Глава 23

Странная кавалькада неслась сквозь дождь — впереди юноша, обращающий мало внимания на непогоду, позади всадник с женщиной на луке седла, закутанной во множество накидок и завёрнутой в плащ. Филипп изредка с тревогой посматривал на господина, который каким-то чудом умудрялся отыскивать правильную дорогу сквозь стену дождя. Он сам вынужден был быть постоянно настороже, чтобы не отстать и не потеряться. Вот и приходилось всматриваться сквозь пелену дождя. Вольдемар замешкался только один раз, когда они выехали на перекрёсток, что и позволило его догнать.

— Милорд, вы уверены, что правильно выбрали дорогу?

Князь привстал в стременах и махнул вдоль улицы.

— Сейчас по ней до смоляного склада, а дальше уже по прямой почти до рынка.

Филипп тоже привстал, пытаясь понять, каким образом Вольдемар определил, где они находятся, но ничего сквозь дождевую завесу не увидел. А тут ещё ветер швырнул ему в лицо капли дождя.

Если смоляной склад и трудно было различить, то запах от него, пробивающийся даже сквозь такой ливень, невозможно спутать ни с чем. Филипп глянул в спину синьора и покачал головой — похоже прогулки по городу этот странный князь совершал не просто так, а изучая его. Впервые в голову Филиппа закралась мысль, что этот князь может оказаться шпионом, возможно даже самого Эриха.

Осадив коня у ворот, Володя заколотил в них посохом. Стучал он до тех пор, пока не раскрылась калитка и не показалась чья-то крайне недовольная физиономия. В тот же миг Володя оттолкнул слугу и вошёл во двор. Тот что-то возмущённо вякнул, но его слушать никто не стал, а через мгновение заскрипели ворота. Филипп, подхватив под уздцы коня господина, въехал во двор.

— Да как вы… Да я сейчас… — возмущался слуга, но тут разглядел, кто находится в седле второго всадника и всплеснул руками. — Батюшки! Госпожа! — Он вдруг икнул и поспешно помчался к дому, проскочив мимо очередного слуги.

Филипп помог Розалии сойти с коня и, поддерживая её, направился в дом, передав поводья опешившему второму слуге. Володя ждать их не стал и уже раскрыл дверь в дом, не дожидаясь чьих-либо приглашений.

Осторн, вышедший в коридор, чтобы посмотреть, что за шум, замер в проходе, раскрыв в удивлении рот.

— Князь?! Вы?!

— Где она? — Володе совсем не хотелось терять времени на объяснения.

Осторн машинально бросил взгляд на лестницу, ведущую на второй этаж, но больше ничего сказать не успел. Володя посмотрел туда же, кивнул и направился к лестнице, скинув накидку на ближайшую подвернувшуюся лавку.

— Князь, стойте! — Осторн вышел вперёд, загород собой проход. — Позвольте дочери хотя бы умереть… — Что он хотел сказать дальше, осталось загадкой, поскольку как раз в этот момент в сени вошла Розалии, поддерживаемая Филиппом. — Дорогая! — Купец с какой-то обидой посмотрел на жену, потом шагнул к ней, на мгновение освобождая дорогу.

Володя ждать чем закончится встреча не стал и проскользнул у Осторна под рукой. Купец растерянно моргнул, развернулся и помчался следом.

— Стойте, князь!

За мужем, оттолкнув поддерживающую руку Филиппа, побежала и Розалия, на ходу распутывая все платки и скидывая накидку прямо на лестницу. Филипп растерянно застыл, а потом помчался следом.

Володя стремительно шагал по коридору, на ходу распахивая все двери, не обращая внимания на возмущённые взгляды слуг и служанок. Из-за этого Осторну удалось догнать Володю и встать перед одной из дверей.

— Прошу вас, князь, — чуть не плакал он. — Дайте ей хоть умереть спокойно…

Лицо Володи дёрнулось, он наклонился вперёд.

— Вы действительно хотите, чтобы она умерла? — прошептал он.

— Я могу оплатить лучшего в городе врача, — тоже прошептал он, стараясь, чтобы не слышала дочь за дверью. — От этой болезни нет лекарств.

— И вы считаете, что я не имею права увидеться с ней? — Что-то в голосе этого юноши заставило купца вздрогнуть, но решительности у него не убавило. Тут вперёд вышла Розалия.

— Дорогой… это была просьба Аливии… Неужели ты не хочешь выполнить её просьбу сейчас?

Купец как-то разом поник, растеряв всю решительность. Потом вздохнул и отошёл в сторону. Володя кивнул, положил руку на ручку двери и на мгновение замер, прикрыв глаза, вздохнул, чуть улыбнулся, после чего распахнул дверь и вошёл…

Аливия лежала на кровати, свернувшись калачиком и тихонько постанывая, одеяло сбилось и сползло на пол, а служанка, сама бледная и в слезах, как раз пыталась снова укрыть молодую госпожу.

