Эпизод 5. Глава 5

— О! — Таня с надеждой посмотрела ей в глаза. — О, мне нужно всего несколько минут, чтобы привести себя в порядок! И какое-нибудь простое платье. Я обязательно верну.

— Послушайте, это вообще не то, как я планировала провести вечер…

— Я понимаю, — многозначительно произнес Кинг, — вы двое имели другие планы. Однако если вы немного поможете Танье, я буду очень благодарен. И не только на словах.

Несколько мгновений они глядели друг на друга. Раздался звонок, Констанция отошла на пару шагов и взяла трубку. Это был Аврелий:

— Конс, срочно в номер! Где ты сейчас?

— Собираюсь домой…

— Скинь адрес, я заеду. У меня есть кое-что по Русалочке!

Иронично, что Аврелий оказался единственным человеком, которого Констанция сейчас действительно хотела видеть у себя дома. Но следовало сперва разобраться с залитой супом Татьяной.

Тяжело вздохнув, Констанция согласилась предоставить пострадавшей временное убежище, душ и платье.

Им сделали скидку, Илья оплатил счет, и вчетвером они отправились в студию на Благодатной.

Шли молча. Точнее, Кинг приобнимал Татьяну и шептал ей что-то успокаивающее. А Илья и Констанция шагали следом в тишине.

Она открыла квартиру, они оказались в крохотной прихожей, которая переходила в небольшое помещение с кухней, кроватью и письменным столом. Констанция проводила Таню в душ, достала из единственного шкафа полотенце и не самое любимое платье.

Мужчины все это время сиротливо стояли на придверном коврике.

— Ну, проходите, — без капли радушия произнесла Констанция. — Не будете же вы там десять минут стоять.

— А у вас есть тапочки? — уточнил Кинг.

«Какие, блин, тапочки?» — хотелось спросить, но прозвучало другое.

— Нет, я не хожу в тапочках и не приглашаю гостей.

Кинг снял ботинки и прошел внутрь, сразу оказавшись рядом с Констанцией, так как большую часть комнаты занимала кровать.

— Тапочки — это так гостеприимно.

— Не в этой квартире, — отрезала Констанция и села за круглый обеденный стол.

Илья продолжал стоять в прихожей, озираясь.

— Почему ты снимаешь такую крохотную студию? — спросил он с чем-то вроде претензии и осуждения в голосе. — Это даже квартирой трудно назвать… Больше похоже на номер в отеле. Еще и дом без лифта. Я понял бы денежный вопрос, но знаю твою зарплату.

Констанция не стала отвечать, просто скучающе подперла подбородок кулачком.

Ей было жутко некомфортно от того, что Кинг — да и Илья — оказались в ее жилище. Все здесь будто бы выдавало ее маленькие секретики. На рейле висело три подготовленных комплекта рабочей одежды. На письменном столе лезли из распухшей косметички три тюбика помады разных оттенков красного. Там же стоял флакон туаленой воды, который она предпочла бы скрыть от Кинга. Он сам пользовался именно этим ароматом, достаточно универсальным, чтобы подходить и женщине, и мужчине. Однажды в Москве Констанция увидела знакомую упаковку в магазине и решила, что теперь такой запах, резковатый и вместе с тем благородный, подходит ей. Он просто был очень хорош, Артур же, заметив флакон, мог подумать, что она держала у себя эту воду из каких-то сентиментальных побуждений.

На полке над кроватью стояло несколько книг, и ни одна не претендовала на звание «боллитры» или хоть сколько-то интеллектуального чтения. Это вам не коллекция Достоевского у Кинга. Пара нашумевших хитов прошедшего года, четыре книги Ивана Иванова, нонфик из серии «Как работать на работе и не мечтать убить коллег».

Самым неловким, пожалуй, было то, что ее кровать, хоть и заправленная, не имела покрывала и потому выглядела особенно беззащитно и откровенно.

— Если у тебя какие-то трудности с арендой, можешь просто сказать мне, я все решу, — настаивал Илья. — Найдем квартиру рядом с Библиотекой, но в которой способны поместиться хотя бы три взрослых.

— Мне не нужно даже два, — отрезала Констанция, серьезно посмотрев ему в глаза.

Она все еще сердилась, что он так бестактно выдал их тайну. Она предпочитала держать правду об их романе в секрете ото всех, и особенно — от Кинга. Себе она это объясняла тем, что не хотела, чтобы кто-то думал, будто ее достижения на службе связаны с личными отношениями между нею и человеком, занимающим высокий пост.

