострились, светлые глаза вспыхнули яростью и страхом. Аврелий, должно быть, намекнул, что знает про клеймо преступницы на ее коже.

— Вы восхитительно дерзки, доблестный шевалье, — услышала Констанция ответ Миледи. — Но готовы ли понести наказание за свою дерзость? Без вашей готовности потерять голову за свои слова они ровным счетом ничего не стоят.

— Я готов сложить по голове за каждое, — отозвался Аврелий, совершенно неожиданным образом перевоплотившись: и манеры его, и речь стали более зрелыми, изящными и несколько пафосными, как раз в тон книге. — Я готов сложить сотню голов, если хотите, но чужих. Своя нужна мне, чтобы иметь возможность говорить и дальше.

— Тогда и слова, вероятно, не ваши? Кто отправил вас? Кому вы служите?

Аврелий протянул ей открытую ладонь, чуть склонился, чтобы ответ услышала только Миледи. Она с сомнением посмотрела на Минаева, на протянутую руку, на Аврелия, затем незаметно сделала шаг к стене, поставила бокал с игристым на поднос проходящему мимо официанту, скользнула вдоль огромного полотна с красным светящимся треугольником и пошла прочь. Это было явное приглашение продолжить беседу, поэтому Аврелий отправился следом.

Пока Минаев не заметил пропажи, Констанция активно включилась в их с Кингом разговор и прямо во время беседы достала из сумочки красную помаду и обновила цвет. Минаев сперва просто бросил взгляд на алые губы, затем впился внимательным взглядом в лицо, прищурился.

— Вы же!..

Уловив интерес — хорошо, возможно, это было возмущение — она кокетливо рассмеялась.

— Вижу, вы все-таки меня узнали, — ослепительная улыбка, — да, признаюсь, я не администратор отеля. Я… ваша большая поклонница.

Черты лица художника смягчились. Он словно бы скромно улыбнулся, хотя вся поза выдавала уверенность в собственном таланте и привлекательности. Он очень легко принял мысль о том, что это могла быть влюбленная в его творчество женщина.

— Приятно это слышать, — произнес он без прежней воинственности. — Хотя, — тут он якобы строго нахмурился, — преследование — не лучший способ завязать со мной знакомство.

Она снова рассмеялась. Должно было получиться очаровательно. По крайней мере, Минаев едва заметно изменил позу и оказался ближе, будто перетек на несколько сантиметров вперед.

— Я случайно заметила вас в том отеле, захотела познакомиться, но затем увидела вашу спутницу в номере и поняла, что моя компания будет лишней. Вот и сказала первое, что в голову пришло.

— Третий — никогда не лишний, — улыбнулся Минаев, обнажив зубы.

Констанция на мгновение застыла с приклеенной улыбкой, но быстро вернула себе невозмутимость:

— Я расстроилась, обнаружив вас и сегодня в компании той милой девушки. Но рада, что она все же оставила вас.

Минаев изменился в лице, окинул зал взглядом.

— Что значит, оставила? — уточнил он. — Где Анна?

— Ах, не все ли равно? — Констанция повела плечом, но затем заметила напряженный взгляд художника, изучающий толпу, и ответила. — Как я поняла, за ней пришел ее муж.

Минаев казался ошарашенным. Кинг, некоторое время молча наблюдавший за диалогом, вдруг заметил:

— Да, конечно же, он definitely мужь. Я думал, вы знать? Этот мужь познакомиться в паб. Он сказать, его жена друг с художник с выставка. И приглашил нас сюда. Он сказать, его жена любить убегать из дом и выставлять себя poor and homeless.

— Бедной и бездомной, — на всякий случай перевела Констанция.

Но Минаев, кажется, не нуждался в переводе. Может быть, он не знал английского на должном уровне, но уловил смысл истории и без Upper-intermediate.

— Я искренне считал, что ей нужна помощь… — растерянно проговорил он.

