Глава 7. Смоляное чучело

Надя пронзительно завизжала. Справедливости ради, сложно было её за это упрекнуть. Ситуация казалась безвыходной: нас подло зажали в тиски. Обочины узкие, а обе полосы движения заняты несущимися на полной скорости грузовиками с камикадзе-водителями за рулём.

За те секунды, что оставались до столкновения, я постарался выплеснуть в Щит всю энергию, которая во мне была.

Удар. И тяжёлая, выдавливающая душу волна, прошедшая по Щиту.

В глазах у меня потемнело. Кажется, теперь я знаю, что должна испытывать крепостная стена при прямом попадании снаряда... С этой мыслью я потерял сознание.

...

Очнулся лежащим на асфальте. Вова и Надя вытащили меня из машины. Надя держала мою голову на коленях.

— Костя, — всхлипывала сестра, — Костя, очнись! Пожалуйста, очнись!

— Пожалуйста, — осознав, что снова могу говорить, прохрипел я.

Сестра издала странный звук — то ли визг, то ли писк, исполненный облегчения. С причитаниями бросилась меня целовать.

— Вова! Иди сюда! Костя очнулся!

Я осторожно выбрался из Надиных объятий и окинул взглядом поле боя.

Первого грузовика не видно. Тот грузовик, что мы увидели вторым, ожидаемо — морда всмятку, лежит поперек дороги. Наша машина — метрах в пяти от него, на первый взгляд, цела. Надя жива и здорова. Вова...

— Ты как? — крикнул Вове я.

Он сидел на корточках рядом с чем-то, напоминающим изломанную ростовую куклу. Водителя грузовика крепко приложило об асфальт.

Щит я выставил так, чтобы защитить свою машину. При столкновении удар пришёлся по нижней части грузовика. Водитель, судя по всему, вылетел из кабины через лобовое стекло. Шансов уцелеть в таких условиях — примерно ноль.

— Да я-то цел, — со странной интонацией проговорил Вова. — А вот этот... Ты можешь подойти?

Я поднялся. Догадывался, что подходить мне особо незачем — на трупы не насмотрелся, что ли? — но, раз уж Вова зовёт...

И тут чувство опасности взвыло вновь.

Я резко обернулся. И увидел вдалеке знакомый грузовик.

Шоссе, по которому удобно было срезать путь от Академии до Барятино (дед всё ещё продолжал упорно сидеть в имении, хоть и обещал каждый день, что вот-вот уедет) было, мягко говоря, не самым востребованным. За то время, что мы по нему ехали, встретили едва ли десяток машин. И сейчас на дороге тоже не было никого, кроме несущегося на безумной скорости грузовика.

Сколько времени я провалялся в отключке? Минут десять? За это время водитель, сидящий за рулём первого грузовика, видимо, каким-то образом успел доложить обстановку: напарник-камикадзе мёртв, его машина — тоже, а Барятинский, скотина такая, цел и невредим. И получил новую команду: разворачивайся! Вернись и добей.

— Вова! — гаркнул я. — Сюда! Быстро!

Наде ничего не стал говорить. Молча схватил за руку и, не обращая внимания на удивленный писк, затолкал в машину на заднее сиденье.

Вове два раза повторять не пришлось, соображал он хорошо. И уже, видимо, успел свыкнуться с мыслью, что, находясь в моей компании, нужно быть готовым в любую секунду подрываться и нестись сломя голову, куда прикажут. Потому что если ты этого не сделаешь, в следующую секунду можешь остаться без головы.

Вова бросился ко мне.

— Уезжаем! — рявкнул я.

По изменившемуся лицу Вовы понял — он увидел, от чего мы уезжаем. Грузовик приближался стремительно.

Побледневший Вова молча прыгнул на водительское сиденье. Завёл мотор... То есть, он попытался завести мотор. Но тот вместо бодрого рычания вдруг издал протестующий скрежет.

— Что? — холодея, спросил я.

— Не заводится, — пробормотал очевидный ответ Вова.

Снова крутанул ключом в зажигании. В ответ снова раздался скрежет.

