17

Я предполагала, что, как и в прошлый раз отправлюсь в дом Барона. Но всё сложилось совсем иначе. В машине ехали я и Князь, Хмырь был за рулём. Напряжение незримыми потоками витало в салоне автомобиля. Странно всё это было и очень страшно. Урчание двигателя звучало сейчас по-особенному зловеще, предостерегающе.

Прижимаясь, плотней к Князю, я старалась быть такой же спокойной, как и он, но получалось уж очень скверно. Никогда… Никогда я не смогу научиться той хладнокровности, что проявляет Наташа всякий раз, когда с ее Бароном происходят всякие опасные вещи. От одной только мысли о том, что Князю могут навредить мне становится тошно и плохо. Да, он не самый добрый и порядочный человек в мире, но я его полюбила, черт подери! Поэтому не хотела, чтобы с Князем что-то дурное случилось.

Он сосредоточено смотрел в окно, хотя видно ничего не было. Мы ехали ночью, да и еще по какой-то лесной глуши. Князь обхватил одной рукой меня за талию, другой же нервно водил по подбородку, будто бы обдумывая что-то очень важное. Я понимала, что Князь меня сейчас куда-то привезет, а затем уедет. Сколько мы не будем видеться — не знаю, но сама перспектива новой разлуки уже горчила на языке.

Устроив свою голову на груди Князя, я глубоко вдыхала терпкий аромат сигарет, смешенный со шнапсом и отголоском одеколона. Влад резко пользуется одеколоном, но его едва уловимый аромат всегда меня успокаивает. Раньше от табака и алкоголя меня мутило, теперь, кажется, я привыкла к этим запахам.

— Будешь под присмотром у Хмыря, — сухо заявил Князь, не отрывая взгляда от окна.

Я глянула в зеркало заднего вида. На секунду наши глаза с Хмырем встретились. Он явно был не в восторге от такого поворота событий, я же спокойно приняла распоряжение Князя. Раз он считает, что так будет лучше, то я спорить не стану. Хмырь ничего не сказал, только недовольно поджал губы. Злится. Это очень заметно. Но против Князя всё равно не пойдет.

Мой ответ как всегда не требовался, поэтому, я просто плотней прижалась к Владу. Через некоторое время машина остановилась. Моему удивлению не было границ, когда я увидела ту самую дачу, на которую меня впервые привезли в такую уже далекую роковую ночь. Мысленно я вернулась на несколько месяцев назад. Нет. Прикрыв глаза, я выдохнула и снова глянула вперед. Не хочу вспоминать о прошлом. Не хочу вспоминать ту ночь… Тогда мне было так страшно и больно…

— Здесь тебя никто не тронет, — объяснил свой выбор Князь, когда мы вышли на улицу.

Я скрестила руки на груди. Дождь снова прекратился, но черные тучи плыли так низко над головой, что уверена, ливень обязательно обрушится на землю. Не нравилось мне всё это. Либо я себя настолько сильно накручиваю, либо так оно и есть.

— Может, ты бы остался вместе со мной на пару дней здесь? Пусть Хмырь с Косым пока вычислят крысу. Если она завелась, то очевидно, что ее главная цель — ты. Не разумней ли тебе на некоторое время залечь на дно? — я затаив дыхание, смотрела на Князя. Он курил и осматривался по сторонам.

— Нет, — звучит, как обычно, безапелляционно. — Я не «шестёрка», авторитет выгрыз всем, что у меня есть. Прятаться и жаться к земле — не мой удел. Гниду надо проучить, — голос Князя настолько сильно отдавал металлом, что на секунду показалось, со мной говорит не человек, а робот. Бездушная машина, которая призвана убивать. Мне стало не по себе. — Вычислю, удавлю, а потом к тебе.

— Мне тревожно за тебя.

— Пташка, не мотай себе нервы. Вредно. Хмырь с тобой будет. Всё в ажуре.

