Глава 12

Сегодня свадьба его новоиспеченного брата Фила Харпера, который так неожиданно появился в их жизни. В детстве Сергей часто мечтал об этом, хоть о старшем, хоть о младшем братишке или сестренке. Но мама не могла больше иметь детей. Правда, узнал он о ее болезни уже в довольно зрелом возрасте.

Месяц назад в их жизни появился Фил. Сначала все отнеслись настороженно, но он ни на чем не настаивал, никому не навязывался и вел себя в высшей степени корректно. Отец счастлив, чего никогда не покажет. Но Сергей-то хорошо изучил своего родителя.

За месяц он и сам проникся. Новоявленный родственник оказался цельной личностью достойной уважения. Многого достиг в жизни. Не без помощи человека, которого считал своим отцом, но Сергей и сам использовал поддержку своего. А как иначе, ведь он главный архитектор в детище всей жизни Анатолия Князя.

Когда начинал работать, фирма отца «АнФилЛада», была гораздо меньше. Они вместе вытянули ее на новый уровень, вместе создали нечто серьезное. Хоть Сергей не был основателем их компании, но и не мог сказать, что не участвовал в ее росте.

Новый брат же оказался гендиректором крупного молодежного телеканала. Похоже, тоже немало сделал, чтоб выбраться на лидирующие позиции.

Зато его будущая жена — нечто совершенно другое — это Солнце. Мария. Рыжая красавица. Жизнь с большой буквы. Где бы ни появлялась эта ведьмочка, везде становится легче дышать. Данное обстоятельство заметили практически все: и отец, и мама, и даже Димка. Ее полюбили моментально. Быстрее самого Фила стала членом их семьи. А еще она оказалась дочерью Эндрю Харпера, того самого, которого брат считал своим отцом. Что называется, каверзы судьбы. Как эти двое пережили весь кошмар одному Богу известно. Наконец они женятся.

И вместо того, чтобы присутствовать сейчас на их бракосочетании и венчании, Сергей сидит в душном зале заседаний в мэрии. Чертовы бюрократы который час переливают одно и тоже из пустого в порожнее.

Сергей вздохнул. Прислушался к оратору. Кажется скоро конец. Дома Димка наверное весь извелся. Ждет. Светлана. Нет, Светка никогда не нервничает. Ледяная королева. Ничего, побудут на банкете, раз не удалось на торжественной части. Димку вообще интересует Даниил, ждет встречи с новым другом. Сыном Кирилла Одинцова. Подружились пацаны крепко.

Так. Кажется, все. Наконец-то. Домой. Привести себя в порядок и к брату.

За рулем мысли скаканули на новую важную персону, внезапно ворвавшуюся в его жизнь. Белоснежка. До сих пор ухмыляется, когда называет ее так. Она его сегодня не ждет. Подавил внезапное желание свернуть в сторону ее дома. Его маленькое чудо с первого дня их знакомства вызывает в нем неадекватные вспышки странного поведения. Ничего поделать с собой не может. Идет на поводу у своего шибанутого на всю голову эго.

Не сегодня. Крепко сжал руль и добавил газа.

Уже через час отъезжали на представительской машине с личным водителем за рулем.

Димка вертелся, как жук, на заднем сиденье, что совершенно не вязалось с тем образом, который создала его мать, вырядив пацана в костюм и уложив волосы в идеальную прическу.

Эх, Света, не учла ты шило в попе у этого вечного двигателя. Когда они подъехали к месту назначения, Димкина причёска претерпела глобальные перемены. Сейчас он похож на нормального мальчишку своего возраста.

Надо отдать должное, жена не возмущалась — приняла, как данность.

Да и не возмущается Светка никогда. За все время их совместной жизни, он не слышал от нее ни слова на повышенных тонах. Иногда это казалось до безумия страшным. Что с ней не так? До того, как они поженились, ведь не было ничего подобного. Или было?

Его отвлек отец, заметивший прибытие внука. Дима для него свет в окошке. Правильно говорят, что внуков любят гораздо больше, чем детей. Анатолий Филиппович никогда не был столь мягким с сыном даже в детстве. В отличие от мамы. А вот и она. Любит всех: и внука, и сына, и сноху. Мама сама Любовь. Не зря ее так зовут.