Щит, который я выставил, каким-то образом повредил зажигание? Или его повредил удар по Щиту? Или магия тут вообще ни при чём, а машина не заводится просто потому, что не заводится?.. Чёрт его знает, выяснять некогда. Грузовик приближался.

— Уходим, — приказал я.

И вот тут Вова меня порадовал до глубины души.

— Куда? — удивился он.

Н-да, перехвалил я парня — насчет соображалки. Хотя, скорее всего, для него просто дико уйти куда-то, бросив машину. Свою, недавно купленную, но уже успевшую стать такой родной и любимой...

— Откуда! — рявкнул я. — За мной!

Выскочил из машины, потащил за собой Надю. Путей отхода было, на самом деле, не сказать, чтобы воз. Бежать по шоссе, соревнуясь в скорости с грузовиком — идиотизм чистой воды. Летать — не умеем. Вариант остаётся единственный — уходить в сторону. За отбойник.

Именно это я и проделал.

Надю, приподняв, просто перебросил через ограждение. Сестра, не успевшая сообразить, что происходит, кубарем покатилась в канаву. Ничего, переживет. Испачкаться в придорожной грязи по сравнению с оказаться раздавленной в лепёшку — сущий пустяк. Я перепрыгнул отбойник сам. Через несколько секунд рядом со мной оказался Вова.

— Туда, к ней, — приказал я.

И мы оба скатились в канаву.

— Надя! — крикнул я. — Подними Щит! У меня ресурс исчерпан, почти ноль!

Надя, начавшая было вставать, замерла. Вытянула вперёд руку. Щит замерцал. Слабенький, но всё лучше, чем ничего. Если камикадзе за рулём вооружен, например, дробовиком...

Но вооружен он, похоже, не был. Грузовик, пронесшийся мимо нас на полной скорости, смял оставшуюся на дороге машину Вовы. В буквальном смысле слова размазал её по асфальту и отбойнику — который с отвратительным скрежетом выгнулся дугой. А нас за отбойником водитель как будто вовсе не заметил. По крайней мере, стрельбы не последовало.

Более того: изуродовав машину Вовы, камикадзе как будто счёл задачу выполненной. Он спокойно сдал назад и принялся объезжать лежащий на боку поперёк дороги второй грузовик. Тот здорово мешал. Огромный неповоротливый автомобиль едва протискивался между отбойником и своим безнадежно мёртвым собратом.

Но водителя это совершенно не смущало. Он снова сдал назад. Лежащему рядом с машиной трупу своего коллеги с полным хладнокровием переехал ноги. И, взяв разгон, опять пошёл на штурм.

Отбойник заскрежетал. Грузовик ободрал бока, правая фара у него лопнула. Но водитель с фанатичной настойчивостью продолжал протискиваться дальше. Очевидная мысль — развернуться и валить отсюда в противоположном направлении, пока на дороге не появился кто-нибудь ещё — ему как будто даже в голову не приходила.

Что-то здесь было не так. Что-то здесь однозначно было не так!

План созрел мгновенно.

— Щит убирай. Бегите в лесополосу, — приказал я Наде и Вове. — Вон туда, подальше от дороги, — показал направление рукой. — Затаиться и не отсвечивать! Задача ясна?

— А ты?! — ахнула Надя.

— Бегом! — рявкнул я.

Выбрался из канавы, перепрыгнул отбойник. К грузовику предусмотрительно подбежал сзади, цепь активировал ещё на бегу. И успел набросить её на торчащий над кузовом каркас для тента раньше, чем машина обогнула препятствие. Перебирая по цепи руками, забрался в кузов. Но не успел даже выдохнуть — водитель, объехав наконец преграду, дал полный газ. Меня швырнуло на дно кузова. Хорошо, хоть голову уберёг, успел сгруппироваться.

Внезапно оказалось, что самое сложное — это подняться на ноги. Грузовик набирал скорость. Кузов трясло и подбрасывало так, что мне пришлось снова использовать цепь — чтобы обрести хоть какую-то опору. Держась за шаткий борт, я кое-как добрёл до кабины.