Девочка чуть приподнялась, увидела вошедшего и тут же радостно улыбнулась.

— Володенька!!! — Казалось, и боль ушла. — Она соскочила с кровати и шагнула ему навстречу, едва не запутавшись в ночной сорочке.

— Аливия! — возмущённо вскричал Осторн, но девочка на крик не обратила внимания…

Володя шагнул вперёд и подхватил падающую девочку.

— Ты чего это, Кнопка, разболеться решила? — Сказал так, словно и правда девочке вдруг захотелось немного поболеть, и она это себе устроила.

Аливия возмущённо пискнула, но тут же охнула и схватилась за бок. Володя аккуратно положил её на кровать и прикрыл одеялом.

— Ну-ну, не дёргайся. Что тут у тебя, давай посмотрим?

Девочка снова улыбнулась сквозь боль и кивнула.

— Володя… ты пришёл…

— Хм… А что, были какие-то сомнения? — Володя нахмурился и шутливо погрозил ей.

Девочка снова хихикнула.

— Нет. Но папа не хотел тебя звать.

— Мы его за это в угол поставим, — пообещал ей мальчик.

Аливия, видно, представила себе эту картину и рассмеялась, но тут же боль по новой скрутила её и она застонала.

— Что здесь происходит? — В комнату вошёл ещё один человек с кружкой какого-то напитка. — Больную нельзя тревожить.

Володя чуть обернулся.

— Вы кто?

— Я? Я врач. Смею надеяться, лучший в городе!

— Ага. — Володя покосился на кружку. — А это что?

— Это? Лекарство! Я только что его закончил… Эй, что вы делаете!

Но Володя уже отобрал кружку и понюхал.

— И что вы этим собираетесь лечить?

— Выделение желчи, конечно! Вы сомневаетесь в моём диагнозе?

— Выделение желчи? — Володя нахмурился. — Какое ещё выделение желчи? Вот что, — он решительно отставил кружку подальше и придвинул к себе принесённую сумку. — Мне не мешать!

После этого, не обращая внимания на вопли врача, раскрыл её и достал стетоскоп и ложечку. Повернулся к девочке.

— Ну-ка, снимай свою ночную рубашку.

Аливия послушно откинула одеяла и, ничуть не стесняясь, стала раздеваться.

— Аливия!!! Князь! Что вы себе позволяете?!

— Филипп, если кто попробует мне мешать, успокой. А ты, ложись. Не сгибайся, выпрямись на кровати… понимаю, что больно, но постарайся. Помнишь, как загремела с дерева? И ведь не ревела, что же теперь плачешь?

— Но ведь я умираю! — Аливия вдруг заморгала.

— Умираешь? Это тебе кто сказал? Ну-ка, руки по швам, лежать и не пищать!

Аливия испуганно моргнула, но послушалась, озадаченно глядя на друга. Тот наклонился над ней и чуть коснулся бока. Позади раздался какой-то звук, потом хрип. Мальчик чуть обернулся. Купец, красный от ярости, пытался схватить табурет, а Филипп загораживал ему дорогу. Розалия висела на руке мужа, уговаривая успокоиться.

— Я сказал тихо, вы мне мешаете!

— Молодой человек уверен, что сумеет разобраться в болезни лучше меня, посвятившего искусству врачеванию пятнадцать лет жизни? — едко осведомился врач.

— Посмотрим, — буркнул он, снова поворачиваясь к девочке. — Аливия, я сейчас буду чуть давить тебе на бок, а ты скажешь, когда боль станет наиболее сильной. Хорошо?

Володя наклонился и снова надавил. Девочка пискнула, но стерпела, мальчик стал чуть надавливать в другом месте, потом ещё в одном. Вот Аливия не выдержала — застонала, свернувшись в клубок. Володя нахмурился, потом всё же заставил девочку развернуться и снова нажал.

— Больно… — простонала она.

— Хм… Ясненько… Жёлчь… хм… — Он накрыл девочку одеялом и тут его взгляд упал на стетоскоп и ложку, зажатые в руке. Подумал и сунул их обратно в сумку, покопался и достал небольшую капсулу, снова взял стакан, принесённый врачом. — Что это?

— Это… — врач замешкался. — Это средство от боли.

— Средство от боли? То есть это не лекарство от… как вы там сказали? Выделения жёлчи?

Врач нахмурился и пожевал губы.

— Это поможет девочке легче перенести страдание. Она заснёт…

— Сонное зелье, значит? — Володя раскрыл окно и выплеснул стакан в окно. Врач дёрнулся было, но замер, встретившись взглядом с Филиппом. — Пока не надо. Вода есть? Ага, вот в кувшине. Это обычная вода?