— Понимаю… — кивнула Констанция и сжала его предплечье. — Это так благородно. А говорят, рыцарей больше нет…

Кинг вообще-то собирался уходить? Собирался, как условились, убедиться, что Аврелий поймал Миледи, а затем забрать Констанцию? Минаев оказался интересным человеком, и выставка у него получилась что надо, но за окном давно стемнело: пора бы завершать охоту.

Она заговорила о полотнах, и Кинг, наконец, ускользнул. Вернулся он довольно быстро, сжал ее талию и напряженно произнес:

— Дорогая, we have to go. Пора уходить.

— Что такое? — произнесла она будто бы нехотя.

— Я понять, что нужно вернуться в hotel до десять часов, я имею telephone call.

Сказав это достаточно громко, Кинг склонился к ее уху и прошептал:

— Миледи зарезала Аврелия.

Звуки исчезли, мир превратился в множество пляшущих пятен.

Даже не попрощавшись с Минаевым, Констанция поспешила за тянущим ее Кингом. Они вышли к гардеробу — маленькой комнатке, набитой пальто и куртками. Там, на полу, ровно в центре, скрючившись, сидел Аврелий. Он тихонько постанывал. Живой! В сознании! Будь проклят Кинг и его неидеальный русский!

— Нужно отвести его в машину, — тихо и торопливо сказал Артур. — Миледи поймана, можем уходить.

Констанция упала на колени рядом со стажером, на мгновение ощутив полную растерянность и беспомощность. Из-за того, что Аврелий прижимал руку к боку, серьезность раны оценить не представлялось возможным.

— Что произошло? — спросила она.

Аврелий взглянул на нее, и она заметила, что лоб его покрылся потом, щеки побледнели.

— Она пырнула меня ножом, — сквозь зубы проговорил он. — Я увернулся, так что, кажется, лезвие прошло по касательной.

— Звоните Юджину, — распорядилась Констанция через плечо, а потом снова обратилась к стажеру. — Дай посмотреть на рану.

— Я уже, он перезвонит, — прокряхтел Артур, пытаясь помочь Аврелию встать.

Вдвоем они все же поставили стажера на ноги, после чего Констанция расстегнула ему пиджак и задрала рубашку. Рана выглядела жутко, но, кажется, и правда не смертельно: полоса, рассекающая бок, была длинной, кровь не хлестала, а просто медленно стекала под ремень брюк. Значит, нож и правда не вошел глубоко и, скорее всего, просто оставил глубокий порез.

Констанция схватила с плечиков свое пальто и, держа его в одной руке, второй приобняла Аврелия так, чтобы не видно было крови.

«Платью конец», — эта мысль появилась и исчезла.

Кинг поддерживал раненого с другой стороны. Втроем они вышли на улицу. Холодный ветер дунул в лицо, лизнул колени влажным дыханием Невы.

Когда они сели в машину, и Констанция достала из бардачка влажные салфетки, перезвонил Юджин. Он сообщил, куда можно было привезти Аврелия.

Принимая во внимание секретность их деятельности, с ножевым ранением ехать в обычную больницу было никак нельзя. Требовался врач, который не станет вызывать полицию и задавать неудобные вопросы. Конечно, если с Аврелием все будет в порядке, он и сам скажет, что не имеет претензий к пырнувшей его дамочке, однако, если дело примет серьезный оборот… полицейские расследования Библиотеке ни к чему. К счастью, у них были связи во всех нужных сферах, в том числе, в медицинской.

Путь предстоял недолгий, клиника находилась на Васильевском острове, в двадцати минутах от места происшествия.

Одной рукой вращая руль машины Аврелия, свободной Артур сжал дрожащие пальцы Констанции. Она высвободилась. Ей просто хотелось заорать, чтобы выпустить немного напряжения, страха и чувства вины. Объятия и прочие проявления поддержки были ни к чему.

— Так что с Миледи? — спохватилась вдруг она.