— Да мне плевать, кто со мной. Я боюсь, чтобы с тобой ничего не случилось, — мой голос сорвался.

— А мне не плевать, — Князь посмотрел на меня с высоты своего роста строгим взглядом. Я ощутила себя маленьким беззащитным зверьком, который по нелепой случайности очутился на пути у опасного зверя. — Всё. Хватит базара. Бери вещи и топай в дом.

— Но…

— Птаха, — глаза Князя нехорошо блеснули. — Не выводи меня, — тон угрожающий.

Вздохнув, я забрала свою сумку и направилась в сторону дома. Машина быстро сорвалась с места и вскоре исчезла во тьме. Хмырь поплелся вслед за мной. Ну вот… Помимо тяжелого предчувствия, теперь я буду заперта в четырех стенах с человеком, который абсолютно меня не выносит.

— Давай уже свой хлам, — Хмырь нагнал меня, отнял сумку и пошел в дом. Что же, насчет последнего пункта я теперь не совсем уверена.

Уснуть мне, конечно же, не удалось. Несмотря на то, что тело требовало нормального отдыха, мозг продолжал усердно работать, подкидывать всё новые и новые сценарии возможных событий, что произойдут в ближайшее время. Дождь за окном, то начинался, то прекращался. Ближе к утру поднялся сильный ветер. Он завывал где-то между крон высоких деревьев, будто раненное животное, нагоняя страх и тоску.

Нужно просто переждать. Прекратить мучать себя мрачными фантазиями и ждать каких-либо новостей, как бы трудно это не было. Аппетит отсутствовал. Пыталась хоть что-нибудь съесть, но ничего в горло не лезло. Хмырь тоже ходил весь взвинченный, возбужденный и обозленный. Я понимала, кожей ощущала, что он такой из-за меня. Уже прошло столько времени, а Хмырь никак не может смириться с моим присутствием. Похоже, он патологически не выносит женщин или же только меня.

Желудок неприятно урчал, требовал еды. Поэтому, чтобы заглушить его, я заварила кофе. Удивительно, но после моего последнего пребывания в этом доме, обстановка здесь значительно переменилась в лучшую сторону. Это хорошо. Теперь мало что напоминает о той злополучной ночи.

Кофе я приготовила и себе, и Хмырю. Он сидел на балконе и курил. Кажется, тоже ничего не ел. Хотя уже почти сутки прошли. Чувство неизбежного разговора между нами заставило меня тихонько выйти на балкон. Я не хотела добиться от Хмыря расположения, чтобы мы вдруг стали друзьями. Нет. Просто было бы неплохо находиться в одной комнате и не ощущать эту ядовитую неприязнь.

— Держи, — я поставила кружку дымящегося кофе на бортик балкона. Хмырь никак на это не отреагировал, продолжая курить.

Я несколько секунду стояла молча, чувствуя, что моя чашка больно обжигает кончики пальцев.

— Почему ты всё так же сильно ненавидишь меня?

— Мне насрать на тебя, — следует жесткий ответ. — Вымораживает то, что я должен здесь с тобой нянькаться, а не мужикам помогать.

Так вот оно в чем дело!

— Ну, прости. Это было решением Князя.

— Поэтому я и здесь.

— Знаешь, — продолжила я после недолгой паузы. — Спасибо тебе, — Хмырь удивленно покосился на меня. — Как бы ты ко мне не относился, но ты всё равно защищаешь меня. Именно ты поверил мне и обнаружил прослушку. Уверена ты не такой плохой, каким иногда хочешь казаться.

— Не колупайся в моих мозгах. Я тебе не кореш и никогда им не стану. Если Князь объявит тебя крысой или захочет избавиться, я буду первым, кто вызовется выполнить его волю. Не заслужила еще уважения и братания со мной. Ты просто баба… Очередная баба, которая любит брюлики, любит, чтобы с ней цацкались. Это выбор Князя, но я его в этом не поддерживаю, пусть он и мой кореш. И не приставай ко мне со своим тупым базаром. Я просто делаю то, что велено, — Хмырь стрельнул бычок через балкон и спешно зашел в дом.