Получив утвердительный кивок от служанки, он немного плеснул в стакан с принесённым зельем, сполоснул его и вылил в окно. Потом ещё налил, снова сполоснул, но на этот раз протёр тряпочкой, которую достал их своего чемодана и снова выплеснул. Только после этого наполнил стакан до краёв и подсел к девочке.

— На вот, проглоти эту таблетку, и тебе не будет больно.

— Она вылечит меня? — с надеждой спросила девочка.

Володя отвернулся, рассматривая что-то в окне. Потом снова глянул на Аливию.

— Нет. Она только снимет боль. Тебе не будет так больно.

Аливия нахмурилась.

— Значит, я всё-таки умру?

Спинка кровати, за которую держался Володя, вдруг так скрипнула под его рукой, что Филиппу показалось, будто она оторвётся. Похоже не одному ему, поскольку все в комнате смотрели на побелевшие костяшки князя. Но тот уже взял себя в руки.

— Не понимаю, чего ты так торопишься умирать? Тебе жить скучно? — ухмыльнулся он.

— Мне? — Девочка растерянно глянула на Володю.

— Вот что, Кнопка, давай-ка пей таблетку и отдохни немного, а я что-нибудь постараюсь придумать.

— Правда? — В глазах девочки зажглась такая надежда… Володя с трудом выдержал этот взгляд и даже сумел твёрдо выйти из комнаты, но уже за дверью промчался вниз, едва не прыгая с лестницы.

Филипп отыскал князя на улице под крышей крыльца, где тот изучал небо. Солдат осторожно подошёл.

— Господин, вы в порядке? — Филипп пристально вгляделся в лицо Володи, очевидно пытаясь разглядеть следы слёз, но слёзы уже давно были упрятаны очень глубоко в душе и не могли найти дорогу наружу.

Володя обернулся.

— В порядке? Наверное, да. Скажи, бог есть?

— Что? — Филипп растерялся.

— Скажи, если Бог, как нам говорили, добр, почему он допускает это? Почему должна была погибнуть моя семья? Почему? Почему я должен был остаться в живых? И почему теперь Аливия? Почему?

— Кхм… простите, милорд, я не теолог. Только… сдаётся мне, что Бог всё же знает, что делает…

— Конечно, Филипп… Конечно… — Володя снова отвернулся.

— Значит… значит девочке нельзя помочь?

— Помочь? — голос сеньора донёсся словно издалека. — У неё острый аппендицит… Можно ли ей помочь? Если бы мы были у меня дома… Господи, аппендицит… Эта операция уже настолько обыденная, что любой хирург в самом медвежьем углу сделает её с закрытыми глазами, и уже через неделю она здорова. Но здесь… Разлитие желчи… И это говорит лучший врач! И всё лечение — снотворное зелье!

— Обычно от этой болезни поят не снотворным, — вздохнул Филипп. — Я видел, как люди умирали от этого… Единственный способ — облегчить муки. Солдаты, обычно, предпочитали меч…

Володя резко развернулся, в глазах словно пламя.

— Ты хочешь сказать…

— Вы же сами сказали, что вылечить нельзя…. А этих ваших… хи… хиругров тут нет.

Филипп испуганно замер, глядя на господина. Тот словно в камень превратился, но камень в праще, готовый в любое мгновение устремиться на врага. И кто будет этим врагом, лучше не думать.

— Милорд! Милорд, поверьте, это действительно лучший способ! По крайней мере, девочка не будет мучиться…

— Не отдам! — Филипп замолчал и глянул на господина. Тот уже не выглядел столь пугающим, готовым убивать всех и вся. — Ещё раз пережить… лучше самому… нет! — Он вдруг выпрямился. — Филипп, будешь помогать.

— Что?

— Знаешь… наших хирургов тут нет, но… меня ведь тоже учили… Я никогда не делал операцию… на живых, но… Если я это не сделаю, она умрёт. И умрёт страшно. Идём!

Володя развернулся и ворвался в дом, заметил, где горит свет, и стремительно вошёл в гостиную, где в данный момент сидела вся семья. На мальчика поглядели устало, но обречённо, как на стихийное бедствие, которое можно только терпеть.

— Ну что великий врач может сказать? — едко поинтересовался врач.

Володя отрешённо глянул на него, потом стал осматривать комнату, подёргал стол. Тут его взгляд упал на Розалию. Нахмурился.

— Филипп, принеси мою сумку, я её, кажется, в комнате Аливии оставил. И успокой девочку, скажи, что я обещаю её научить мечом пользоваться… давно просила, но тогда я был против…

— Э-э… а зачем сейчас? — удивился Филипп.

— А чтобы она боролась. Так… Ты! — Володя ткнул пальцем в слугу, принёсшего горячую воду.

— Что, ваша светлость? — испуганно вздрогнул тот.

— Сколько слуг в доме?

— Пятеро, ваша светлость.

— Чем заняты?

