Глава 5

29 апреля 2514 по ЕГК.

…В воскресенье утром проснуться к завтраку, назначенному на девять ноль-ноль, смогли только самые стойкие. А остальные дрыхли в своих покоях, как убитые, и не собирались возвращаться в сознание. Видимо поэтому сразу после начала трапезы Людмила Евгеньевна оглядела тех, кто смог заставить себя встать, сочла, что посторонних среди нас нет, и поделилась информацией, полученной от генерала Ляпишева:

— За прошедшую ночь парни Дмитрия Львовича задержали и допросили без малого полторы сотни человек. Арестовано и будет отдано под суд порядка шестидесяти, девятнадцать из которых — не Амосовы. Увы, двадцать восемь человек пустились в бега, но толку от этого будет немного: за голову каждого назначено очень серьезное вознаграждение, а за укрывательство грозит более чем серьезный срок. Далее, начат процесс конфискации активов Амосовых и взысканы штрафы еще с шести родов, представители которых сотрудничали со Спрутом. И последнее, но, пожалуй, самое интересное: по уверениям аж четырех судмедэкспертов спецотдела, изучивших труп Всеволода Игоревича, этот аристократ являлся Одаренным предположительно второго Кошмарного ранга. В данный момент Искра, магистральные каналы и энергетические узлы изучаются учеными, а у меня перед глазами до сих пор стоят строчки доклада экспертов, осматривавших лимузин: «С вероятностью в сто процентов крыша автомобиля была разорвана изнутри, хотя это физически невозможно…»

Заканчивая этот монолог, Императрица смотрела мне в глаза, поэтому я пожал плечами:

— Все верно: он порвал ее, как мокрый картон, и выпрыгнул наружу. Но самое неприятное не это: защита Спрута резала львиную долю мощности атак умениями Земли, Разума, Воды и Молнии. Да и Воздух пробивал чрезвычайно слабо. Вот я и был вынужден подставить этого монстра под атаку «Орлана». Кстати, объем защиты у Амосова тоже был серьезнее некуда: она схлопнулась только благодаря одновременному взрыву двух кассет неуправляемых ракет!

— Он прокачивал сопротивления к стихиям лет семьдесят-восемьдесят… — угрюмо сообщила Карамзина. — И, судя по всему, регулярно заходил в Пятно намного глубже «единички». Так что вам крупно повезло, что Ирина Сергеевна не стала мелочиться.

— Так и есть… — подтвердил я, хотя был уверен, что эту тварь мы бы так или иначе запинали. — Она у меня умничка.

Кукла «почувствовала себя неуютно» и снова сдвинула фокус всеобщего внимания на меня:

— Я просто выполнила приказ главы рода, так что все вопросы — к нему.

— Толковая у вас команда, Игнат Данилович… — отметила Воронецкая и… «обидела» злобную мелочь:

— Самая лучшая!

Полюбовавшись хмурым личиком Максаковой, Людмила Евгеньевна решила ее подколоть:

— Тогда почему вы еще не в ней?

Но смутить эту девочку такой ерундой было невозможно:

— В ней — моя любимая подруга. А я — в дружественной им, второй по значимости и занимающейся в разы более масштабными проблемами. И еще: наши команды сотрудничают отнюдь не на словах: в любой экстремальной ситуации мы, не задумываясь, придем на помощь друг другу!

— Достойно! — уважительно заключила государыня, спрятав смешинки за густыми ресницами, и спровоцировала на укол меня:

— Да и ваша ничуть не хуже: откажись вы прилететь на вчерашний прием, Амосов, вероятнее всего, отложил бы акцию на другое время. Или ударил с куда меньшим размахом. И вы не могли этого не понимать. Тем не менее, рискнули жизнью, создали иллюзию возможности одним ударом реализовать все далекоидущие планы Спрута и помогли их расстроить.

— Ладно, уговорили: мы — одного поля ягоды! — весело заявила она, взяла вилку с ножом и, наконец, уделила внимание остывавшим блинчикам с мясом. А после того, как распробовала вкус и оценила энергетическую насыщенность, поймала взгляд Карамзиной и притворно вздохнула: — Теть Наташ, эта семейка меня портит, периодически снабжая горячо любимой изюбрятиной!

— А почему «портит»? — не поняла Кувалда.