На следующий день к нам заехал Косой, но ненадолго и только для того, чтобы оставить машину. О чем он говорил с Хмырем — я не знала, так как была в доме. Когда Косой уехал, мой охранник зашел в зал и сбросил влажную от дождя куртку.

— А зачем нам машина? — осторожно спросила я, чтобы не нарываться на очередную гневную тираду Хмыря.

— Чтоб без проблем передвигаться могли.

— Можно тебя попросить? — я затаила дыхание, вопросительно поглядывая на Хмыря. После нашего не совсем дружеского вчерашнего разговора, я не хотела взывать очередную волну ненависти к себе, но мне нужно была его помощь.

— Ну, — Хмырь упал в кресло и потер ладонью свою лысину.

— Мне бы дедушке позвонить. Он, наверное, переживает. Хочу его успокоить, а здесь нет домашнего телефона.

— На, — Хмырь вытащил из кармана своих джинсов сотовый. Но ведь умеет быть человеком. Тогда к чему эта маска полного засранца?

— Спасибо.

Я быстро набрала нужный номер. Дедушка ответил после второго гудка:

— Слушаю.

— Дедуля, это я.

— Ева! Солнышко, — слышу, как дед облегченно вздыхает. — Я тебе звонил вчера, но трубку никто не поднял. И сегодня тоже звонил. Думал, что-то случилось. Испугался. Даже плохо стало.

— Не переживай. Просто так получилось, что я не дома, но со мной всё хорошо.

— Это славно.

— Прости, что так вышло. Прости, что сразу тебе не позвонила.

— Всё нормально, — дед как-то нехорошо глубоко вздохнул.

— Деда? — настороженно спросила я. — Ты как?

— Нормально, — звучит отрывисто. — Наверное, сильное перенервничал. Сейчас отпустит, — его тяжелое дыхание говорило совершенно об обратном.

— Дедушка? — сердце отдалось сильным болезненным толчком в груди. — Я сейчас приеду, хорошо?

— Не надо, говорю же, нормально со мной всё. Просто нервы.

— Нет-нет, я же слышу. Жди меня, — я вернула телефон Хмырю и встретилась с его недовольно-подозрительным взглядом.

— И куда это ты уже намылилась?

— Мне нужно к дедушке. Он неважно себя чувствует, а всё из-за меня. Пожалуйста. Мы туда и обратно. Я должна лично убедиться, что с ним всё хорошо. Пожалуйста. У меня никого, кроме него нет, — мой голос дрогнул. Я не пыталась манипулировать Хмырем, не пыталась вызвать жалость. Говорила только то, что действительно чувствовала. — Пожалуйста, — повторяю, умоляю.

— Ладно, — в конце концов, ответил он. — Родители — это святое. Сам же свою мамку под боком держу.

— Тетю Валю? — ошарашенно спросила я, пока мы шагали в сторону машины.

— Ага.

Вот тебе и на! Такого открытия я вот совсем никак не ожидала узнать. При других обстоятельствах я бы еще долго не смогла свыкнуться с мыслью, что тетя Валя — мать Хмыря. Но сейчас мне было важно, как можно скорей попасть к деду и убедиться, что с ним всё в порядке.

Меня будто бы разрывало на части, мысли о Князе, о дедушке никак не давали покоя. Переживания сводили с ума. Руки не могли найти себе места. Я постоянно перебирала свои пальцы, хрустела суставами, теребила край кофты. Задача просто усидеть на одном месте, сейчас была как никогда невыполнима. Это всё нервы. Знаю, но удержать их в узде не могу.

Хмырь изредка поглядывал на меня в зеркало заднего вида. Наверное, то ощущение напряжения, что исходило от меня, с легкостью добралось и до него. Не прощу себе, если с дедом что-нибудь случится. Какой нужно быть тупицей, чтобы сразу ему не позвонить и не заставлять беспокоиться.