— Ольва у молодой госпожи, остальные своими делами занимаются…

— Так… Ольву не трогать, остальным собрать самую большую посуду в доме, наполнить водой и поставить на плиту. Мне надо как можно больше кипячёной воды. Так… Теперь ты, — Володя развернулся к Розалии. — Почему до сих пор в мокром? Мало одной больной в доме? Ещё не хватало, чтобы ты заработала воспаление лёгких. — Володя выбрал одну кружку, достал из принесённой сумки упаковку с растворимым аспирином, вытащил таблетку и бросил в неё, налил горячей воды, которую до этого принёс слуга. Все ошарашенно стали наблюдать за шипящей таблеткой.

Володя не стал ждать, когда она полностью растворится и сунул кружку Розалии.

— К себе марш! Переодеться в сухое, выпить это и в постель до утра! Накрыться тёплым одеялом, чтобы пропотеть. Что я скажу Аливии, если вы заболеете из-за неё?

— Из-за неё? — Розалия удивлённо посмотрела сначала на стакан, потом на Володю.

— Здрасте! А не по её ли просьбе вы бросились в дождь на мои поиски? Кстати, я себе тоже не прощу, если вы заболеете. Потому будьте умненькой девочкой и в постель. И не забыть лекарство выпить.

Розалия, несмотря на всё, не смогла сдержать улыбку.

— Девочкой?

— Да-да, сейчас вы скажете, что не мне это говорить… Марш в постель!

— Что это за лекарство?! — Вдруг возмущённо завопил врач, вскакивая. — Господин Осторн, я бы, на вашем месте, с осторожностью относился бы к рекомендациям этого… врача… который обещает невозможное!

— Невозможное? — развернулся к нему Володя. — Что именно?

— Вы обещаете, что девочка выздоровеет! Никто не сможет её спасти!

— Никто? А я постараюсь. Возможно, у меня не получится, но я сделаю всё, чтобы она жила. Вы кроме яда можете что предложить?

Купец вздрогнул и спрятал лицо в руках, хотя до этого явно был на стороне врача.

— Я…

— Нет? Я так и думал. Скажите, кто-нибудь может спасти Аливию?

— Нет! — твёрдо ответил врач.

— Тогда какой вред будет, если я попытаюсь?

— Вы подаёте ложную надежду…

— В том числе и себе. Если Аливия умрёт… Я не уверен, что на этот раз смогу вернуться оттуда… Эта девочка однажды вытащила меня из… Впрочем, вы вряд ли поймёте. Так вот… — Володя снова повернулся к Розалии. — Аливия мне верит, вы мне поверите?

Розалия несколько секунд всматривалась в лицо этого странного юноши, потом медленно кивнула.

— В таком случае, позвольте мне позаботиться об Аливии, а вы, будьте добры, сделайте то, что я просил. Ещё один больной человек в доме не нужен.

Розалия кивнула, поднялась, приняла протянутую кружку, в которой аспирин уже растворился, и направилась к себе в комнату. Осторн поспешно вскочил и бросился следом, но у Володи затормозил, посмотрел ему в глаза… потом опустил голову и вышел.

Володя огляделся.

— Так, Филипп, помогай. И вы тоже, раз врач. Со стола всё убрать и выдвинуть в центр комнаты. Эй, есть кто?!

На крик прибежал ещё один слуга.

— Воду поставили?

— Как раз носят, — отчитался слуга. — Плиту уже разожгли.

— Хорошо. Несите сюда самые чистые ткани, какие найдёте. Желательно белые и не грубые.

Володя ходил по комнате и что-то оценивающе разглядывал, пока остальные носились, выполняя его распоряжения, и ни у кого даже мысли не возникло оспорить их. Стол моментально очистили от тарелок и еды, выдвинули в центр, служанка притащила ворох тканей, и Володя моментально зарылся в них. Выбрал подходящие, сунул служанке.

— Это в котёл с водой и пусть кипит. Остальное убрать.

Служанка умчалась. Володя же выбрал подходящую ткань и накрыл стол. Осмотрелся, отыскал что-то типа тумбочки и велел придвинуть к столу. Тоже накрыл тканью, после чего раскрыл свой чемодан, достал баллон с насосом, залил в него кипячёную воду, насыпал из пакета немного порошка и тщательно взболтал. Насосом накачал внутрь воздух и открыл клапан, обильно разбрызгивая получившийся раствор вокруг и особенно на ткани, которыми были покрыты стол и тумбочка.

— Что это? — удивился врач.

— Убивает разных мелких гадов… Всё равно не поймёте.

Врач нахмурился, подозревая, что только что задели его профессиональную гордость. Правда непонятно как…

Володя осмотрелся.

— Так. Все лишние вон из комнаты… Если хотите присутствовать, сесть в угол и не двигаться. Филипп, в комнату никого не пускать. Особо настырных руби! — Володя чуть задумался, потом на всякий случай уточнил: — Я не шучу.