Шанс нейтрализовать водителя — да ещё так, чтобы он при этом остался в живых — у меня будет только один... Ничего нового, в общем-то. Вперёд, Капитан Чейн!

Я, подтянувшись на руках, запрыгнул на крышу кабины.

Если бы не истратил столько сил на Щит! Пробить дыру в стальной крыше — да проще простого... Но ресурса мне едва хватило на то, чтобы активировать цепь. И неизвестно, сумею ли я призвать оружие в следующий раз. Остаётся надеяться только на себя. В запасе у меня, по самым оптимистичным прикидкам, будет секунды три-четыре... Что ж, время пошло.

Прыжок — и вот я уже стою на капоте. Рывок — и я, ухватившись за крышу кабины, резко выталкиваю себя вверх. Бью согнутыми ногами по лобовому стеклу слева от водителя. Звон осколков. Но — ни крика, ни ожидаемого визга тормозов.

Чёрт возьми, да кто же там за рулём?! Он что, напрочь лишён нервов?!

Ещё один рывок — и я забрасываю себя в кабину.

Назвать меня впечатлительным человеком сложно. Более того — когда-то, в своём мире, я считал, что даже удивляться разучился. Наивно полагал, что повидал в этой жизни всё...

Как бы не так. Оказавшись в кабине и посмотрев на водителя, я вздрогнул.

За рулём сидело чучело. Одетое в шоферскую спецовку и кепку с козырьком — это было самое настоящее чучело, Костина память подсказала, что из какой-то детской книжки. Ну... Если задачей этой книжки было — напугать ребенка до колик, то автор справился на отлично. Чучело было сделано из смолы, или чего-то похожего — чёрного, как преисподняя, и вязкого даже на вид.

Когда я оказался в кабине, чучело неторопливо, продолжая удерживать чёрными руками руль, повернуло ко мне голову.

Рот и нос у него отсутствовали, их даже нарисовать поленились. А вместо глаз у чучела были пуговицы. Самые обыкновенные, белые, как на медицинском халате Клавдии. Одна чуть побольше, другая поменьше, и прилеплены криво — одна выше, другая ниже.

Чучело слепо уставилось пуговицами на меня. Не видя, но сверля взглядом как будто насквозь. Я ощутил присутствие чужой враждебной магии до того отчётливо, что захотелось закрыться Щитом.

Однако о Щите сейчас не приходилось и мечтать.

— Только попробуй, — призвав последние силы на то, чтобы активировать цепь, обращаясь к чучелу, проговорил я.

Как мне действовать — понятия не имел. Наверняка мог бы оторвать этой дряни башку голыми руками — но кто сказал, что это что-то изменит?! Тварь явно запрограммирована на какие-то действия. И выполнять их будет до тех пор, пока способна шевелиться. А кода этой «программы» я не знаю. И грузовик несётся на бешеной скорости...

— Тормози, — приказал чучелу я.

Ноль реакции. Но что-то в программе чучела, похоже, сбилось, потому что грузовик ушёл с полосы и теперь, виляя из стороны в сторону, ехал посредине шоссе. Вдали показалась идущая навстречу легковушка. Водитель отчаянно замигал фарами, до меня донесся рёв гудка.

Я схватился за руль. Попробовал крутануть, вернуть машину на полосу, но оказалось вдруг, что смоляное чучело, судя по ощущениям, сработано из стали. Руль меня не слушался. Он не сдвинулся ни на миллиметр.

— Ах ты, тварь! — взревел я.

Цепь. Ну же! Удар!

Кисти чучела отсекло, они так и остались на рулевом колесе. Но руль наконец послушался, мне удалось выправить машину. Легковушка с возмущенным воем пронеслась мимо.

С линий среза, с запястий и кистей чучела потекла чёрная вонючая смола. Она была отвратительно липкой и вязкой. Я понял это, когда попытался сдвинуть свои руки, которые положил на руль, и понял, что не могу. Мои кисти намертво приклеились к смоле.

Да чтоб ты сдохло, чем бы ты ни было!

Я сместился ближе к чучелу, попробовал нащупать ногой педаль тормоза. Для того, чтобы в следующую секунду осознать, что и нога приклеилась. Я не мог ни столкнуть с педали газа ногу чучела, ни надавить на тормоз своей.