— Может, дать затянуться? — вдруг спросил Хмырь, протягивая мне начатую пачку сигарет.

Я несколько секунд загипнотизировано смотрела на нее, а затем, сама от себя не ожидая, осторожно вытянула одну сигарету. Не самый хороший поступок, но сейчас он казался как никогда прежде, уместным. Хмырь услужливо подал мне зажигалку. Докатилась, называется. Еще недавно меня воротило только от одного запаха никотина, а теперь и сама эту гадость в рот беру.

Подкурив, я сильно закашлялась, на глазах мгновенно выступили слезы. Хмырь раскатисто рассмеялся, явно наслаждаясь моей неопытностью. Я вернула ему зажигалку. Несколько первых затяжек душили меня, царапали горло, горчили на языке. Приоткрыв окно, я затянулась еще раз и на этот раз удачней.

— Князь мне бебики потушит[9] за то, что херне всякой учу, — Хмырь тоже зубами достал сигарету и закурил.

— Я ему ничего не скажу.

— За базар свой в ответе?

— Да, — твердо отвечаю.

Остаток дороги мы ехали молча. Ну, вот может же Хмырь быть человек. Может, но почему-то не хочет. Теперь я всё отчетливей начинаю понимать, что образ полной мрази — это лишь прикрытые. Вероятно, Хмырь просто не хочет всех и вся подпускать слишком близко к себе. Не знаю, правильно ли это. Но с другой стороны, хотя бы не каждый тебе всю душу измотает и напоследок плюнет в нее.

Когда мы добрались до моего дома, уже настал полдень. Дедушка сидел на лавочке у подъезда и снова кормил уличных котов. От этой совсем неновой, но такой умилительной картины у меня всё сжалось в груди.

— Базарьте в машине, нечего лицом сверкать на улице, — заявил Хмырь.

Протестовать я не стала, понимая, что он говорит правильные вещи. Выйдя из автомобиля, я быстро подошла к деду и крепко обняла его за плечи.

— Ты чего на улице сидишь? Уже холодно для таких прогулок.

— Мне на свежем воздухе сразу легче становится, — объяснил дедушка, ласково гладя меня по руке.

— Идем в машину.

Мы сели, а Хмырь вышел и привалился поясницей к капоту, осматриваясь по сторонам.

— А это еще кто такой? — дед кивнул в сторону моего, уже что ни на есть охранника.

— Это Паша, — отвечаю. — Он за мной присматривает, когда Князя нет.

— Ну и бугай.

Мы немного помолчали.

— Как ты? — осторожно спросила я.

— Нормально.

— Прости меня, я чувствую себя просто ужасно из-за этого.

— Перестань, Ева. Я ведь тоже уже давно не мальчик, а сердце у меня еще смолоду барахлит. Я всегда за тебя переживаю, потому что, ты моя внучка, моя кровь. И неважно, жила бы ты с добропорядочным гражданином или бандитом. Я всё равно всегда буду думать о тебе, беспокоиться.

— Дедуля, я так тебя люблю, — почему-то мне казалось, что эти пусть и банальные слова сейчас необходимо сказать. — Очень-очень. И… Я тоже за тебя всегда переживаю.

— А обо мне, отчего же переживать? — он улыбнулся, и маленькие глубокие морщинки тут же лучиками разошлись от уголков глаз к вискам. — Не маленький уже давно.

— Потому что, ты самый родной для меня человек. Знаешь, может быть, нам стоит летом поехать на море? Всем вместе. Туда, куда ты меня возил в детстве, помнишь? Думаю, тебе на пользу пойдет небольшой курорт.

— И бугая этого прихватим? — дед кратко глянул на Хмыря.

— С ним всегда безопасно. Так что скажешь?

— Неплохая идея. Она мне нравится.

— Вот и славно. Таблетки у тебя еще есть или надо купить?

— Есть-есть.