— Отлично выглядишь, — сообщил Сергей ей на ушко, нежно целуя в щеку. Истинную правду сказал, между прочим. — Молодожены ещё не подъехали?

— Ждем с минуты на минуту. — Сообщила Любовь Михайловна. — Остальные, кто был на торжественной части, приехали недавно.

— Здесь, между прочим, Воронцов где-то засветился, — добавил отец. — Хорошо бы с ним сблизиться. Займешься?

Сергей кивнул. Если Андрей Воронцов один из гостей, есть шанс завести более неформальное знакомство.

Обвел взглядом гостей, стараясь разглядеть среди них высокого брюнета с аристократической выправкой.

Лица, лица. Множество лиц, глаз, бриллиантов. В глазах рябит. Какая-то брюнеточка смотрит не отрываясь… что? Этого. Не. Может. Быть. Белоснежка?

А в ее васильковых глазах узнавание и понимание. Что? Она откуда-то догадалась, кто он?

Хуже. Все гораздо хуже. Ее взгляд метнулся в сторону Светки. Она знает.

Сергей до боли сжал челюсти, стараясь не допустить паники в душе. Но увы сердце бешено застучало, отдавая в виски. Не так. Все должно было выясниться не так. Он должен был сам рассказать завтра. Объяснить, что заставило его весь месяц таскаться к ней на свидания, имея дома жену и сына. Сейчас она точно сделает совершенно неправильные выводы.

Сергей открыл глаза. Иры уже нет на месте. Лихорадочно попытался ее отыскать. Мелькнуло что-то знакомое в дальнем углу зала. Решила сбежать? Рванул за ней. Нет, просто в туалете спряталась. Вероятность, что кто-то сейчас сюда зайдет, крайне мала. Открыл дверь.

Ирина стояла у раковины, и смотрела в зеркало, приложив руки к щекам. Взгляд дикий. Услышав щелчок замка, отвернулась.

Явно не ожидала, увидеть его, вздрогнула, услышав его голос:

— Что ты здесь делаешь? — Возможно, нужно было мягче как-то, но честное слово, горло сжималось от страшного предчувствия.

— Не уверена, что обязана отвечать, — вздернула подбородок, глядя ему в глаза с вызовом. В их глубине видна боль. В груди сжалось. Черт побери, как она оказалась на свадьбе? Неужели одна из подружек невест?

— Ира. Что ты здесь делаешь? — голос не свой, одеревеневший, со стальными нотками. Защитная реакция, потому что в душе полный раздрай. К чему это может привести? Она уйдет? Сглотнул. И ладно. Подумаешь…

Нет. Нет!

— Вам не кажется, господин Князь, что подобный тон не уместен? Вы могли бы его применить к своей жене Светлане, но не ко мне.

Сжал зубы до скрипа. Она знает Всё.

Может попробовать объяснить? Выдохнул, собираясь с мыслями.

— Ир, я хотел сказать. Прости. Именно этого и боялся. Что ты больше не захочешь меня видеть, — голос до странности охрипший.

А всему виной ее глаза, полные слез, готовых вот-вот пролиться. Сергей ненавидит истерики, но в данный момент готов терпеть, лишь бы дала шанс.

Протянул руку к ее дрожащим пальчикам на раковине, но она шарахнулась, как от прокаженного. Сделал пару вдохов-выдохов, чтобы успокоится. Его начинало по-настоящему лихорадить. Да что за хрень, Князь? Что за сопли?

— Нет. — резко выкрикнула и добила, — Вы были правы, я больше не желаю вас видеть.

Случилось. Сердце замерло. Спокойствие, Князь, спокойствие.

— Мне иногда казалось, ты догадываешься. Я говорил о сыне…

— Помню. Но ни слова о жене. Я лучше пойду.

Скорее всего, так будет действительно лучше. Нужно отпустить. Что он может ей предложить? Роль любовницы? Разрыв договор со Светой сейчас не входит в его планы. Тогда что же он сам хочет? Для чего месяц мазохизма? Знать бы ответ. Но его как не было, так и нет. Отпускает.