Кинг по-хозяйски налил в чайник воды и включил его, нашел в верхнем ящике чай. Это было несложно, так как ящика имелось всего два.

Илья разулся, прошел вглубь. Он был выше Артура и, пожалуй, шире в плечах, поэтому, казалось, занимал полкомнаты. Оглядевшись, Илья присел на край кровати.

Констанция поймала себя на том, что начала нервно трясти ногой, и усилием воли остановилась. Когда Кинг спокойно, будто делал это ежедневно, открыл маленький холодильник и достал оттуда молоко, она прикрыла глаза, надеясь открыть их и не увидеть в комнате никого.

— Молоко вышло, — заключил Артур, отставляя бутылку в сторону.

— Скажите спасибо, что оно вообще там есть.

— Не испытываю никакой благодарности, — отозвался он с мягкой насмешкой, — так как все равно не могу воспользоваться просроченным продуктом.

— Не многовато ли вы от меня ждете, Артур? Тапочки, молоко, душ для вашей девушки.

Ему хватило совести смущенно улыбнуться и вернуться к приготовлению чая.

Тяжелую, тягучую тишину разорвал стук в дверь. Констанция счастливо распахнула ее и впустила внутрь Аврелия.

— Конс, короче… Э-э? — изумленно протянул он, во все глаза глядя на Кинга и Илью. — Что это тут у вас?

— Научный консилиум, — бросила Констанция, обдумывая, где лучше поговорить со стажером.

— А вы здесь что делаете? — поинтересовался Илья сурово.

— Э-э…

— Это по работе, — отмахнулась Констанция и снова открыла дверь. — Поговорим в коридоре.

— Постойте, постойте, — остановил их Кинг.

Он оставил чашки и подошел к ним.

— Над чем вы работаете? Разрывов не было, все сидят без дела.

— Старый висяк.

— У вас нет висяков.

Констанция начала сердито дышать. Откуда, интересно знать, ему было известно состояние ее дел?

— Разумеется, я узнавал, — ответил он на невысказанный вопрос. — Раз уж мы решили участвовать в соревновании, я должен был узнать всю информацию о… о враге.

— О сопернике, — подсказал Илья.

— Да, о сопернике, спасибо.

— Тогда я не буду ничего вам объяснять, узнаете все из своих надежных источников! Идем, Аврелий, расскажешь мне, что у тебя есть.

И они вышли в коридор.

— Аврелий? — ошарашенно произнес стажер. — Меня повысили или вроде того?

— Не расслабляйся, Марк Ульпий, что тебе удалось выяснить?

Констанция дотащила его до окна, за которым улица уже давно погрузилась в чернильную тьму со вспышками теплого света от фонарей и проезжающих машин.

— Короче, кое-кто из официантов реально вспомнил девушку в красном свитере, потому что в нее вцепилась одна гостья. Дело было примерно так: Русалочка зашла на борт и прошла мимо администраторов, вошла в зал, где какая-то дама схватила ее за руку и спросила, танцует ли она. Ну, в плане не пыталась пригласить на танец, а интересовалась родом деятельности, поняла, да? И Русалочка кивнула, что танцует. И дальше вроде как эта дама усадила ее к себе, покормила, и они ушли вместе. О чем они говорили во время обеда, никто не знает. Куда ушли, тоже.

Констанция нахмурилась.

— Это, конечно, уже кое-что. Правда, все еще не объясняет, в каком направлении двигаться дальше…

Аврелий самодовольно ухмыльнулся:

— Позвольте с вами не согласиться. Одна официантка сказала, что эта дама приходит туда регулярно. Днем два-три раза в неделю. В последнее время — часто в компании этой девушки!

Лицо Констанции просветлело:

— Кажется, я знаю, где мы обедаем завтра, — улыбнулась она, получив от стажера взгляд счастливого лабрадора.

— Как солнышко вышло, — прокомментировал он выражение ее лица.

— И все-таки, — раздался голос из глубины коридора, — над каким делом вы работаете?

Кинг обулся, вышел из квартиры Констанции и направился к ним.

Констанция стала судорожно соображать. Соврать? У Артура нюх был как у ищейки. Он и сейчас не унимался, чувствуя подвох. Сказать полуправду? Может не сработать, а выглядеть потом будет глупо. Вызвать на честный бой?

Он ведь не сможет запретить им с Аврелием заниматься поиском этого персонажа.