После чего развернулся и отправился наверх. Вниз он уже спустился вместе с Аливией на руках, закутанной в простыню. Рядом, квохча, семенила служанка. Девочка доверчиво обнимала Володю за шею, с любопытством поглядывая вокруг.

Мальчик уложил её на стол и подложил под голову скатанный валик из одеяла, предварительно обрызгав и его из своего пульверизатора.

— Так, Кнопка, лежи пока и не шевелись.

Девочка кивнула и стала с интересом наблюдать, как из чемодана стали появляться какие-то металлические блестящие баночки, склянки, непонятные штучки…

Володя сосредоточено раскладывал перед собой хирургические инструменты. Достал спиртовку, положил таблетку сухого спирта, укрепил держатели и раскрыл один набор. Крышку из нержавейки немедленно водрузил на спиртовку и налил туда дистиллированной воды из пакета, накидал инструментов: три скальпеля, зажимы, щипцы, несколько хирургических иголок.

В комнату стремительно ворвался Осторн, оглядел всё это, бросился вперёд и тут же замер, наткнувшись на ледяной взгляд князя и остриё его меча у шеи. Осторожно обойдя Володю он плюхнулся на стул и беспомощно глянул на врача, который спокойно созерцал всё это, хотя на инструменты глядел с откровенным интересом.

— Арвид…

— Успокойтесь, уважаемый, — отозвался врач. — Хуже, — он особо выделил это слово, — этот юноша уже не сделает.

Володя, не слушая, отстегнул мечи и бросил их Филиппу, снял рубашку, оставшись полуголым, старательно побрызгал на себя из своего пульверизатора, достал из чемодана халат, надел и тщательно завязал, потом так же тщательно спрятал волосы под белой шапочкой.

— А что ты собираешься делать? — не утерпела девочка. В глаза у неё поблёскивали искорки страха, хотя она усиленно их прогоняла.

— У тебя что-нибудь болит? — вместо ответа, поинтересовался Володя.

Аливия прислушалась к себе и помотала головой.

— Нет.

— Значит, таблетка действует. — Володя снял с руки часы и положил перед собой. Огляделся. — А что делаю… сейчас объясню.

Слуги как раз в этот момент доставили в комнату кипящую воду, в том числе и тот котёл, в котором полоскались ткани. Володя выгнал слуг и закрыл дверь.

— В комнату не входить! — рявкнул он. Потом тщательно закрыл дверь и на всякий случай подпёр её стулом. — Филипп, на тебе весь порядок. Во время операции я отвлекаться не смогу. Делай что хочешь, но мне никто не должен мешать!

Филипп молча встал, обнажил меч и встал у изголовья импровизированного хирургического стола. Володя покосился на врача.

— Арвид… Я правильно расслышал ваше имя?

— Да… милорд.

— Мне может понадобиться помощь… Вы готовы помочь, или ваша профессиональная гордость не позволит?

Врач поджал губы, осмотрел инструменты.

— Вы учились на врача?

— Не то, чтобы специально, но да, меня обучали делать несложные операции. Я учился у лучшего хирурга своей страны… хотя самому операции делать не приходилось.

Врач снова поджал губы.

— И тем не менее…

— Вы знаете, что делать?

— А вы? — после небольшой паузы поинтересовался врач.

— Да. Я знаю, что это за болезнь. И знаю, что она не опасна, если сделать вовремя операцию. Судя по всему, ещё не поздно. Моих познаний вполне хватает, чтобы понять — мы успели вовремя. Но тянуть нельзя.

Врач задумчиво осмотрел девочку, настороженно наблюдавшую за ним. Вот он покачал головой.

— Даже если так, она слишком мала. Она не выдержит болевого шока.

Володя раздражённо дёрнулся.

— Я не прошу у вас советов. Вы уже высказали их. Мне от вас нужна не очень сложная помощь. Пока я делаю операцию, кто-то должен смотреть за пульсом девочки и предупредить, если он начнёт падать.

Врач покраснел.

— Вы считаете, что лучший врач Тортона способен только наблюдать за пульсом?

Взгляд князя похолодел, глаза превратились в щёлочки, словно арбалетные болты уставились на врача. Тот испуганно ойкнул и попятился.

— Вы согласны мне помочь или нет?

Арвид, к его чести, не стал сразу ничего говорить, а задумался. Потом кивнул.

— Если у вас это получится, милорд…

— Хорошо. — Володя кувшином зачерпнул горячей воды, взболтал, чтобы немного остудить. Подозвал Арвида, а из чемодана достал специальное дезинфицирующее мыло.

— Лейте.