— Давай хотя бы каких-нибудь фруктов купим, а? — мне до жути хотелось сделать что-нибудь для дедушки.

— Ничего не нужно, моя хорошая. Спасибо.

Я уткнулась носом в воротник дедушкиной куртки. Вдруг стало так спокойно. А я переживала, места себе не находила. Всё думала, что что-то должно случиться. И… Оно случилось. Всё произошло резко и невероятно быстро. Вряд ли это заняло больше минуты.

Оглушающий рев машины… Визг шин. Во двор буквально влетел черный тонированный джип, из окна которого выглянул какой-то мужик… с автоматом в руках. С настоящим автоматом. Хмырь вскочил с капота машины, вытащил из-за пояса пистолет и сел за руль. Джип перегородил нам путь, но Хмырь не растерялся и сдал назад. Нас тряхнуло.

— На пол! — следует приказ.

Автоматная очередь разорвала пространство. Я крепко схватила деда за руку и сползла вниз, зажмурившись. Треск битого стекла и глухой удар пуль о железный корпус нашей машины, разносили жуткую вибрацию по всему телу, отдаваясь давящей болью где-то в груди.

Вся жизнь за какие-то ничтожные несколько секунд мелькнула у меня перед глазами. Страх был просто невероятным. Это ощущение невозможно описать. Стало тошно. Уши заложило. Всё резко стихло, а мне показалось, что я просто оглохла.

Сильная рука больно ухватила меня под локоть и рывком вытащила из машины. Я упала на асфальт, расцарапывая себе ладошки в кровь. Голова закружилась, и мне понадобилось время, чтобы снова научиться видеть.

— Надо валить, — Хмырь поставил меня на ноги, а меня зашатало как пьяную.

— Подожди, — мой язык заплетался, как и мысли. — Дед. Куда валить? А дед?

— Поздно уже.

Я не понимала, что этим «поздно уже» хотел сказать Хмырь. Глянув на нашу машину, я вскрикнула и тут же прикусила язык. Она была вся изрешечена. И как это меня еще не зацепило? Ответ пришел сам собой и лучше бы я его не знала. Дедушка… Он закрыл меня своим телом. Я видела его… Он лежал на заднем сидении и смотрел безжизненным взглядом куда-то в сторону. На краткий миг я лишилась рассудка. Сорвавшись с места, я бросилась к машине. В ней воняло бензином и кровью.

— Деда? — мой голос прозвучал задушено, испуганно и как-то чужеродно, будто это и не я говорила. — Дедуля? — я коснулась его плеча, он тут же зашевелился и просто спустился на сидении лицом вниз. Вся куртка в крови. Я отчетливо увидела сквозные дыры. — Дедушка?! — я как ненормальная начала его трясти, но никаких признаков жизни он не подал. Мысль о том, что дедушка умер, даже не рассматривалась. Всё внутри меня бунтовало против нее, отторгало, словно какой-то смертоносный вирус.

— Нам надо валить! — Хмырь обхватил меня обеими руками и вытащил из машины.

— Нет!!! Там дедушка! — я пытался вырваться, кусалась, царапалась, но на Хмыря это никак не действовало.

— Нас порешают, если мы не свалим, — он тряхнул меня, поставил на землю и ударил по лицу. Несильно, скорей для отрезвления.

— Дед, дед, — повторяла я, сверля Хмыря обезумевшим взглядом.

— Сейчас легавые сюда привалят, надо уходить. Слышишь меня? — он встряхнул меня за плечи.

Я слышала, но ничего не понимала.

— Блять, — Хмырь потащил меня к какой-то машине. Ему хватило несколько секунд, чтобы взломать ее, а потом завести. — Валим.

Тошнота сдавила горло и меня вывернуло. Я согнулась пополам, обхватив себя руками. Меня всю затрясло. Хотела что-то сказать, но будто бы заклинило.

— Давай-давай, — Хмырь усадил меня в машину, и я почти, что сразу же, отключилась.