Уперев руки в бока, она приготовилась ответить, но тут дверь квартиры открылась и в проеме появилась Таня в шоколадном платье, которое Констанция надевала крайне редко: этот цвет как будто делал ее совсем изможденной.

Тане он шел.

— Артур? — произнесла она звонко.

— Да что у вас тут происходит? — воскликнул Аврелий.

— Минуту, Танья, — отозвался тем временем Кинг, небрежно взмахнув рукой в сторону своей подруги, не отрывая при этом жадного взгляда от Констанции. — Это по работе.

— А что вы так беспокоитесь, Артур? — с издевкой спросила Констанция. — Ваши семь проклятых гномов обеспечили вас приличной форой.

— Чем? — спросил он, недовольно хмурясь.

— Преимуществом, — снисходительно пояснила Констанция.

— Артур! — повторила Таня, подходя ближе и подхватывая Кинга под локоть, но тот не уделил этому никакого внимания.

— Я — Аврелий, а вы кто? — протянул стажер руку Тане.

— Таня, — улыбнулась она и пожала протянутую ладонь, а точнее — самые кончики пальцев.

— Татьяна Ларина? — уточнил Аврелий.

— Нет, Кузнецова, — растерянно ответила та.

— Это девушка Кинга, Антоний, — ядовито пояснила Констанция.

Кинг будто бы хотел поправить ее, но не стал. Таня сильнее прижалась к его руке, застенчиво отводя взгляд.

— Констанция, чем вы сейчас заняты?

— Помогаю вашей Танечке, спасаю ваш вечер. Поверьте, если бы не этот суп и тонкая душевная организация Татьяны, я давно была бы в постели.

— Это я понял, — язвительно ответил Кинг, указав в сторону ее квартиры.

Оттуда как раз вышел Илья, видимо, заскучавший в одиночестве.

Констанция оглядела всю компанию, стараясь успокоить возросшее напряжение глубоким дыханием.

Илья вел себя в общем-то как Илья. Именно из-за подобного его отношения они и расстались: постоянный контроль, стремление заявить о своих правах, часто — нежелание считаться с Констанцией. Как же тяжело ему было скрывать роман от коллег! И с каким облегчением Констанция вздохнула, когда, наконец, набралась смелости и поговорила с ним. Он воспринял ее намерение закончить трехмесячные отношения удивительно спокойно: молча выслушал, понимающе кивнул, сказал, что огорчен, но не намеревается держать ее силой.

Следующие полгода все было так, как будто ничего не было. Они снова стали достаточно дружелюбно настроенными друг к другу коллегами. Констанция не раз думала, что поторопилась. Что стоило дать ему еще один шанс.

Пару раз между ними даже будто бы пробегала прежняя искра, но что-то останавливало Констанцию от того, чтобы поддаться порыву.

И вот он приехал в Питер с мешком сюрпризов: Кингу он «как отец», ужин после работы выглядит подозрительно похожим на свидание, и при первой возможности он раскрывает тщательно оберегаемую тайну о старых отношениях.

Сейчас Илья выглядел хладнокровным и безразличным, и будто бы находился здесь лишь в силу обстоятельств. Но ей уже пришлось убедиться, что Илья был куда сложнее и глубже, чем многим казалось.

От него стоило избавиться первым.

Таня. Эта лиса тоже была не так уж проста. Констанция могла позавидовать способности управлять румянцем, в нужные моменты создававшим иллюзию хрупкости и уязвимости.

История с супом, конечно, выглядела неприглядно, но реакция показалась слишком драматичной. Больше всего в этой девушке настораживала неясность мотивов и намерений. Чего хотела добиться Таня, требуя спасти ее волосы и платье?

Чем вникать в явно лишенное логических связей сознание Тани, Констанция предпочла бы, чтобы эта девушка просто ушла.

Наконец, Кинг. Чувства, которые он вызывал, анализировать не хотелось: слишком сложный, запутанный клубок из самых разных, порой противоречивых эмоций.

Аврелию тоже следовало идти, хотя он, как ни странно, в то мгновение совершенно ее не раздражал.