Врач нахмурился, но в спор вступать не стал. Принял кувшин и стал осторожно лить на подставленные руки. Володя тщательно вспенил мыло, натёр им руки почти до локтей, смыл пену и взмахнул руками, стряхивая воду. Больше ни до чего не касаясь, достал герметично запакованный пакет с резиновыми хирургическими перчатками и положил их перед собой, надел маску. Снова проверил, что лежит перед ним: инструменты, банки, герметичные пакетики с ватой, обычная вата, пинцеты. Убедившись, что всё нужное на месте, он повернулся к девочке.

— Ленка… — он замолчал, не зная, как продолжить.

— Ты так и путаешь моё имя, — слабо улыбнулась девочка.

Володя покаянно склонил голову.

— Прости. Просто не знаю, как объяснить… То, что у тебя сейчас, у меня на родине называется острый аппендицит. Вот тут, — Володя осторожно указал девочке на живот, скрытый лёгким одеялом, — у всех людей есть небольшой отросток. Он называется аппендикс. Иногда этот отросток внутри нас воспаляется и начинает болеть. Чтобы вылечить, необходимо этот отросток удалить. Ничего страшного тут нет, у меня на родине такие операции делают часто, но если его не удалить, этот аппендикс может прорвать, и тогда лечение окажется намного более сложным.

— Ты хочешь этот аппендикс удалить?

— Верно. Для этого мне придётся немного разрезать твой живот, чтобы добраться до него.

— А… а это очень больно?

— Нет. Ты ничего не почувствуешь. — Володя взял шприц, вскрыл его, насадил иглу и взял пакет. Оценивающе оглядел Аливию, после чего проткнул пакет иглой. — Ты у нас совсем кроха, так что много не надо, — сообщил он. Потом пояснил. — Вот это снотворное. Сейчас я тебе сделаю укол, ты заснёшь и ничего не будешь чувствовать. А когда проснёшься, всё уже будет в порядке. Давай руку.

Девочка на миг заколебалась, потом посмотрела на Володю и решительно вытащила руку из-под одеяла. Володя тут же затянул её чуть выше локтя резиновым шлангом, смочил вату спиртом и тщательно протёр место укола.

— Ну-ка, несколько раз сожми и разожми кулачок. Вот хорошо, видишь, вены стали видны? Сейчас мы тебя туда и уколем…

Володя несколько раз вдохнул и выдохнул, успокаиваясь. Что ему стоило это спокойствие, не узнает никто, а уж как он добился, чтобы руки не дрожали и твёрдо держали шприц…

В вену удалось попасть со второго раза и Володя медленно выдавил снотворное, тут же прижал к месту укола вату, смоченную спиртом.

— Вот, держи так.

Аливия второй рукой прижала вату. Володя же вскрыл упаковку с перчатками и стал осторожно натягивать их.

— А это тебе зачем?

— Затем, чтобы разную заразу не занести, — пояснил Володя. — Ты же ведь не хочешь, вылечившись от одной болезни, лечиться от другой? Ведь что такое болезни? Их вызывают такие маленькие живые организмы. Настолько маленькие, что разглядеть их можно только под очень сильным увеличением. Помнишь, я тебе показывал микроскоп и говорил почему надо умываться? — Арвид заинтересованно поглядел на Володю, но промолчал.

— А я умывалась всегда! — обиженно протянула девочка. — И всё равно заболела!

— Это не та болезнь, которая бывает от немытых рук.

Мальчик взял руку девочки и нащупал пульс. Аливия ещё хотела что-то сказать, но вдруг почувствовала, как веки тяжелеют, Володя стал расплываться перед глазами…

— Всё, — Володя вздохнул. — Арвид, берите руку и нащупывайте пульс.

Володя дождался, когда врач кивнул ему.

— Но он очень медленный.

— Так и должно быть. Аливия сейчас в очень глубоком сне. Она ни боли, ничего не чувствует, так что никакого болевого шока у неё не будет.

Арвид поглядел на лежащий шприц.

— Это из-за этого? Такому лекарству цены нет…

— У меня его мало, да и нельзя его бездумно применять — чуть больше вколешь, и человек может уже не проснуться. Всё, закончили! Как только пульс будет слабеть, сразу сообщите мне.

Володя осторожно скатал одеяло, взял пинцет, кончики которого лежали в кипящей на спиртовке воде, зацепил вату, окунул её в пузырёк с йодом и обильно намазал живот девочки, выбросил вату в специальный котелок, приготовленный для мусора, и тем же пинцетом осторожно зацепил скальпель. На улице грохотнуло.

— Филипп, поправь свечи так, чтобы больше света падало. Плохо видно.

