Глава 12 · Прерванный ритуал

— Кузя, есть вариант незаметно покинуть замок?

— Зачем? — удивился слуга рода.

— Видишь? — ткнул я пальцем в отряд внизу. — Эти дебилы явно не соображают, что творят. Ради сиюминутной победы готовы рискнуть всем миром. Того, кого они вызывают, невозможно контролировать. Ритуал нужно прервать. Срочно.

Кузя вгляделся в миниатюрные фигурки необычного отряда.

— Самки собаки… Это что за страх такой? Ходили, конечно, слухи, что в лабораториях «Вэлнава Биотек» ставили опыты по генной модификации людей, но я не верил. Неужто, правда?

Он вытер выступивший пот клетчатым платком, смял его и сунул в карман.

— Это ерунда, — заверил я его. — Если они сумеют закончить ритуал, то в этот мир придет кое-что пострашнее. И что-то мне подсказывает, что простой снайперкой здесь не обойтись.

— Совсем плохо будет? — нахмурился Кузя.

— Совсем, — кивнул я.

— Да ещё и под носом у Арзамасских… — вздохнул Слуга рода.

— Ну так что, Кузя? — Я бросил на него нетерпеливый взгляд. — Есть какой-нибудь чёрный ход из замка? И, желательно, побыстрее.

— Куда нужно? — хмуро бросил Слуга рода.

— В идеале к дубу… Ну ты понял. С которого я стрелял.

— Стрелял, говоришь… — Кузя бросил на меня задумчивый взгляд. — Я сейчас.

Через несколько минут он появился с монстрообразной двустволкой, больше напоминавшей небольшую пушку.

— Ты откуда эту бандуру выкопал? — удивился я.

— Места знать надо, — отмахнулся Кузя, поудобней перехватывая винтовку. — Эту бандуру лет сто назад притащили твои родственники. Достали из какой-то аномалии. Арзамасские же на стрелковом оружии собаку съели и сразу заинтересовались находкой…

Кузя, рассказывая историю, не забывал и про дело. Он подошел к ближайшему книжному шкафу, снял с полки несколько огромных фолиантов и приложил к открывшейся стене жетон с фиолетовым камнем.

— Так вот, решили Арзамасские, значится, сделать пробный выстрел. Хорошо хоть дальний полигон выбрали! От него осталась сплошная стеклянная пустыня…

Шкаф тем временем отъехал в сторону, открыв покрытую вековой пылью платформу.

— А на экране сбоку, — Кузя, поманив меня за собой, указал на небольшой дисплей, который, мягко говоря, смотрелся на двустволке странно, — было две палочки, а стала одна. Да, и стрелявший скончался в муках. Два дня отходил, бедолага. Если что и сможет остановить ритуал, то только вот эта старушка.

Я, слушая Кузю, перекинул через плечо свою снайперскую винтовку, зашёл на платформу и машинально проверил экипировку — рефлекс, отточенный обучением в хрустальном артефакте.

Из-за поднявшейся пыли не удержался и чихнул, отчего пыли стало ещё больше.

Кузя тут же сложил пальцы правой руки в хитрую мудру, похожую на двойной кукиш, и вся пыль вокруг собралась в маленький шарик, после чего с хлопком вспыхнула.

— Научишь? — не удержался я.

Кузя бросил на меня удивлённый взгляд:

— Зачем тебе? Ты же магичить-то не можешь больше. Я проверял… Источник запечатан, каналы выжжены! — Он безрадостно вздохнул и тихо добавил:

— Но так уж и быть, если живы останемся, передам тебе все наработки по бытовой магии!

— Ловлю на слове, — улыбнулся я.

Уж что-что, а восстановление каналов и источников — вопрос времени.

В следующий момент платформа мигнула, и мы оказались у знакомого дуба — места прошлой засады.

— Кузя, — я покосился на товарища. — А почему в прошлый раз так нельзя было?

— Слишком часто нельзя, — покачал головой Слуга рода и поудобней перехватил двустволку. — Портальные прыжки съедают огромное количество силы.

Ну нельзя так нельзя.