— Иди. Я не буду держать. — Ещё бы себя в этом убедить.

Белоснежка подходит к двери и готова покинуть помещение. Сергей не может сдержать чувств, они все видны на его лице. И все сводятся к одному — не уходи.

— Прощай, — ее голос доносится, словно сквозь вату, заложившую уши. Нужно отпустить. Он не имеет права ее держать. Ира хорошая девочка, которой он не может дать ничего. Но почему это так нереально сделать?

— Ира! — не выдерживает, срывается за ней. Хватает за голову, лицо в ладонях. Прижимается лбом — Не уходи. Не могу отпустить. Не могу ничего дать, но и отпустить тоже не могу. Прими меня таким.

Сам поражается себе. Своему бешено бьющемуся сердцу, своему хрипящему голосу, дрожащим рукам. Что с ним?

— Я не могу… — ее нежный голосок сейчас не далеко ушел от его собственного, такой же низкий и сорванный, переполненный эмоциями. — Нет. Прощай.

На этот раз она уходит, не оборачиваясь. Дверь хлопает, его бьет наотмашь. Отрезает напрочь от нее, оставляя полное… опустошение.

Повернулся к зеркалу.

— Князь, что сейчас было? — спрашивает у своего отражения. Включает холодную воду и пару раз плескает в лицо. Матерится. Долго и извращенно.

Глубокая убежденность, что все сделал правильно — отпустил. Не можешь ничего дать — не держи. Почему же так хреново?

***

Как она дожила до конца дня и не опозорилась, осталось загадкой даже для самой Ирины. Улыбалась, участвовала в конкурсах, танцевала. Кроме Маши никто не заметил ничего подозрительного. А внутри покрывалась морозным узором. Потом, дома он оттает и прольется горючими слезами. А пока не позволил ей испортить свадьбу лучшей подруги.

Изредка Белоснежка кидала взгляды на Светлану. Подумать только, жена ее Сережи. Нет, не ее! Он никогда не был ее. Всегда принадлежал другой. И эта другая невыразимо прекрасна. Разве она может сравниться?

Несколько раз чувствовала на себе тяжелый взгляд. Подозревала, что принадлежал он Сергею. Поворачивалась. Но либо вовсе не он смотрел, либо успевал отвести глаза.

Наконец сбежала первая невеста — Оксана теперь уже Одинцова. За ней и Маша. Женихи исчезли, якобы в поисках. Ведущие молодцы — обыграли происшествие грамотно и продолжили развлекать гостей, которым в данный момент молодожены и не нужны.

Можно отправляться домой, отогревать, оледеневшее сердце. Чашечка какао, теплое одеяло и побольше носовых платков.

Все оказалось гораздо хуже. Поток был бесконечный. В конечном итоге, о том, что творится в соседней комнате, заподозрила Настя. Заявилась к ней с бутылкой коньяка, которую, как знала Белоснежка, хранила для препода по аудиту, вредного мужичка.

— Давай, подруга, выкладывай, что стряслось, — заявила она, явно не принимая отказа. Налила в маленькие рюмочки крепкий напиток и сунула Ире в руки.

Выпили. Прорвало. Рассказала обо всем. Чем больше убывало в бутылке, тем сильнее поток слов и слез. Потом и Настю разморило — рассказала о своих любовных потерях. Наговорившись, подруга затянула песню. Затем вторую. Когда дошло до Огней Саратова и женатого, Ира уже была в стельку пьяная. Голосила, словно на концерте.

Успокоились, когда соседи начали долбить в стену. Разошлись по комнатам, став чуточку ближе.

Похмелье. Она была рада ему. Трудно поверить, но дело в том, что за болью в голове, тошнотой и общей слабостью, можно легко спрятать более серьезное — душевную муку.

Наська ждала на кухне с соком грейпфрута и таблеткой аспирина.