Тут Людмила Евгеньевна и развернулась:

— Да потому, что божественный вкус и энергетическая насыщенность их добычи пробуждают во мне самые темные стороны натуры! Представь: кусок мяса Кошмара третьего ранга из их последнего рейда я смолотила в одно лицо, не поделившись ни с мужем, ни с сыном. А сейчас чувствую тот же оттенок Силы, понимаю, что оно съедено НЕ ВСЕ, и начинаю строить Жутко Коварные Планы!!!

Наталья Родионовна, до этого момента тоже не притрагивавшаяся к еде, быстренько попробовала блинчик, изумленно выгнула бровь и… поддержала шутку:

— А меня в свои планы включишь?

— Неа: я же сказала, что во мне проснулась жадность!

— Тогда я упаду под Игната Даниловича.

— Так не честно…

…Воронецкая валяла дурака до полудня. Сначала в гостиной, а потом в бассейне. И не одна, а в компании Карамзиной, Оли, Светы, мелочи и Тани с Викой. Потом быстренько ополоснулась, надела халат, унеслась в свои покои и собралась в дорогу. А ровно в двенадцать сорок пять величественно вошла в лифтовый холл, построила внука, его невесту, внучку и Лизу, вместе с ними и верной тенью поднялась на крышу, загрузилась в «Орлан» и нехотя включила телефон.

Практически весь перелет до авиабазы провисела на связи с секретарем, корректируя расписание на вторую половину дня, потом прервала разговор, сердечно поблагодарила нас с Иришкой за великолепные выходные, следом за Северцевым спустилась по ступенькам двери-трапа, загрузилась в «Эскорт» и уже в нем въехала в «Атлант».

Ну, а мы вылетели в Новомосковск чуть позже — в четырнадцать ноль-ноль. Прихватив с собой Недотрогу и ее отделение, Ксению Станиславовну, ее пациента, Валерия Константиновича, Соню, Таню и Наталью Родионовну.

Перелет прошел мимо меня — сразу после взлета я забил на вежество, влез в свой «Буран», опустил спинку кресла и задрых. Зато, «очнувшись» из-за жестковатой посадки, почувствовал себя в тонусе безо всяких бодрячков и с большим удовольствием прокатился на кроссовере от Липок до городского поместья.

Никаких выездов в город на оставшуюся часть дня не планировал — жаждал завалиться на диван или в джакузи, обложиться всякими вкусностями и хотя бы на пару часов забыть обо всем на свете. Но стоило добраться до гардеробной и снять куртку, как в гарнитуре раздался ехидный голос Дайны:

— Игнат, помнится, четырнадцатого апреля прошлого года ты пообещал Оле и Свете как-нибудь свозить их в Мекку любителей боулинга — «Страйк». Прошел год, а воз и ныне там. Непорядок!

Я покосился на жену, стягивавшую штаны, понял, что БИУС обратился ко мне одному, допер, что у него появилась чрезвычайно веская причина для того, чтобы «испортить» нам вечер, и повелся. В смысле, уставился в объектив потолочной камеры и едва заметно мотнул головой.

Пока слушал объяснения, любовался за девчатами, избавлявшимися не только от шмоток и обуви, но и от эффекторов артефакта сокрытия нового типа, размещенных на локтевых сгибах и щиколотках. А после того, как жена выпрямилась. повернулась ко мне

и надела игривый шелковый халатик, решил, что без него она выглядит не в пример сексуальнее. Потом покосился на младшенькую, тоже спрятавшую свои прелести под аналогичным халатиком, и «удивленно» выгнул бровь:

— Оль, Свет, а чего это вы переоделись в домашнее?

— А во что мы, по-твоему, должны были переодеться? — поинтересовалась Света.

— В новые парадно-выходные костюмчики, конечно! — ответил я, не задумавшись ни на мгновение.

— В парадно- выходные? — переспросила моя благоверная, как обычно, почувствовавшая в моем утверждении второе дно и выделившая интонацией самое важное слово.

— Ага! — кивнул я. — Мы едем развлекаться. В «Страйк». Прямо сейчас.

— И… в каком составе?