В такие идиотские ситуации я ещё, кажется ни разу не влипал. Причем, сейчас я именно влип, в буквальном смысле слова. Обе мои руки и левая нога увязли так, что не оторвать. Да что же ты за дрянь?! Как с тобой бороться?!

Грузовик несся на предельной скорости, чучело выжимало газ на полную. Кабину трясло и подбрасывало. Мы проскочили какой-то перекресток — чудом не столкнувшись с машиной, которая его проезжала. Возмущение водителя этой машины можно было понять — по правилам, я должен был уступить. Но уступить я не мог. Я вообще ничего не мог сделать — ни затормозить, ни хотя бы сбросить скорость! А везение ведь рано или поздно закончится, с большой долей вероятности — на следующем перекрестке. Бесконечно-то везти не может!

Ненавистное чучело продолжало лупить на меня слепые глаза-пуговицы. А потом вдруг начало наклоняться ко мне — так, словно решило поцеловать.

Лицо! Оно целится мне в лицо. Залепит смолой глаза, и я ослепну!

Отчаянным усилием я активировал цепь. Ресурса — ничтожно мало, но других вариантов просто нет. Чучело — голем, это ясно. Какой-то хитро сработанный голем. А способ борьбы с големами я знаю единственный.

Цепь — на шею чучела. Рывок!

Чёрная смоляная голова отделилась от туловища.

Отлетела на приборную панель и тут же намертво к ней приклеилась. Глаза-пуговицы продолжили таращиться на меня — теперь уже с панели.

Чёрная, вязкая смола, когда я отсек чучелу голову, забрызгала и кабину, и лобовое стекло. А теперь ещё забила фонтаном из обрубка шеи. Потекла из-под головы, заливая приборную панель и мои штаны.

Я взвыл. Снова попробовал двинуть ногой, чтобы достать до педали тормоза — без толку. Я самым натуральным образом увяз в смоле.

А впереди снова показался перекресток. На светофоре горел красный. Через перекресток ехали машины... Я откуда-то понял, что ресурса во мне осталось — на единственный удар цепью. Второго шанса уже не будет.

Перекресток приближался. С приборной панели на меня злорадно пялились глаза-пуговицы. Подыхающее чучело не собиралось сдаваться.

— Врёшь, тварь! — вырвалось у меня.

Один удар. Всего один. Он же — решающий. И зависит всё не от силы, а от точности удара — в трясущейся кабине летящего на полной скорости грузовика. При том, что мои кисти, по сути, прикованы к рулю...

Я сосредоточился и ударил цепью по педали тормоза. Тут же понял, что переборщил.

Тормозная система взвыла. Меня швырнуло вперёд. Если бы не руки, намертво прикипевшие к рулю, улетел бы головой в лобовой стекло. Но отделался всего лишь адской болью в кистях.

Машину развернуло. В последний момент я сумел выкрутить руль так, чтобы удар об отбойник пришёлся по касательной.

Какое-то время грузовик ещё волокло по инерции, правым бортом он скрежетал об отбойник. Потом машина встала — в метре от перекрестка.

И в тот же миг, как по команде, потухли глаза-пуговицы на отрубленной голове. То есть, внешне — не изменилось ничего. Но я каким-то образом понял, что чучело наконец сдохло.

Вязкость и клейкость смолы были, видимо, усилены магией. Потому что, стоило лишь разорваться магической связи голема и его хозяина, как я сумел высвободить руки.

Запястья болели. Опухали на глазах. Но хоть шевелятся — значит, связки я не порвал. А боль — чёрт с ней, переживу.

Я с грехом пополам отлепил себя от чучела. Вытащил его с водительского кресла, забросил в кузов. Туда же отправил голову, оторванную от приборной панели, и кисти — вот их было отскрести сложнее всего.

Сел за руль. Развернул грузовик и поехал обратно. Надеюсь, что за время моей отчаянной борьбы с пугалом из детской сказки Наде и Вове не пришлось отбиваться от его товарищей.