— Прекращай подруга, страдать. Пока ничего сильно страшного не случилось. Того, чего бы ты не смогла пережить. Я правильно поняла, вы не спали? Значит, ляльки точно не будет. Остальное можно забыть, поверь мне.

Ира спряталась за стаканом. Эх, Настя, не знала ты видимо любви. Как пережить, если в груди кусок льда, который вызывает дикую боль?

— А у тебя нет такой же таблеточки от душевных страданий, Великий специалист по чувствам, а?

— Есть! Другой классный мужик.

Ира печально улыбнулась. «Другой? Нет! Никому на свете не отдала бы сердца я…», — вспомнились слова Татьяны Лариной.

Допила сок и поплелась к себе в комнату, весь день валяясь в кровати и жалея себя. К вечеру надоело. Позвонила Алеку с просьбой выгулять сестру и ее подругу.

— Наська, одевайся, поехали за твоей таблеткой!

Подруга завизжала и начала в бешеном темпе собираться, раскидывая повсюду шмотки.

— Насть, а если Алек зайдет, а тут твои лифчики.

Соседка в том же ритме начала собирать одежду, запихивая большой кучей в свою комнату.

— Что ж ты сразу не сказала. Обожаю твоего брата! — Неужели? Подруга шифровщица. Судя по ее блестящим глазам, там нечто большее. — Жаль он на меня не смотрит. Привык с моделями общаться. Ему такие уродинки даром не нужны.

— Настя! Ну-ка прекрати! Какая ты уродинка? Красивая девушка! — Подтащила ее к зеркалу. — Смотри! Глаза потрясающие — шоколад! Губки бантиком. Грудь — произведение искусства.

— А попа?

— А что попа? Попа, как попа. Найдешь еще ценителя. Я уверена. Одевайся. Не хочешь же предстать перед братом в белье?

— Вряд ли он оценит.

Алек приехал с Максом. Зашли оба в квартиру. Друг, который больше «подруга», скромно поздоровался. Ира познакомила его с Настей.

Обе девушки оделись, но все еще доводили образ до ума.

Максим вдруг подошел к Настюне и приподнял ей волосы вверх.

— Так будет лучше с этим платьем, есть заколка?

Девушка смутилась, но залезала в шкафчик. Макс отодвинул ее и сам порылся внутри, доставая нужный аксессуар. Закрепил. Ира с Алеком переглянулись, оба в недоумении. Брат пожал плечом, мол, кто их геев разберет.

Макс первым заметил их гляделки и порозовел.

— Белоснежка, иди сюда, тебе тоже нужно подправить кое-что.

Вечер прошел замечательно. Ира запрятала свою боль поглубже, не позволяя ей руководить соей жизнью. Пили коктейли, танцевали. На старые дрожжи Ира быстро опьянела. Повисла на Алеке, и он увел ее на воздух. Здесь она ему все и выложила, что тревожило душу: про Сергея, про Светлану, про свою несчастную любовь.

— Ой дуреха, сестренка. Как же ты умудрилась? Князь ведь довольно известная личность. Неужели никогда не видела? — Ира покачала головой. — Ты конечно красотка, но с такими, как Света, не расстаются. Она же идеальная.

Он так сказал, что Белоснежка прищурилась.

— Алек, ау! Ты сам-то куда? Фу! Никогда не замечала за тобой некрофильных наклонностей… она же холодная, как труп!

— Белоснежка, ты можешь думать, что хочешь, болтать с подружками, но при мне не смей, понятно?

Ира округлила глаза.

— Алек, забудь о ней. От таких, как Сергей, тоже не уходят.

— Я знаю, малыш, знаю. Поэтому давно забыл.

Утром Иринка даже не вспомнит об этом разговоре.

По дороге в такси Наська делилась впечатлениями о Максе. С сожалением Ира вынуждена была ее разочаровать. Подруга приуныла.

— Скажи, что им надо? Итак красивых мужиков мало, еще и большая часть перекинулась во вражеский лагерь. — Ира притянула ее к себе и погладила по голове. — Алек-то хоть на правильном пути?

Белоснежка рассмеялась.

— На правильном. — Только похоже тоже потерян для тебя… Светлана… надо же…