— Артур, дело, которым мы занимаемся, не должно вас волновать. У вас есть чем заняться, не так ли? Ну а если кто-то разберется с вашим василеостровским беглецом раньше, что ж, вы просто скажете ему спасибо за помощь, верно? — прежде чем Кинг, чье лицо начало наливаться возмущением, успел ответить, Констанция прошла вперед по коридору, открыла дверь своей квартиры. — Танечка, держите вашу куртку, надеюсь, теперь ничто не помешает вам славно провести вечер. Платье можете оставить себе, оно теперь ваше. Илья Петрович, спасибо за ужин, всего доброго. Аврелий, до завтра, ты сегодня молодец.

С этими словами она вошла в собственную квартиру и захлопнула дверь. Какое-то время по ту сторону слышались разговоры и шаги, затем все стихло.

Аврелий встретил Констанцию утром на парковке.

— Поедем сразу? — предложил он.

Слишком вымотанная событиями предыдущего вечера, она мрачно прошла вперед, бросив через плечо:

— А если разрыв?

— Арина сообщит, — Аврелий мягко подхватил Констанцию под локоть и повел в свою машину. — Кинг все равно тоже в городе. А остальные, уж поверь, не побегут наперегонки за очередным заданием.

Звучало разумно. Констанция позволила усадить себя в автомобиль.

— Сейчас куплю тебе жгучий, как ад, и горький, как судьба, эспрессо, и все станет чуточку лучше, правда? — радостно заявил стажер, поворачивая ключ зажигания. — По сравнению со вкусом этой жижи, которую ты пьешь, практически все кажется не таким уж поганым.

Уже рассвело, но скоро, слишком скоро, в это время еще будет царить мгла. Правда еще раньше опадут листья, дотлеет пожар в ветвях, оставив лишь обуглившиеся черные ветки. Город оголится, представ во всей своей неприглядной серости. До первого снега.

До Петроградки они добирались довольно долго: движение в венах Питера закупорилось восьмибалльными пробками.

— Как мы ее узнаем? Эту даму, которая, предположительно, увела Русалочку?

— Там одна девчонка, которая ее видела, сегодня выходит на смену. Если все случится сегодня, она подскажет.

Но ехать так рано не было смысла, ведь женщина приходила к обеду.

— А вдруг она изменит своим привычкам? — отозвался на это стажер. — Да и делать все равно больше нечего. Я захватил с собой ноут, у тебя наверняка имеется книжка в этой элегантной сумочке. Здорово проведем время, а потом еще и персика поймаем.

— Фу, — Констанция недовольно скривила лицо. — Что это за терминология? «Персик». Звучит ужасно.

— А по-моему, прикольно.

— Это делает всю нашу работу несерьезной игрой. Будто мы лишь забавляемся, бегая по городу. Это не квест, мы на службе. Проявляй уважение к тысячам книжников, что трудятся по всему миру, оставаясь непризнанными героями.

— Ладно, ладно, прости, ты права. Наверное, я просто все еще не понял, какую опасность могут представлять ожившие персонажи.

— Кого оживил ты? — спросила Констанция то, что давно терзало ее.

— А, ну, это… короче, это была непонятная штука.

Она перевела на него взгляд.

— Какая непонятная штука? Что ты в этот момент читал?

— Ну, в общем, я просто не совсем понял, что это было. Это была такая черная субстанция, как будто гигантская клякса в воздухе, которая постоянно меняла форму. И вокруг нее как будто были такие каракули. И если приглядеться — а я успел от души приглядеться, пока ко мне ехали охотники — там внутри как будто мельтешили черные буквы. Вот как когда ловишь персонажа ловцом, но только это было черное на черном…

Он не врал. Тон Аврелия был совершенно серьезным, хотя в нем и присутствовали восторженные нотки, что, разумеется, не удивило Констанцию. Он, и глядя в жерло вулкана, готового к извержению, наверное воскликнул бы: «Посмотри, какая красивая лава!».

— Что ты читал? — повторила она.

— Ты не поверишь, — отозвался он рассеянно, сделав вид, что внимательно следит за дорожной ситуацией на Троицком мосту.

— Как говорит Кинг, «try me».

— Я читал Ивана Иванова.

Это было действительно странно по ряду причин. Во-первых, Констанция уже поняла, что Аврелий был знаком с автором, но не заметила за ним такой уж сильной любви, чтобы пережить столь яркие эмоции и оживить персонажа. Во-вторых, в книгах Иванова не было персонажа в виде кляксы: сюжеты его были наполнены мистическими и экстраординарными событиями и деталями, однако держались в достаточно реалистичных рамках. В-третьих, книги этого автора были не слишком начитаны, не как мировые бестселлеры и классика. Иванов начал издаваться около четырех лет назад и быстро набрал популярность, но даже в России его нельзя было назвать «всем известным». Такие разрывы, конечно, случались. Считалось, что дело было в Читателе: он, значит, был настолько силен ментально или настолько эмоционален, что не нуждался в большом объеме энергии, которую генерировали тысячи и тысячи других читателей.