Филипп поспешно выполнил просьбу. Володя хмуро поглядел на обилие свечей, дающих неровный свет. Дорого бы он дал за генератор и обычную лампу накаливания хотя бы ватт на сорок…

Мальчик склонился над смазанным боком, поднёс скальпель и замер. Выпрямился, закрыл глаза и что-то зашептал… Арвид прислушался, но князь говорил на совершенно незнакомом языке, врач догадался, что это молитва. Но вот Вольдемар снова склонился над больной и решительно сделал надрез…

…Операция шла уже почти сорок минут. Арвид периодически поглядывал на всего мокрого от пота юношу, но молчал. Тот периодически отворачивался и тряс головой, чтобы убрать пот с лица, а потом возвращался к операции. Врач с интересом наблюдал. Действиям юноши не хватало точности и твёрдости опытного хирурга, которая достигается годами практики, но действовал он решительно и уверенно. За этим стояли не интуитивные догадки самоучки, а серьёзная научная школа. Опытный врач сразу заметил, как юноша держал свой необычный нож, которым оказалось так удобно делать разрезы, как намечал шов, как точно разметил его на животе, чтобы не вскрывать лишнего и не причинять дополнительной боли. Ему было понятно, что такая операция и на самом деле весьма обычна там, откуда пришёл этот странный князь. Только этим можно объяснить такую точность в действиях явного новичка. Но где может быть то место, где лечат болезни, против которых бессильны лучшие врачи Локхера? Да что Локхера, Арвид вообще не слышал, чтобы выделение желчи лечили где бы то ни было, тем более таким образом. А этот князь уже успел что-то вырезать и бросить в таз. Вот он убрал уже третий скальпель и что-то стал пережимать внутри. Снова выпрямился, стряхнул пот и вернулся к операции… достал кривую иголку, нитку, быстро вдел и стал накладывать аккуратные швы, и снова Арвид подивился вроде бы неумелым, но точным действиям. Вот лёг последний шов… всё… Оказалось, не всё. Володя снова пинцетом набрал вату, смочил её в тёмном растворе и старательно смазал шов…

Володя чуть пошатнулся, но на ногах удержался. Ещё немного, напомнил он себе… Теперь полить шов перекисью водорода, достать из герметичной упаковки марлевую повязку, смочить бактерицидным раствором, приложить, бинты и медицинским клеем приклеить к животу. Проверив, как держится повязка и насколько она плотно и правильно лежит, Володя стащил перчатки, сорвал повязку с лица, стащил халат и, пошатываясь, направился к выходу. Филипп дёрнулся было за ним, но мальчик у двери обернулся.

— Девочку не трогать! — хрипло распорядился он. — Ничего не трогать. Филипп, проследи… А я сейчас… ненадолго…

Выбравшись из дома, он встал прямо под струи дождя, задрав голову к небу и раскинув руки в сторону…

Когда Володя вернулся спустя десять минут, в комнате ничего не изменилось, разве что теперь все посматривали на него с испугом — наверное, действительно жуткое зрелище представлял собой.

Володя принюхался и сморщился — от множества свечей, которые он зажёг ради света, в комнате стояла такая духота, что и здоровый в обморок мог упасть. Он дёрнулся было к Аливии, потом глянул на себя, схватил первую попавшуюся тряпку и стал старательно обтираться. Потом осторожно, стараясь не повредить рану, Володя поднял девочку и, пошатываясь, направился к выходу. Филипп поспешно распахнул перед ним дверь.

— На первом этаже есть комната? — хрипло поинтересовался Володя. — Не стоит её сейчас тащить наверх…

— Есть, только для слуг… — очнулся Осторн.

— Ведите.

Купец выскочил в коридор и стал показывать. В комнате Володя огляделся, поморщился.

— А чище нет?

— Чище? Аливия, как приехала, стала порядок наводить, но убралась только наверху…

— Молодец, Кнопка, — чуть улыбнулся мальчик. — Значит, всё же наверх. Эх вы, купец… Все болезни от грязи…

Осторожно, выверяя каждый шаг и решительно отказавшись от помощи, Володя поднялся по лестнице, занёс девочку в комнату и так же осторожно уложил в кровать.

— Я… я принесу ночнушку, — дёрнулся было купец.

— Нет! — едва не закричал Володя. — Хотите потревожить рану? Думаете, я просто так медленно шёл? От скуки? Просто накройте одеялом, потом я придумаю, как её одеть, чтобы легче было перевязку делать. Пока не трогать!

Володя так же аккуратно накрыл Аливию, выгнал всех из комнаты, позвал служанку и минут тридцать инструктировал её, что и когда делать. Та испуганно кивала, но вряд ли что понимала. Володя вздохнул и указал на стул.

— Сидеть, смотреть, не трогать. Что случится — звать меня.

Отдав столь лаконичное распоряжение, он спустился вниз, затушил почти все свечи, кроме трёх, и стал собирать вещи. В принесённой воде промыл хирургические инструменты, убрал все пакеты, что-то из распакованного сразу выкинул, что-то сложил. Кивнул на котелок с мусором.

— Убрать, содержимое сжечь, котелок помыть. — После этого снова стал подниматься наверх, по дороге заглянул в одну из комнат, сорвал бельё с ближайшей кровати и кинул на полу в комнате Аливии. Арвид, Осторн и Филипп неотлучно следовали за ним, но никто так и не решился что-либо сказать.

