Глава 41.

– Ну, он прав, наверное, – во мне воспряла надежда, – я, конечно, ни в чем не виновата, но слухи о моем задержании могут распространиться, а это и на репутации князя может сказаться.

– Не говори глупостей, пока никто ничего не знает. Здешние служащие умеют держать язык за зубами, не говоря уж о том, что седьмой ярус самый секретный. Откровенно говоря, я сначала ужасно рассердилась на эту девчонку, но сейчас думаю, что все к лучшему. По крайней мере, это происшествие прочистит тебе мозги и

позволит принять правильное решение.

– Так вы все-таки поговорили с Мелиссой? – обрадовалась я.

– Разумеется, поговорили, эта глупышка чуть не навела тут паники, требуя срочно организовать твои поиски. Хорошо еще, что Эрик ее и перехватил и все выяснил.

– Вот как? – я погрустнела, – а почему он тогда сам не пришел?

– Я запретила, – княгиня пожала плечами, словно сообщила нечто само собой разумеющееся, – видишь ли, я очень не люблю, когда нарушают мои планы. Конечно, формально виновата в твоем похищении Мелисса, но меня очень заинтересовало, почему ты оказалась на улице в одиночку, да еще в таком виде?

– На прогулку вышла, воздухом подышать, – я взглянула на свой уже довольно потрепанный костюм, – а что, мне взаперти нужно было сидеть?

– Мне в чем-то даже импонирует твой дерзкий нрав, – усмехнулась она, – но для того, чтобы из тебя получилась достойная, а, главное, полезная спутница князя, следует его немного укротит. Поверь, это для твоего же блага.

– А, так вы это имели в виду, когда говорили, что поможете принять правильное решение? – грустно усмехнулась я, – то есть у меня теперь нет возможности отказаться от почетного звания жены князя?

– Почему же нет? – княгиня посмотрела на меня холодным пронзительным взглядом, – можешь на финале во всеуслышание заявить, что отказываешься, насильно под венец тебя никто не потащит, придется выбрать Лионеллу.

– Но, видимо, какие-то санкции после этого последуют? – с пониманием посмотрела я на нее.

– Разумеется, каждый выбор несет свои последствия, пусть, ты и не являешься шпионкой, но тебе теперь известна государственная тайна, разве можем мы в таком случае тебя отпустить?

– Что? Все-таки убьете? – с вызовом посмотрела я на нее, – меня этим с самого начала отбора пугают, уже надоело.

– Ну зачем же идти на такие крайние меры? – взгляд княгини стал еще холоднее и безжалостнее, – вот эта уютная камера может стать твоим вечным жильем. Разве здесь не мило? Могу и досугом обеспечить, глядишь, ты даже вышивку полюбишь. А если тебе станет грустно и одиноко, то мой сын сможет составить тебе компанию, если, конечно, у него еще останется интерес. Думаю, тогда ты уже не будешь такой непокорной и разборчивой.

– Вы настоящее чудовище, – с содроганием произнесла я, представив такую перспективу.

– Я – драконица, к тому же правительница княжества, – от тона княгини меня бросило в озноб, – и я проявляю величайшую милость к человечке, которая даже не способна оценить выпавший ей счастливый шанс в жизни. Я готова была принять тебя в семью, поскольку мой сын впервые так сильно заинтересовался девушкой, но с чего ты взяла, что можешь вот так запросто его отвергнуть? Оставлю тебя до завтра, хорошенько подумай над моими словами. Надеюсь, что на финальном этапе отбора ты меня не разочаруешь, иначе, твоим уделом станут вечные сожаления.

С этими словами Розалинда Пурпурная встала, и, не удостаивая меня больше взглядом, покинула камеру, оставив меня в состоянии смятения и мрачной тоски. Не то, чтобы я питала иллюзии насчет истинного отношения ко мне  княгини. С самого начала я знала, что я для нее лишь пешка, не имеющая права собственного хода, но сейчас мне стало особенно мерзко. Я не видела того интереса со стороны князя, о котором говорила его мать, но вряд ли она стала бы это придумывать. И это было как раз-таки отягчающим фактором. Становиться послушной игрушкой в лапах похотливого дракона мне совсем не хотелось.

С другой стороны, княгиня права, если меня запрут в тюрьме, что помешает ему творить что угодно с бесправной узницей, к тому же человечкой. А вот если я стану княгиней, то у меня будет хоть какая-то надежда сбежать. Ну а что касается постели, потерплю. Буду представлять, что это командир Дайнерс, может будет не так противно. Стоило вспомнить про предателя-командира, как настроение стало еще более гадким. Этот тип явно выведал у Мелиссы, что никакого злого умысла у меня не было, но не посчитал нужным, даже просто сообщить мне об этом, не то что извиниться. Неужели он тоже лишь притворялся дружелюбным из-за указа королевы, а в глубине души презирал меня, как все остальные драконы?

В груди вдруг заворочалось горячее чувство обиды, разочарования и полного неприятия того, к чему хотели принудить. Во мне вдруг взыграла гордость, и я поняла, что не хочу, чтобы эти высокомерные ящеры решили, что смогли меня победить. Да, возможно, умнее и дальновиднее было затаиться и тщательнее продумать методы борьбы, а пока сделать вид, что я смирилась. Но какая-то глупая, упрямая и гордая часть моей души изо всех сил противилась этому решению. До сих пор я и понятия не имела, как это больно – предавать себя. В какой-то момент я даже всхлипнула от невыносимой тяжести на сердце, и в этот самый момент дверь в камеру вновь распахнулась, и на пороге появился командир Дайнерс.