Эпизод 7. Катайская грамота
Эпизод перекликается с главой 25/26 книги (Не) люби меня
На границе доктора Кимака ждала внушительная кипа корреспонденции. Он уже и не помнил, когда ему доставляли такие большие свертки. От кого бы это могло быть? Аяз в нетерпении стягивал рукавицы, рвал серую бумагу и трясущимися руками доставал из обрывков книгу, на обложке которой было написано всего лишь одно имя, зато какое! Линь Яо. Мужчина раскрыл книгу посередине и вскрикнул от радости. Это была отлично выполненный перевод на славский язык. Труды знаменитого катайского лекаря он искал давно. Беда была в том, что это был не какой-то древний врач, а вполне современный, ныне живущий, причем специализировался Линь Яо на вакцинации и профилактике эпидемий. Достать какие-то его записи было просто невозможно, а уж перевод, да тем более на славский, мог выполнить только один человек - его зять Кьян Ли.
Аяз с трепетом и восторгом прижимал к груди бесценную книгу, едва не прыгая от радости, словно ребенок, получивший давно ожидаемый подарок. Он был совершенно счастлив. А если бы он открыл книгу сначала, то увидел бы приветственное письмо от самого Линь Яо, который просит своего коллегу поделиться с ним мыслями относительно его трудов и выражает надежду на личную встречу. Но он найдет это послание позже, а пока Аяз разворачивал другие бумаги, отчего-то свернутые в тугой рулон и завязанные лентой.
На длинном узком листе было красиво выведено тушью: "Руководство для брачных чертогов". Глаза степняка пораженно расширились, он быстро проглядел свиток, цепляясь взглядом за странные фразы вроде "сплетение мандариновых уток" и "прыжок белого тигра". Осознав наконец, о чем написано в этой бумаге, Аяз рывком свернул лист обратно в рулон, перевел дыхание, которое перехватило вовсе не от мороза, и снова осторожно заглянул внутрь. Прочитав про "движения карпа, играющего с крючком", он хрюкнул от неожиданности и поправил меховую шапку. На всякий случай степняк огляделся, пытаясь вспомнить, был ли запечатан свиток. Он искренне надеялся, что это не читали на каждой почтовой станции. С одной стороны, Кьян Ли был наглец и хам: и как только догадался прислать такую ерунду, а с другой - Аязу чрезвычайно понравилось. Это было, во-первых, забавно, а во-вторых, познавательно. Он твердо решил прочитать столь занимательную вещь вместе с женой.
- Вот же собака катайская, - пробормотал мужчина, забирая остальную почту.
Часть писем здесь была для хана, часть для Шурана, ага, из университета, похоже, приглашение какое-то. Есть и от Раиля. Остальные для других степняков. Аяз сегодня заехал за почтой сам, решил немного размяться. Всё равно в больнице тихо сейчас. Не зря сам поехал. Есть в степняках одна поганая черта - они крайне любопытны и, вдобавок, еще и страшные сплетники. Если бы этот свиточек, к примеру, случайно уронили, а потом также случайно прочитали... было бы, пожалуй, стыдно и весело. Стыдно ему, весело всем остальным. Хотя усомниться в его потенции не посмеют, скорее всего. Все уже давно обсудили и пятого ребенка, и его периодические отъезды с шатром и супругой в поле. А уж сколько раз их с Викторией заставали в недвусмысленном положении - и не счесть.
Аяз вдруг вспомнил, как они с Вики решили заняться любовью в ее новой, еще неоткрытой кофейне; жена позвала его показать, какой она себе кабинет сделала. Она тогда специально надела юбку на славский манер и прошептала, что на ней нет никакого белья, кроме шелковых чулков. Как врач, он категорически этого не одобрил, как супруг - немедленно пожелал проверить, толкнув ее грудью в стену и задрав подол. Чулки, действительно, были. Причем какой-то новомодной конструкции: крепились они прямо на бедро на тоненьком кожаном ремешке. Аязу немедленно захотелось их снять зубами, как всегда, но он побоялся испортить столь ценную вещь, и поэтому просто скользил ладонью, а затем и губами по обнаженной коже бедер до самой поясницы. Вики прерывисто дышала и вздрагивала, когда он принялся покусывать ягодицы, но не пыталась его поторопить. В последнее время она вдруг оценила всю прелесть медленных, дразнящих ласк, которые распаляли и заставляли стонать от предвкушения. Ему не нужно было даже чего-то выдумывать, одно ее воображение делало ее горячей и влажной. Наконец Аяз поднялся с колен, не убирая правой руки с ее бедра, и принялся левой рукой в нетерпении развязывать шнурок своих шальвар. Неторопливо и осторожно он проник в нее, с удовольствием ощущая, как Вики прогибается в пояснице, медленно двигаясь бедрами ему навстречу и позволяя ему войти еще глубже. Женщина сладко вздыхала, поднимаясь на цыпочки и оставляя зад, а Аяз комкал одной рукой юбку, а другой ласково сжимал ее соски сквозь ткань рубашки. Стоны становились всё слаще, движения бедер - всё резче, и степняк уже покусывал шею супруги, тяжело дыша, и юбку он давно бросил, жадными пальцами сминая ее грудь и живот. На лбу и висках выступила испарина.