Я не стал уточнять, с чем это связано, и, заняв позицию, приник к прицелу.

Человекопсы как раз закончили рыть землю, и моему взгляду открылся круг, в который была вписана пентаграмма.

На концах каждого из пяти лучей тускло мерцало сияние — огромные свечи, напитанные силой четырех основных стихий и, кажется, Тьмы. У огней находились стоящие на коленях фигуры. Их них стремительно вытекала кровь, заполняя канавки и быстро расползаясь по ним.

Земля в центре круга затрещала, словно скорлупа под ногой великана, и от неё пошли заметные глазу волны.

Когда колебания докатились до нашего дуба, он закачался, как мачта в шторм.

Я же, переждав тряску, снова приник к прицелу, чтобы увидеть, как из появившейся трещины выбирается чёрный рыцарский доспех.

— Кузя, готовь своё чудо-ружьё!

Наметив цели, я начал стрелять.

Первая пуля вошла в голову рыцаря, раскрывшись цветком с багрово-красной сердцевиной. Но в следующее мгновение бутон схлопнулся, превратившись в глухой чёрный шлем.

Следующими выстрелами я в клочья разнёс свечи. Земля, снова застонав, закрыла рану, отрезав при этом нижнюю половину чёрного рыцаря.

Я хотел было крикнуть: « Ну же, стреляй!», но… не смог. Более того, мир словно замер, а вместе с ним и мы с Кузей.

А в следующий момент меня словно выключили. Навалилось какое-то отупение, и лишь Слово сумело достучаться до моего разума:

Внимание! В пространстве сильно увеличена концентрация ментальной энергии. Рекомендуется модифицировать её в стандартную энергию общего пользования. Приступить? Да/Нет

Мысли тяжелыми валунами перекатывались в голове, вызывая дикий дискомфорт и даже боль. Стало так плохо, что я, не раздумывая, согласился.

Для модификации ментальной энергии необходимо установить

специальный блок в районе правого полушария мозга

для отсечки наведённых извне команд.

Требуется десять процентов энергии. Приступить? Да/Нет

— Да-а-а! — поспешил согласиться я, надеясь, что Слово наконец оставит меня в покое.

Но не тут-то было… Правый висок пронзила чудовищная боль, да такая, что потемнело в глазах. Зато вернулся контроль над телом, и я обнаружил себя идущим к чёрному рыцарю.

Справа от меня деревянной походкой шагал Кузя, который, судя по исказившей лицо гримасе, отчаянно боролся с тянущей его вперед силой.

Я подскочил к нему, схватил за руку и мысленно скомандовал:

«Слово, установить спутнику ментальную защиту!»

Потребуется десять процентов энергии.

Приступить? Да/Нет

— Да! — подтвердил я.

Кузя тут же выдернул руку и со стоном повалился на землю, где и продолжил кататься, схватившись за голову. Я же, присев, уставился на происходящий у меня на глазах кошмар: к верхней половине рыцаря тянулась напавшая на замок армия. Подходя и подъезжая вплотную к исчадию Тьмы, они взрывались кровавыми ошмётками и тут же рассыпались в прах. Кровь собиралась в неровные шары и втягивалась в Рыцаря.

Не знаю, как это работало, но призванная чучельником сущность стремительно восстанавливало свою целостность.

— Дай-ка свою суперружьё, — прорычал я, не отрывая взгляда от жуткого зрелища. — А сам беги к замку

Кузя протянул двустволку и открыл было рот, но я не глядя рявкнул:

— Живо!

Дождавшись, когда Слуга рода разорвёт дистанцию, я навёл двустволку на кровавого — иначе и не сказать — рыцаря.

Снова дало о себе знать Слово:

Обнаружен артефакт, заряженный неидентифицируемой энергией. В целях безопасности использовать его не рекомендуется.

Тихо помянув Слово недобрым словом, я приложил приклад к плечу и нажал единственную кнопку на боковине.

Меня захлестнула волна боли, а вылетевший из ствола комок белого света устремился к почти восстановившемуся рыцарю. Его охватило ослепительно-белое сияние, и я, выронив ружьё, провалился в океан боли.