Вспомнилось, как Ю назвал Аврелия «блистательным юношей». Видимо, вот что он имел в виду: такие читатели действительно были редкостью.

— А что именно ты читал? — спросила Констанция.

— Слушай…

Повисла пауза. Он явно не хотел говорить.

— Кто к тебе приехал? — спросила тогда она. — Кто из охотников?

Аврелий широко улыбнулся.

— Мила…

— Твою кляксу ловила Мила? — отчего-то удивленная воскликнула Констанция. — Тогда понятно, почему она сразу отнеслась к тебе с симпатией. Наверное, ты со своей настырностью показался ей «подающим надежды».

— Да? А может, дело просто в том, что я обаятельный и кудрявый? — предположил Аврелий, активно вращая руль, чтобы совершить резкий поворот.

— В случае Милы это вероятно. Чтобы впечатлить меня, разумеется, нужно нечто большее.

— Если я найду для тебя Русалочку, это ведь будет достаточно впечатляюще?

Интерьер ресторана на корабле был довольно лаконичным, как в самом обычном ресторане: длинные белые скатерти на круглых столах, бархатные кресла, серые шпонированные стены и серый ковер на полу. Меню нельзя было назвать разнообразным, но блюда оказались необычными. Констанция выбрала гречу с пармезаном, после чего достала книгу, чтобы, в соответствии с планом стажера, провести следующие несколько часов за чтением. Сам он, как и говорил, извлек из сумки компактный ноутбук и принялся усердно что-то строчить.

Констанция долго боролась с любопытством, но затем все же поинтересовалась, что он печатал.

— У меня есть один проект… связан с историей государственных переворотов. Выписываю подробности дворцовых интриг.

— Не скажу, что ты прояснил ситуацию.

Аврелий поднял на нее свои светлые глаза и, задорно улыбнувшись, сказал:

— У тебя что, нет каких-то занятий, кроме работы? Хобби там?

Зачем хобби, когда готов работать двадцать четыре на семь? Свободное время часто становилось для Констанции бременем, потому что его как-то надо было тратить.

Работа дала Констанции все, чего у нее долгое время не было: признание, успешность, восхищение со стороны окружающих. Ей нравилось ощущение, которое появлялось, когда она достигала выдающихся результатов.

— Не у всех должно быть хобби, — бросила она сухо и уткнулась в книгу.

Прошло около трех часов, когда к Аврелию подошла девушка в форме официантки и, склонившись к уху, стала что-то шептать. Тот бросил взгляд ей за спину и расцвел.

Констанция тогда, разумеется, и сама обратила внимание на вошедшую в зал пару: дама с горделивой осанкой и осиной талией в обтягивающем черном костюме, напоминавшем те, в которых тренировались балерины, и миниатюрная белокожая девушка с длинными светлыми волосами.

Они прошли к свободному столику, и, Боже, как ступала эта куколка! Констанция никогда не видела такой походки. От нее невозможно было оторвать взгляд.

— Это она, — прошептал Аврелий, разглядывая — сомнений быть не могло — Русалочку.

Девушка села так, чтобы видеть плещущиеся за окном воды Невы. Взгляд ее сделался печальным и пронзительным — настолько, что Констанция ощутила подступающие к горлу слезы. Сила персонажа.

— Нам невероятно повезло, — заметил Аврелий негромко, захлопывая ноутбук.

Констанция все же достала ловец и вытащила антенну, чтобы убедиться. Тот завибрировал.

Подавив довольную улыбку, Констанция предложила Аврелию план: они дождутся, пока девушка отправится в туалет, и там Констанция поймает ее.

Стажер же в это время объяснит даме, что ей не стоит волноваться или пытаться отыскать девушку самостоятельно. Что ее давно искали и вот нашли.