Стажер попытался ответить, но Кинг его перебил:

— Когда я отправился для поиска Аврелия, то нашел его в гардеробе. Вошел в комнату и увидел Миледи с окровавленным ножом. Аврелий держал ее, но было очевидно, что не протянет долго. И тогда я поймал ее при помощи ловца.

— Ну, конечно же, вы ее поймали! — воскликнула Констанция.

Притормозив у светофора, Кинг бросил взгляд, полный смешанных эмоций.

— Я не претендую. Запишите этот балл на себя.

Констанция откинула голову назад, уткнувшись затылком в сидение.

— Да плевать на баллы, — она устало прикрыла глаза. — Хоть всех персонажей себе заберите. Хоть вообще все, что у меня есть: квартиру, велосипед, стол, помаду, Аврелия, если выживет, он ведь вам пришелся по душе больше, чем я.

— Вы не в себе, — констатировал Кинг. — Я понимаю. Но не принимайте торопливых решений. Помада может вам еще пригодиться.

— Господи, если он умрет, — простонала, наконец, Констанция, не в силах больше держать рвущиеся наружу слова, — это будет полностью моя вина!

— Я не собираюсь умирать, — подал голос Аврелий с заднего сиденья.

— Такое мало кто планирует, — отозвалась Констанция.

Артур же задумчиво произнес:

— Да, должен отдать вам должное, когда вы проходили стажировку, не предпринимали никаких попыток погибнуть во время дежурства. Занялись этим уже на самостоятельной службе. Думаю, я должен быть благодарен.

Она нервно потерла лицо, оглянулась на заднее сидение.

— Больно, но не смертельно, — заверил ее стажер.

Констанция лишь тяжело вздохнула:

— Надеюсь, заражения не будет…

Кинг уговаривал ее уехать домой, но Констанция не успокоилась, пока не дождалась от врачей уверений, что жизни Аврелия ничего не угрожает.

Остаться в палате ей не разрешили, но поклялись, что сделали все необходимое. Теперь Аврелию нужно было просто как следует отдохнуть.

— Вам тоже, Констанция, — мягко заметил Кинг.

Она взглянула на часы. Дело близилось к двум часам ночи.

— Поеду сразу в Библиотеку, — сказала она.

— У вас платье в крови, — напомнил Артур, вынудив ее опустить взгляд на темные пятна в районе живота.

Он вызвал такси, которое сперва завезло домой задремавшую в дороге Констанцию, только потом — Кинга, хотя это был приличный крюк.

Утром, перед тем как идти в Библиотеку, она поехала в больницу. Там, в коридоре рядом с палатой, стояли двое — парень и девушка. На вид — примерно того же возраста, что и Аврелий. Молодой человек держал в руках увесистый пакет. Девушка что-то энергично ему шептала.

— Жди здесь тогда, — раздраженно сказал ей спутник и вошел в палату.

Констанция подошла к двери, однако входить не торопилась.

— Здравствуйте, а вы к Аврелию? — поинтересовалась она и, как умела, дружелюбно улыбнулась.

Девушка, довольно миловидная, с длинной русой косой и большими голубыми глазами, подозрительно оглядела Констанцию с ног до головы.

— Мой парень — к Аврелию, — ответила она с сомнением. — А вы?..

— Алён, — из палаты высунулся молодой человек, — зайди. Ну… зайди уже.

Констанция застыла.

«Алён?»

Принимая во внимание поведение девушки, можно было предположить, что ту связывали с Аврелием какие-то отношения. Учитывая имя… Выдохнув, Констанция даже улыбнулась: какое облегчение, Аврелий не был маньяком! Разумеется, никто не мог сказать наверняка, какие у него были планы: все-таки странички браузера на компьютере Констанции не привиделись. Но, похоже, он не держал неверную возлюбленную в холодильнике.

Алена распахнула дверь в палату широко и решительно. Аврелий бросил взгляд в ее сторону и сразу заметил Констанцию. Вместо того, чтобы приветствовать нерешающуюся войти девушку, он воскликнул:

— Конс!