Он и не понял, что что-то не так; а между тем снизу хлопнула дверь и раздались шаги и негромкие голоса. Затуманенный удовольствием мозг среагировал не сразу, и когда в кабинет заглянул Исхан-тан со своими сопровождающими, они увидели именно то, что толковать можно было только одним образом: господин Кимак со своей супругой среди бела дня занимались любовью, причем делали это очень увлеченно. У гостей хватило тактичности шепотом извиниться и быстро уйти. Аяз же, растерявшись, хотел броситься вдогонку, но Вики прошипела, что всё равно их уже застукали, и останавливаться будет глупо. Он был полностью с ней согласен. Нелепое происшествие не только не смущало его, но даже придавало процессу какую-то остроту, и степняк, зарывшись лицом в растрепанные волосы жены, скользил пальцами между ее ног и ласкал так, что Вики запрокидывала голову и стонала в полный голос, тут же зажимая рот руками. Это было двойное удовольствие; он всегда наслаждался искренностью ее страсти, и то, что ее плоть сжимала волнами его член, было для него едва ли не слаще собственных ощущений. Стиснув ее еще крепче, уткнувшись губами в полоску влажной кожи рядом с кружевом рубашки, он, урча, толкался в ее лоно и на миг замирал от накатившего оргазма, желая продлить эти мгновения единения не только тел, но и душ.
Потом они долго приводили друг друга в порядок, посмеиваясь над неловкой ситуацией, но почти не смущаясь - в конце концов, они женаты больше двадцати лет и давно уже не дети. Разве есть в Степи хоть один человек, который не знает, что происходит между мужчиной и женщиной?
Если бы вместе с Исханом приходили только степняки, никто бы ничего и не узнал. Но он привел гостей из Славии и магов из Галлии - все хотели познакомиться с известным лекарем. Познакомились, что сказать. Аяз подозревал, что эту историю будут еще много лет рассказывать в узких кругах. Если к этому добавить еще содержимое свитка, то о нем пойдет слава не как о лучшем лекаре Степи, а как об неистовом жеребце.
А он ведь не такой... ну не совсем такой. Ну хорошо, такой, но все же прославиться предпочитает как лекарь.
По дороге домой Аяз все же не стерпел и еще пару раз заглянул в свиток. На всякий случай, чтобы убедиться, что он всё правильно понял. Однако написанное не поменялось, и это странным образом заводило. Интересно, это вообще когда-нибудь закончится, или он в самом деле будет хотеть свою жену всю жизнь до глубокой старости? Потому что чем больше он приближался к дому, тем больше ему не терпелось... как минимум, заглянуть в эти записи вдвоем с Вики. Конечно, надо было бы завезти почту во дворец... Но это можно сделать и завтра. Абсолютно точно можно завтра.
Жена выглянула на него из кухни, махнув рукой, испачканной в муке. Щека и кончик носа тоже были припудрены.
- Ты рано сегодня, - улыбнулась она. - Я тебя не ждала.
Аяз с теплой улыбкой оперся плечом на косяк двери, любуясь ей. Ему казалось, что она стала еще красивее, чем в юности. В тяжелой гриве волос, заплетенной в простую косу, иногда мелькали белые пряди, которые потом странным образом пропадали, бедра стали круче, и грудь после пятерых детей увеличилась, и сама Виктория чуть располнела. Но Аяз был степняк, и это ему нравилось. А глаза у нее были по-прежнему яркие как небо, и смотрели на него с нежностью и любовью, а это было главное.
- Ты не в кофейне, - наконец, прошептал он.
- Я там утром была, - пожала плечами женщина. - Народу немного. Холодно.
- А Белла?
- Ее мальчишки на горку утащили. У хана в саду поставили. Там и ночевать будут. Наймирэ всё считает, что мы тут мерзнем.
- А мы не мерзнем? - улыбался степняк, снимая, наконец, длинную доху и стряхивая снег с высоких сапогов на меху.
Виктория бросила большой ком теста в деревянную миску, вымыла руки и обхватила ими холодное лицо мужа.
- А нас любовь греет, - шепнула она, нежно целуя. - Всё, раздевайся и садись у огня.