Попытался вынырнуть, но все мои потуги лишь делали хуже.

Когда я уже готов был попрощаться с жизнью, рядом появился родной мишка.

Подхватив мою бьющуюся от нестерпимой боли душу, он вынес меня из глубин кошмара.

Его свалявшаяся шерсть, язвы и слезящиеся глаза с гноем говорили, что Потапычу пришлось несладко.

— Дальше сам! — рыкнул он и исчез.

Я попытался открыть глаза, но не смог. Бесконечная усталость и ноющая боль в натруженном теле — вот всё, что осталось от пожиравшего душу кошмара.

Где-то внутри появилось понимание — вот теперь можно. И я с облегчением провалился в спасительное беспамятство.

* * *

Первое, что я увидел, открыв глаза, была зарёванная Алёна. За её спиной в окно моей спальни пробивался свет уходящего дня.

Взгляд упал на обгоревшую поясную сумку, которую девушка вертела в руках. Именно в ней хранился талисман, связывающий меня с Потапычем. Чувство потери скальпелем стегануло по нервам.

— Пить… — просипел я.

Алёна исчезла из поля зрения, и в рот полилась тонкая струйка воды. Глотать было невыносимо тяжело, но… так приятно. Напившись, я устало закрыл глаза и провалился в сон.

Дуб, чья крона подпирала небосвод, вырастил у своего подножья прекрасный трон. На нём сидел старик в белоснежной тоге и венке из жемчужных молний. В его взгляде читалось презрение.

К такому пафосу и театральщине я был привычен. Насмотрелся в своё время, общаясь с вылезшими из грязи в князи начальниками и чиновниками всех мастей и рангов. Дашь слабину — сядут на шею и шпоры наденут. Но стоит дать отпор — приходят в норму.

Главное — не перегнуть палку.

К тому же, что-то мне подсказывало — за маской громовержца скрывается мой давний знакомец.

Поэтому я ограничился коротким кивком — вроде как проявил уважение — и, прикрыв глаза, попытался связаться с Потапычем. Но в ответ донесся лишь слабый не то рык, не то стон.

— Ну и наглец же ты, Медведев! — Мои попытки связаться с мишкой прервали раскаты грома. — Перед тобой высшая сущность находится, а ты с фамильяром болтать вздумал!

Открыв глаза, я смерил «громовержца» оценивающим взглядом и усмехнулся.

— Давай ближе к делу.

Старичок в венке из молний превратился в раскалённый шар плазмы, во все стороны брызнули молнии, разрушая пейзаж вокруг. Мгновение — и мы повисли в белом тумане.

— Твоя наглость не знает границ!

Я почувствовал, как на сознание обрушивается бетонная плита. Вот только по сравнению с недавней ментальной атакой и последовавшим за ней океаном боли это была сущая ерунда.

К тому же, хоть я и растерял часть старой памяти, но с теоретической базой по астралу у меня всегда было хорошо. Сущность пожалела энергии и, вместо того чтобы притянуть меня к себе, пошла по лёгкому пути и вторглась в мой сон.

И это было ошибкой. Я собрал весь накопленный за последние дни негатив и вложил его в желание вышвырнуть шаровую молнию из моего сна.

Плазменный шар рассыпался на сотни искр, и моё сознание осталось в тумане в одиночестве.

Я, втянув в себя эти искры, пожелал оказаться рядом с Потапычем. Сначала астрал проигнорировал мой призыв, но стоило мне вложить в посыл свою любовь и тепло души, как он тут же откликнулся.

По туману пробежала дрожь, и я оказался возле медведя.

Потапыч умирал. Разложение затронуло позвоночник, лишило голоса, в глазах фамильяра застыла мука.

С лёгким хлопком рядом материализовалась шаровая молния.

— Как-то неправильно сложилось наше общение, — проворчала сущность. — Давай начнём сначала?

И, не дожидаясь моего ответа, продолжила:

— Медведев! Убрав с поля элитную фигуру Чучельника, ты заслужил награду.