Обед уже подходил к концу, был заказан десерт. Русалочка встала и своей божественной походкой прошла прочь из зала. Констанция последовала за ней. Девушка стояла у раковины, вода в кране тихо журчала, омывая изящные кисти. Она играла со струей, и Констанции на мгновение показалось, что вода слушалась ее, отвечала, шаловливо переплетаясь с пальцами. Когда Констанция приблизилась — помещение было крошечным, разминуться не получилось бы, даже если хотелось бы — Русалочка взглянула на ее отражение в зеркале. Взгляды встретились, и Констанцией вновь овладела тоска. Некстати вспомнился Артур, вчерашний вечер, оставивший какое-то горькое послевкусие. Захотелось стряхнуть с себя это чувство. Констанция решительно протянула руку и прикоснулась к персонажу ловцом.

По рукам девушки побежали черные столбики строк и абзацев, белая кожа быстро напиталась черным, затем Русалочка поблекла и, наконец, ее втянуло в книгу. На обложке ловца появилась золотистая надпись «Русалочка. Ганс-Христиан Андерсен». На пол рухнула одежда: то, что пришло с персонажем не из книги, оставалось в реальности. Констанция быстро собрала вещи и выбросила в мусорное ведро.

В холле она встретила Аврелия.

— Думаю, нам лучше уйти, — прошептал он и потянул Констанцию прочь.

Только в машине он позволил себе отдышаться и рассказал, как прошел разговор со спутницей Русалочки.

— Эта дама — преподаватель танцев. Хореограф. Она работает неподалеку и часто обедает в ресторане на корабле. Однажды она увидела девушку, поразилась ее грации и спросила, танцует ли та. Девушка оказалась немой, не смогла объяснить ни где живет, ни как ее зовут, писать тоже не умела. Дама решила, что девушке нужна помощь, но в полицию обращаться не стала. Вместо этого взяла под опеку, поселила в своей квартире, взяла в танцевальный коллектив. Время от времени Русалочка подрабатывала танцовщицей на разных площадках. Дама сказала, что ею очень интересовались многие люди, и на носу был какой-то хороший контракт.

— И она все это выложила тебе за каких-то пять минут?

Аврелий жутко самодовольно улыбнулся:

— Я умею располагать людей к беседе: даже ты рассказываешь мне больше, чем хотела бы.

Констанция мрачно взглянула на него и спросила:

— Ты сказал ей, что Русалочки больше нет?

— Ну… и да, и нет. Я сказал, как мы и договорились, что эту девушку давно искали. Что ее нашли. И с ней все будет в порядке. Дама предложила спросить у самой «Олечки», чего та хочет. Она ждет, пока Олечка вернется из туалета и выразит свое мнение по поводу всей этой ситуации.

Констанция досадливо поморщилась.

— Надо сообщить Брэдбери, пускай займутся. С такой заинтересованной свидетельницей могут быть проблемы.

И пока машина мчалась в Библиотеку, она связалась с коллегами, объяснив ситуацию.

— Ох, любите вы, Непейвода, все как-нибудь интересно провернуть… — услышала она.

В слове «интересно» не было одобрения. Возможно, в Брэдбери ее не любили, но Констанция была уверена, что работали в Библиотеке охотники и похуже.

— Ну что, сама скажешь Кингу? — хитровато прищурился Аврелий. — Или, хочешь, я скажу? Оброню между делом. Представляю, какое у него будет лицо!

— Мне казалось, вы в хороших отношениях, — с сомнением отозвалась Констанция. — Что это ты вдруг так жаждешь наблюдать его унижение?

— Почему унижение? Это, по-моему, отличная шутка! Ну и, честно, хочется иногда стереть это блаженное выражение с его лица.

Он практически буквально повторил мысли Констанции, только в ее голове это звучало более ожесточенно.

В отделе царила оживленная атмосфера, все о чем-то переговаривались, слышался смех. Чувствовалось, коллеги отдохнули без разрывов. Кинг оказался тут же, что было кстати. Ильи не наблюдалось — видимо, снова оценивал удобство артуровского кресла.

— Арина, — громко произнесла Констанция, привлекая всеобщее внимание, — мы с Аврелием только что сдали ловец в Архив, так что, если разрыв, наконец, случится, готовы браться за новое дело.

— А что вы сдали? — очень кстати поинтересовалась Кристина.

— О, это была Русалочка.

— Нет, я имею в виду, откуда вы взяли дело? Разрывов нет уже несколько дней.

— Ах, в этом смысле, — разумеется Констанция поняла, но изобразила легкое удивление. — Это старый висяк. Правда, не мой…

Тут она посмотрела прямо на Кинга, стоявшего у чайной станции, и широко улыбнулась. Улыбка была насквозь фальшивой, но Констанция и не старалась выглядеть искренне.