- У меня был тяжелый день, - сообщил ей супруг. - Столько сил потратил, ух! Еле на ногах стою! Пойдем наверх?
- Врешь, - не купилась Вики. - Ты вообще в больнице не был. Твои врачи обедать ко мне приходили. Сказали, что у больного воспаление легких, пришлось им самим справляться.
- И как, справились? - немного напрягся Аяз.
- Разумеется. Ты же не один целитель в больнице. Где ты был, кстати?
Она не ревновала, уверенная в его любви, но поддразнивать его ей нравилось. А еще нравилось забираться немного озябшими уже руками ему под рубашку - дома и в самом деле зимой было холодно. Наймирэ, конечно, предлагала им переехать во дворец на пару недель, пока морозы не кончатся, но они слишком любили свой дом, чтобы покидать его из-за такой мелочи.
- Я до границы проехался, почту забрал, - признался Аяз. - Кстати, нам посылка из Катая.
- Письмо от Лили? - обрадовалась Виктория. - Что же ты молчишь, окаянный!
- Нет, письмо от Ли, - ухмыльнулся мужчина. - Очень интересное, кстати.
Он запоздало подумал, что там и от дочери, возможно, что-нибудь есть, но со своим медицинским трактатом он даже и не подумал об этом, а потом его и вовсе интересовало только "движение карпа на крючке". Виктория, видя, что муж явно желает продолжить их беседу в постели, выставила тесто за окно - завтра испечет свои пироги, а пока есть дела поинтереснее. Она и сама уже успела соскучиться по Аязу, да еще пустой дом сразу навевал на порочные мысли. Сейчас ей казалось странным, что она могла когда-то не любить его. Муж был самым близким ей человеком. Он один знал все ее секреты, готов был разделить все сомнения и страхи. И ночи тоже. Иногда Виктории казалось, что она чересчур развратна для женщины, чересчур желает близости с ним, слишком громко стонет и слишком сильно наслаждается. Будь ее мужем какой-нибудь галлийский лордишка- кто знает, не сбежал бы он от ее темперамента, бросив супругу в холодной спальне. Многие степные женщины жаловались на своих мужей, что им тяжело терпеть их ненасытимость, а ей и вовсе сочувствовали - даже Влас Демьянович после экспериментов с катайцем осторожно уточнял, все ли у нее в порядке, но Вики только удивлялась их вопросам. Разве может быть слишком много любимого человека?
Но Аяз умел ее удивлять. Он порой даже не спрашивал ее мнения, просто брал ее так, как хотел; хотя она и знала, что в любой момент может остановить его, но разве она хоть раз хотела его остановить? Он никогда не причинял ей боль в постели, разве что кусал ее слишком сильно, увлекшись, ну так и она могла расцарапать ему спину в порыве страсти или оставить следы от зубов на плечах.
Он хотел от нее всего и сразу, и даже совершенно немыслимых вещей - она еще тогда не понимала, что немыслимых вещей между двумя любящими людьми просто не существует; а он даже не представлял, о чем рассказывала его наивной жене всезнающая Стефа.
Сейчас Виктории было очень любопытно, что же такого задумал ее супруг. Глаза у него просто искрились лукавством, и губы подрагивали от нетерпения. Затащив жену на кровать и укутав в одеяло по уши, он сел рядом, развернул длинный свиток и зачитал вслух:
- Руководство для брачных чертогов.
- Это то, о чем я думаю? - восторженно спросила Виктория.
- Ага, катайский учебник постельной науки.
- А почему такой маленький? - прятала улыбку Вики. - Мы бы с тобой написали явно больше.
- Дремучий народ, - пожал плечами Аяз. - А еще древнейшая нация! А нет... тут указано, что переводчик опустил большую часть информации, оставив только практическую часть. Итак, что у нас интересного? Воздержание не полезно и ведет к смерти тела... Хм... как врач говорю, врут.
- А может, не врут? - смеялась жена. - Они лучше знают.
- Еще ни один человек от отсутствия секса не умер, - убедительно говорил степняк. - Но если ты настаиваешь... тогда мы с тобой будем жить вечно. Хотя нет, не будем... Смотри, тут написано, что чем больше у мужчины наложниц, тем больше в нем энергии и здоровья, а женщины должны быть непременно нерожавшие и не старше двадцати пяти лет. Интересно, наши арыны копии с этой ерунды в подушках прячут, что ли?
- Дурацкие правила, - проворчала Вики, отбирая у него свиток. - Устаревшие какие-то. А вот это мне нравится: чтобы мужчина получил нужную энергию, женщина непременно должна познать высшее блаженство; для разогрева рекомендуются поцелуи, ласки руками и ртом.