А он вовремя…

— Вылечи его, — я указал на Потапыча. — И будем в расчёте.

— Да плюнь ты на этот кусок гниющего мяса, — отмахнулась сущность. — Он своё отработал. Я тебе фамильяра в два раза круче подберу. Дракончика, например.

Сколько раз я сталкивался с такими — считают себя пупом земли, меняют верных помощников, как перчатки. А потом удивляются, почему им никто не помогает.

— Уходи, — тихо произнёс я, опускаясь на колени рядом с Потапычем. — Мне не о чем с тобой говорить,

Положив руки на голову фамильяра, я попытался передать энергию благодарности и разделить его боль. Частично удалось. Не сравнить с «океаном», но чувствовать себя шашлыком над раскаленным мангалом — то ещё удовольствие…

— Ну почему ты такой упрямый? — вздохнул шар. — Мне всё чаще хочется заменить тебя!

Гда-дах!

Потапыча пронзила ослепительная молния. Удар был настолько силён, что меня отбросило в сторону, как пушинку.

Мишка исчез в огне, но пламя как вспыхнуло, так и погасло, а из пепла, заскулив, выбрался маленький медвежонок.

Я потянулся было к нему, но передо мной ударили молнии.

— Не стоит! Сейчас ему будет не до тебя.

Я замер на месте, не сводя глаз с медвежонка, а шар, рассыпавшись искрами, надменно бросил:

— Можешь не благодарить!

Из сна меня вырвал вопль Кузи:

— Самка собаки! Нам только тут медведя для полного счастья не хватало!

Открыв глаза, я увидел Кузю, который держал на вытянутых руках медвежонка. И не просто держал, а в ступоре смотрел, как малыш-Потапыч справляет на него малую нужду.

Едкий запах медвежьей мочи быстро разнёсся по комнате.

— Ах ты, скотина собачья! — заорал Кузя, придя в себя.

Медвежонок вытаращил от испуга глазёнки и… исчез.

Кузя, ругаясь себе под нос, тут же воспользовался бытовым заклинанием очистки. Мокрое пятно исчезло, но запах остался.

Пока он припоминал родословную всех медведей мира, я полностью пришёл в себя и, прикрыв глаза, провёл самодиагностику. Понял: бывало хуже, но очень редко.

Внимание! На данный момент аккумулировано сто процентов энергии!

А вот эта новость от Слова меня несказанно порадовала.

Но не успел я спросить у Кузи, сколько времени провалялся без сознания, как дверь в спальню распахнулась.

Ко мне пожаловала делегация из четырёх человек.

Первым шёл глава рода Арзамасских, Игорь Андреевич. Следом за ним шествовали двое знакомых из больнички: гномообразный Блудов Дмитрий Николаевич и похожая на эльфийку Пирогова Вера Николаевна.

Последним семенил непонятно кто. Мелкий, противный… скользкий.

Внешне он походил на лысого гоблина в костюме от модного кутюрье. К двубортному пиджаку, прошитому золотой нитью, с правой стороны крепилась бляха в виде щита с барельефом лисы, сидящей на цифре десять.

— Как видите, мой прогноз о состоянии подозреваемого подтвердился, — с ходу заявил этот неприятный тип.

Вера принюхалась и, скорчив личико, возмутилась:

— Безобразное отношение к пострадавшему! Почему не проведены гигиенические процедуры? Даже в тюрьме так не воняет!

Все четверо вопросительно уставилась на Кузю. Тот покраснел и пробормотал:

— Это вот… так вот вышло…

— Свободен! — сердито рявкнул Игорь Андреевич.

Кузя пулей выскочил за дверь, унося с собой запах протухшего дачного туалета.

Дмитрий Николаевич тем временем сложил правую кисть в пуута-мудру: прижал большой палец к боковой фаланге безымянного, остальные расставил в стороны.

По комнате прокатился очищающий ветерок.

— Пахучие у вас слуги, Игорь Андреевич, — ехидно заметил он.

Арзамасский поморщился, но промолчал.

— Михаил, как вы себя чувствуете? — протянула Вера, словно ставя точку в «пахучем» деле.