— В расширенном. В смысле, вся наша команда плюс Надежда, Валерий Константинович и Ксения Станиславовна. Кстати, выезд через полчаса на двух «Буранах». Время пошло…

Оля со Светой включили турборежим: открыли «Паутинки», набрали и отослали сообщения, в темпе вернули на законные места эффекторы артефакта сокрытия, оделись, обулись, нацепили аксессуары и привели в порядок буйные гривы. Я тоже не тянул, поэтому уже без четверти семь завел двигатель своего «Бурана» и плавно тронул машину с места, в половине восьмого вырулил на Весеннюю набережную, а еще через четверть часа подкатил к слишком уж яркому и пестрому зданию нужного развлекательного центра.

Пока парковался, вслушивался в ценные указания Дайны. Поэтому, десантировавшись из кроссовера, уверенно повел родичей не налево, а направо, поднял на девятый этаж и подвел к стойке тощенького, но улыбчивого администратора. Как и следовало ожидать, четыре дорожки в Белом зале, забронированные «мною», были уже свободны. Но до них мы добрались только после того, как переобулись. И разделились: Надя и Валерий Константинович ушли на самую дальнюю — первую. Ира и Ксения Станиславовна заняли вторую. Мы с Олей оккупировали третью. А Свете и Полине досталась пятая, так как на четвертой отрывались две слегка поддатые аристократки лет тридцати пяти и парень, годившийся им в сыновья.

Хотя вру: отрывались только дамы. А их спутник выполнял их капризы, болел то за одну, то за другую и стоически переносил постоянные подначки.

К слову, нас не узнали. То ли из-за уютного полумрака, царившего в помещении, то ли из-за количества выпитого, то ли из-за беззаветной любви к самим себе. Так что я спокойно подошел к игровому терминалу, дотронулся до сенсора активации и, следуя подсказкам БИУС-а, вбил в нужные поля первые буквы наших имен. Затем сбивчиво объяснил Ольге правила игры, очень приблизительно показал, как правильно бросать, и шепотом повторил последнее ценное указание Дайны:

— Подправлять траекторию движения шара магией лучше не пытаться — использование Силы над поверхностью дорожки активирует артефактный комплекс, включающий довольно неприятную иллюминацию. А ее включение считается потерей лица.

— Я хитрить и не собиралась… — улыбнулась она, четыре раза повторила подход со взмахом руки без шара, а затем бросила. Да, он, в конечном итоге, упал в желоб и не зацепил ни одной кегли, но Оля почувствовала баланс. Так что взяла шар потяжелее, заняла стартовую позицию сантиметров на десять левее первой и снесла семь штук.

Я, в отличие от нее, играть умел — «тренировался» почти в каждом увольнении. Но демонстрировать соответствующие навыки мне, вроде как, потомственному добытчику, дорвавшемуся до благ цивилизации только осенью две тысячи пятьсот двенадцатого года, было бы редким идиотизмом. Вот я и продемонстрировал силу — вложился в бросок в две трети дури изрядно измененного тела и перестарался: шар грохнулся на дорожку метрах в шести, подпрыгнул и, ударив в три левые кегли, как пушечное ядро, разнес одну из них вдребезги!

Я виновато вздохнул, подозвал к себе сотрудника «Страйка», сидевшего за стойкой с открытым ртом, представился, извинился и пообещал оплатить стоимость всего, что случайно сворочу. Услышав мою фамилию, парнишка заулыбался, заявил, что нисколько в этом не сомневается, и… прислал к нам за столик прохладительные напитки. Вроде как, от имени руководства центра. Но официантка с подносом, заставленным бокалами, появилась только минут через десять. И все эти десять минут мы с Олей героически осваивали игру. А еще поглядывали на веселящийся народ и анализировали поведение каждой пары.

С первой было проще всего: да, Надя и Валерий Константинович нашли общий язык, но она держала его на небольшом расстоянии, радовалась игре и… контролировала все помещение. То есть, постоянно отслеживала поведение всех посторонних и, вне всякого сомнения, пребывала в готовности ко вступлению в бой. Ксения Станиславовна наслаждалась второй молодостью — плавилась от счастья из-за того, что ее тело позволяло разбегаться, бросать и изображать танцевальные пируэты, наслаждалась противостоянием с сильной соперницей и постепенно теряла голову от счастья. Иришка развлекалась, «ассистируя» целительнице и помогая ей отпускать прошлое. Полинка училась. У Светы. Добросовестнее некуда. А младшенькая сочетала приятное с полезным, то есть, помогала личной ученице нарабатывать новые навыки и валяла дурака. То есть, бросала шары с подкрутками и без, то правой, то левой рукой и «не глядя». А еще подшучивала над Птичкой и радовалась ответным подначкам.