Та обошла застывшую Алену и подошла ближе к кровати. Аврелий оказался единственным пациентом, кровать тут стояла одна. Его приятель выкладывал на шаткий стол какие-то гостинцы, новую зубную щетку, книги.

— Я тебе какой-то новый детектив привез, — заметил тот, глядя, впрочем, не на обложку, а на Констанцию. — Как ты любишь, с маньяками, кровищей…

— Я не люблю, мне просто интересна механика, за счет чего создается саспенс, как автор раскручивает историю, подкидывает подсказки... И как косячит… — тут он глянул на Констанцию, словно бы предлагая ей включиться в разговор. — Некоторые ленятся банально погуглить, как отрубить голову. В одной книге маньяк вырезал жертве почки со спины. У меня это сразу вызвало вопросы, я полез искать…

Пока он распинался о триллерах и анатомии, Констанция улыбалась. Вот и нашлась разгадка настораживающей истории поиска в его браузере!

— Ну да ладно… — выдохнул, наконец, Аврелий и сжал руку Констанции. — Как… как моя леди?

Алена недоверчиво охнула. Друг Аврелия застыл с помидорами в руках.

— Все хорошо, — многозначительно отозвалась Констанция. — Я еще не была на работе, поэтому не знаю, как выглядит наша таблица. Но, как только проверю, смогу сказать наверняка.

— Не хочешь нас представить? — поинтересовался приятель Аврелия.

Алена, наконец, медленно прошла в палату, прикрыв за собой дверь, и села на свободный стул.

— А, да. Это Констанция, мы работаем вместе. Конс, это Тоха, мы учились вместе. А это… Алёна.

— А, так это ваша розовая зубная щетка стоит в стаканчике, — уточнила Констанция с улыбкой, подтрунивая скорее над стажером, чем над девушкой.

Но та отреагировала шокированным взглядом и изумленно распахнутым ртом. Это было не восторженное удивление, нет. Алена казалась едва ли не оскорбленной.

— Так вы двое!.. — воскликнул Антон счастливо. — И ты молчал!

Повисла пауза. Констанция мысленно отмотала всю сцену назад и поняла, как, должно быть, эти двое восприняли состоявшуюся беседу. Но не успела она разуверить их в сделанных выводах, как Аврелий накрыл ее руку ладонью и, неловко улыбнувшись, заявил:

— Да, не хотел торопить события. Но теперь уж чего… думаю, нет смысла скрывать. Да, Конс? — и взглянул на нее щенячьими глазками.

Она подняла бровь. Он поцеловал ее пальцы.

— То, что тебя вчера чуть не прикончили, — произнесла Констанция мрачно, выдержала паузу, в которую стажер должен был покрыться холодным потом, и завершила, — не повод посвящать всех в наши отношения.

— Это мои друзья, — улыбка Аврелия, которая до этого выглядела слегка неестественно, после ее слов стала куда шире и радостнее.

Констанция посмотрела на Антона, на Алену, вздохнула.

— Что ж. Боюсь, мне нужно бежать. Приятно было познакомиться.

А затем склонилась к Аврелию и прошептала ему в ухо:

— Расплата будет жестокой.

Мстительно оставив отпечаток красной помады на щеке, она покинула палату.

В Библиотеке ее встретила странная, давящая атмосфера. Дама на проходной с каменным лицом глядела в столешницу. Те немногочисленные книжники, что перемещались по холлу и лестнице, разговаривали будто тише обычного, на лицах было странное выражение то ли страха, то ли растерянности.

Констанция прошла в круглый зал с картотекой. И там все говорили и двигались с непонятной осторожностью.

В офисе охотников стояла оглушающая тишина. Обычно здесь царило оживление: кто-то болтал с коллегами, кто-то разговаривал по телефону, кто-то стучал по клавишам клавиатуры. Но в этот раз привычную суету сменило траурное молчание.

— Что случилось? — спросила Констанция, окинув взглядом коллег.

Ей ответила Арина:

— Клара умерла.