Я окинул её фигуру внимательным взглядом и сказал:

— Достаточно хорошо, чтобы оценить, что вы сегодня особенно прекрасны.

Щёки Веры заалели, и она довольно хмыкнула:

— Если вас не казнят в ближайшее время, мы вернемся к этому вопросу.

Слово «казнят» мне не понравилось. Я приподнял бровь и уставился на Игоря Андреевича.

Он подошёл к моей кровати и посмотрел на одинокий стул. Щёлкнул пальцами, и, уже успевший сменить одежду Кузя, внёс в комнату ещё три стула.

Ситуация чуть ли ни один-в-один повторила больничную, только вместо Алёны был её отец, а вместо Мазепова — незнакомый «гоблин».

Игорь Андреевич дождался, пока все рассядутся, и сказал:

— Присутствующий здесь глава гильдии иностранных дел, граф Ламсдорф Альберт Альфредович, обвиняет тебя в применении запрещённого ритуала вызова потусторонней сущности, которая уничтожила отряд наёмников, нанятых для ликвидации прорыва в аномалии «Полымя».

Арзамасский скривился, давая понять, как он относиться к этому обвинению.

— Для расследования им вызвана чрезвычайная тройка. К сожалению, отсутствует Мазепов Пётр Кириллович. До него не дозвониться.

Он сделал паузу и бросил на меня выразительный взгляд.

— В связи с этим… прискорбным фактом ты можешь отправить запрос на его поиски.

Эти слова вызвали разную реакцию. Верочка улыбнулась, Дмитрий Николаевич кивнул, а гоблинообразный Альберт скривился, словно съел лимон.

Я же к этому моменту окончательно оклемался. Сел на кровати, обвёл присутствующих тяжёлым взглядом и заявил:

— Думаю, не стоит откладывать серьёзный разговор на потом. Тем более, найти Петра Мазепова будет затруднительно. Разве что через некромантов.

На мне скрестились четыре удивлённых взгляда. Я же, в свою очередь, посмотрел на Арзамасского

— Игорь Андреевич, вы что, не в курсе? Разве Кузя не доложил вам о событиях, последовавших после вашего отравления?

Игорь Андреевич смущенно кашлянул.

— Кузьмич принёс отчёт и даже порывался мне его озвучить, но из-за прибытия чрезвычайной тройки и гвардии императора я не успел с ним ознакомиться.

— Постойте, — вклинился в разговор Альберт. — Михаил, вы утверждаете, что Пётр Кириллович мёртв?

Я согласно кивнул, и в его глазах промелькнуло торжество.

— О! В таком случае нам необходимо выяснить все подробности. Медведев Михаил Вячеславович, вы должны сделать чистосердечное признание в убийстве столь уважаемого человека…

Он говорил и говорил, и говорил, и с каждым словом моё сознание оплетала невидимая паутина. В нём расцвела мысль: « Надо признаться в убийстве. И вызов сущности — тоже моя вина. Чистосердечное признание, наверное, зачтётся».

Альберт, продолжая говорить, положил передо мной лист с записями. Я уже был готов его подписать, когда в разум ворвалось Слово:

На разум носителя применена вербальная магия восьмого ранга.

Ментальный блок не справляется.

Для улучшения блока необходимо

использовать десять процентов энергии.

Приступить? Да/Нет

«Да!», — отмахнулся я от Слова, боясь, что из-за него не успею подписать этот важный документ.

Но в следующий миг моё сознание прояснилось, словно с него сдёрнули пелену. Остро захотелось придушить этого «гоблина», но тело ещё слабо слушалось.

Альберт тем временем упорно подсовывал мне лист с чистосердечным признанием…

Вообще, я — человек мирный, и предпочитаю решать проблемы авторитетом и умом, в крайнем случае, могу морально надавить. Но этот тип своей подлой ментальной атакой взбесил меня.

Поманив его пальцем, как будто хочу что-то сказать, я дождался, когда некрасивое лицо Альберта окажется на расстоянии удара, и с силой впечатал лоб ему в нос.

Не зря говорят — не будите спящего медведя.