В общем, нам было здорово. Аж до четверти десятого. А потом в Белый зал ввалилась компания парней лет семнадцати-девятнадцати, еле стоящих на ногах, заняла все три свободные дорожки, назаказывала себе выпивки и начала веселиться. В своем понимании слова «веселье».

То есть, общалась, используя обсценную лексику, рассказывала анекдоты и хором ржала на весь «Страйк», встречала каждый удачный бросок многоголосым ревом, а неудачный — матом, и продолжала накачиваться алкоголем.

Вениамин Ремезов, парнишка, ради которого я в этот развлекательный центр и приехал, себя не проявлял: Птичку не замечал, на Свету не реагировал и толком не играл. Ибо пребывал в полнейшей прострации и вряд ли понимал, где именно находится и чем занимается. Хотя в четверть седьмого, предлагая друзьям-товарищам продолжить веселье в «Страйке» и заказывая конкретный зал, пребывал в полном адеквате.

Пришлось переигрывать первоначальные планы и «реагировать» не на конкретное действие этого недоумка, а на недостойное поведение молодежи — я неспешно подошел к этой шайке-лейке и, не представляясь, попросил вести себя потише.

Черноволосый и носатый здоровячок года на три-четыре младше меня, с трудом удерживавшийся в вертикальном положении, но готовившийся к броску, послал меня к этой самой матери. Даже не соизволив обернуться. Хотя не мог не знать, что находится в развлекательном центре для дворян, в котором такое поведение может выйти боком. Вот оно боком и вышло — я переместился к нему рывком и без затей раздробил нижнюю челюсть. А потом принюхался, подобрался, слабенькой оплеухой опрокинул навзничь всю толпу юных героев, рванувшихся в атаку, и поучаствовал далеко не в самом сложном бою в своей жизни. В смысле, отправил в беспамятство еще двух мальчишек, а остальных «нейтрализовали» родичи, примчавшиеся «на помощь».

Детишки, не потерявшие сознание, не унимались — бились в болевых захватах и угрожали страшными карами. Но я не испугался — выслушал доклад Дайны, сообщившей, что СБ-шники «Страйка» прибудут секунд через сорок пять-пятьдесят, и обратился к целительнице:

— Ксения Станиславовна, я хочу знать, чем они обдолбались.

Женщина коротко кивнула, присела на корточки рядом с «клиентом» Недотроги, сформировала десяток незнакомых навыков и изумленно выгнула бровь:

— Ого: тут такая смесь наркотиков, что без лабораторного анализа крови не разобраться!

— Наркотики, говорите? — переспросил я.

— Да! — твердо сказала она и перебралась к следующему «пациенту». Ну, а я достал телефон, набрал Воронецкого, ответил на приветствие и озадачил:

— Слушай, Вить, у меня возникла проблема, требующая привлечения силовиков. Дергать Дмитрия Львовича из-за ерунды не хочу — он занят делом посерьезнее. К кому посоветуешь обратиться?

В голосе Великого Князя зазвенела сталь:

— Что за проблема⁈

— Мы отдыхаем в «Страйке». В наш зал заявилась компания подростков лет семнадцати-девятнадцати и начала развлекаться так, как считала нужным. На мою просьбу вести себя потише один из парней ответил оскорблением. И лег. Остальные… тоже легли. После того, как проявили агрессию. А теперь слушай самое интересное: по утверждению Ксении Станиславовны, двое из двоих уже продиагностированных ею парней обдолбались наркотой. О-о-о, кстати, один из них — если мне не изменяет зрительная память — Вениамин Ремезов!

— Не изменяет… — заявила Полина, нарисовавшаяся рядом со мной на первых мгновениях разговора.

— Удачно вы туда заскочили… — довольно хохотнул Воронецкий и выдал ряд ценных указаний: — К вам наверняка вот-вот примчатся сотрудники СБ. Сходу покажи им удостоверение личного порученца Императрицы, сообщи, что в «Страйк» уже выезжает группа быстрого реагирования отдела по борьбе с производством и распространением наркотиков, прикажи служакам выйти в коридор и предупреди, что доложил об этом ЧП моей бабушке. Так что терять или портить записи с камер видеонаблюдения чревато крайне неприятными последствиями…