Свалив принесённую постель на полу, он аккуратно всё это расстелил и улёгся под ошарашенными взглядами окружающих.

— Все вон! — Володя приподнялся и ухватил служанку, тоже вставшую. — А ты сиди и смотри за девочкой. Проснётся, буди меня. А вы вон, я сказал!

Осторн хотел было возмутиться, но Филипп развернулся и буквально выдавил из комнаты врача и купца. Володя отвернулся, накрылся одеялом и закрыл глаза. Вряд ли после всего он сможет уснуть, но немного полежать и просто отдохнуть от нервного напряжения стоит. Немного отдохнуть… совсем немного… Володя незаметно для себя заснул.

— Милорд… — Кто-то осторожно коснулся плеча. — Милорд…

Володя нехотя разлепил глаза и тут же всё вспомнил.

— Что? — Он поспешно вскочил.

— Госпожа проснулась…

Володя поднялся и посмотрел на кровать. Аливия не то чтобы проснулась, но от наркоза уже начала отходить и теперь тихонько посапывала во сне. Володя поспешно подошёл к кровати и придержал девочку, чтобы она не сползла на пол. Минут пять она ещё приходила в себя и вдруг открыла глаза. Ещё некоторое время лежала, не понимая, где находится, попыталась подняться, но Володя снова удержал её. Но вот её сознание прояснилось… что-то почувствовав, она приподняла одеяла и изучила повязку, попробовала потрогать её, но Володя перехватил руку.

— Болит, — пожаловалась она. — Немного, но болит.

— А что ты хотела? — удивился мальчик. — Я же делал разрез. Конечно, он будет болеть некоторое время. И не трогай повязку, если хочешь, чтобы у тебя всё зажило как можно скорее.

— А я… а оно… а… — Аливия совсем растерялась. — Я выздоровею?

— Хм… Интересный вопрос… — Володя лукаво взглянул на неё. — А ты хочешь?

Девочка обиженно засопела.

— Конечно! И ты обещал меня научить владеть мечом.

— Мда… И кто-то днём умирать собирался… Скажи, зачем тебе меч?

— Ты обещал! Обещал! Обещал!

На крик в комнату вбежал Осторн и Арвид. Филипп виднелся где-то за их спинами, но в комнату входить не стал.

— Доченька, — Осторн бросился было к Аливии, но у него на пути оказался Володя.

— Стоять! Я только наложил шов, если вы начнёте дёргать вашу дочь, швы разойдутся! Сейчас ей нужен покой и только покой. Никаких резких движений, с постели не вставать. Кнопка, слышишь, что я говорю?

Девочка снова засопела, теперь уже сердито.

— Не понял? Кто-то говорил, что хочет выздороветь или мне показалось?

— Хочу, — буркнула девочка.

— Тогда не прыгать и не дёргаться! И будешь делать всё, что я скажу.

— Слушаюсь! — Аливия торжественно приложила руку к груди.

— То-то. А теперь постарайся заснуть. Вот, выпей эту таблетку и ложись. — Володя протянул на ладони ещё одну таблетку и наполнил стакан водой.

Девочка подозрительно понюхала таблетку.

— А что это?

— Снотворное. Оно поможет тебе заснуть.

— Такое же, как то, что ты мне колол?

— Нет. Другое. Кнопка, пей! Не зли меня, я в гневе ужасен.

Девочка хихикнула и послушно слизнула таблетку, запила водой. Вскоре она уже спала. Володя облегчённо вздохнул и сел на табуретку.

— Как она? Скажи… те, милорд, как она?

Володя поднял голову и посмотрел на нависшего над ним Осторна. Вздохнул и честно ответил:

— Не знаю. Рано ещё говорить. Воспалённый орган я удалил, но теперь всё зависит от того, насколько всё правильно сделал и как пойдёт заживление. — Володя задумался. — Никаких ошибок вроде бы не сделал, да тут и трудно ошибиться, но вот то, в какой обстановке я делал операцию… — Мальчик покачал головой. — У меня нет уверенности, что удалось соблюсти стерильность и не занести какую-нибудь заразу в рану. Я, конечно, всё дополнительно промыл антисептиком, повязку обязательно менять два раза в сутки и ещё первые дни придётся колоть антибиотики… Не хотелось бы, конечно, но бережёного бог бережёт, как у нас говорят. Но если через двое суток процесс заживления пойдёт нормально, то она будет жить. Всё станет ясно через двое суток.

Арвид подошёл к спящей девочке, приподнял одеяло и внимательно изучил повязку. Покачал головой.

— Сколько живу, но такого никогда не видел… и эти необычные инструменты.

Володя промолчал. Устало протёр глаза и отвернулся. Врач тоже думал о чём-то своём, медленно покачивая головой.