- С этим у нас, кажется, проблем нет, - проворчал Аяз, раздеваясь, забираясь к ней под одеяло и обнимая со спины. Обоими руками он медленно скользил по ее животу и груди. - Прочитай лучше про позы.
- Шелкопряды, - зачла Виктория, давясь от смеха. - Женщина обнимает шею мужчины и сплетает ноги на его спине. Ничего нового. Рыбы - мужчина лежит на боку лицом к лицу с женщиной, подняв рукой ее ногу.
- Отличная поза, - одобрил Аяз. - Предлагаю с нее начать.
- Погоди, тут еще интереснее, - отмахнулась женщина, невольно ерзая на его бедрах - чтение этих глупостей отчего-то возбуждало, ей уже было жарко под тяжелым покрывалом. - Белый тигр - женщина стоит на коленях, лицо ее на постели; мужчина стоит позади на коленях и руками держит ее за талию.
Аяз шумно выдохнул ей в затылок. Он хотел ее и в этой позе тоже, желательно, прямо сейчас. Зажмурившись, на ощупь нашел ворот ее сорочки, ухватился за него и резко развел руки. Ткань легко порвалась. Вики только ахнула, а мужские пальцы находили и сжимали ее соски.
- Лошадь бьет копытом - женщина лежит, мужчина кладет одну из ее ног на свое плечо, другая нога покачивается, - голос Виктории срывался, почти переходя в стон, когда рука мужа проникала в шальвары и безошибочно находила между ног горошину клитора. - А-а-ах!
- А есть поза, подходящая для нас сейчас? - пробормотал Аяз, осторожно стягивая с нее штаны.
- Ну... не совсем, но вот есть "Коза перед деревом" - мужчина сидит, женщина сидит, повернувшись спиной, он держит ее за талию...
- Годится, - одобрил степняк, приподнимая ее бедра и резким движением насаживая жену на свой член. - Козочка ты моя... степная. Ух!
Свиток был отброшен в сторону, одеяло сползло с плеч. Аяз крепко держал Вики, не позволяя ей даже пошевелиться, сам направляя ее тело, а потом толкнул ее вперед, скомкав одеяло и подсунув ей под живот. Плечи у Виктории неожиданно затряслись.
- Что, больно? - мгновенно замер мужчина.
- Нет, - выдавила из себя жена. - Просто это "Белый тигр". Прости.
И она снова засмеялась.
- Дурочка, - пробормотал Аяз растерянно, а потом перевернул ее и принялся жадно целовать, пока она не застонала ему в губы, закрывая глаза и цепляясь за его плечи. - Вот так-то лучше.
Он приподнял ее бедро, стремясь проникнуть как можно глубже, полнее и вдруг уронил голову ей на плечо и расхохотался.
- А это "рыбы", - пояснил он, задыхаясь.
Вики хмыкнула и больно укусила его за ухо, приводя в себя, а потом еще пробежалась пальцами по спине и крепко ущипнула за бок. Аяз рыкнул недовольно, запустил пальцы в ее волосы, прищурился и впился в ее губы, почти кусая. Он любил быть главным в постели, и потому теперь не щадил жену, вжимая в постель и вбиваясь в ее тело. Его просто вело от ощущения вседозволенности, по телу ходила дрожь, волоски на руках вставали дыбом. Он порой не понимал, как можно за столько лет не пресытиться единственной женщиной, но правда была в том, что она знала его и доверяла, как никто другой, с ней не нужно было притворяться и сдерживаться - а он на самом деле был временами тот еще дикарь. Никаких запретов. Никаких ограничений. Он мог делать с ней всё, что захочет, а она не просто принимала его, а стонала сейчас в его плечо громко и сладко, и лишнее вылетало из головы, оставляя лишь ослепительное удовольствие.
---
- Можно узнать, что ты делаешь? - строго спросила Вики супруга, аккуратно переписывающего катайскую грамоту в тетрадь.
- Можно, - кивнул Аяз. - Копию снимаю. Ну, исключив пункт про наложниц.
- А зачем?
- Во-первых, пошлю Даромиру. Ему понравится. Во-вторых, дам почитать целителям. Им полезно, особенно молодым. Пусть считают, что энергию можно восстановить, когда жена достигает блаженства. И, главное, с катайскими врачами не поспоришь, они - столпы медицины.
- Ах ты собака степная! - восхитилась Виктория. - Хитрая степная собака! Вот это ты повернул!
- Да, я такой, - самодовольно ухмыльнулся мужчина. - Помяни моё слово, лапушка, скоро целители будут отбиваться от невест.
*Для "катайской грамоты" взяты выдержки из реально существующиего "Искусства брачных покоев"