38

Ладно. Надо ехать в общагу, купить продукты, приготовить еду дня на два, заняться учёбой… Хотя, признаться, желания особо не было. Я брела, сунув руки в карманы, подняв плечи, чтобы не дать ветру пробраться под ткань. Мысли грустно метались в голове, возвращаясь к папе, его жене, женскому голосу в номере. Ну зачем, а? Вот зачем? Не хочу, чтобы подобное было в моей жизни. Никогда.

Телефон настойчиво завибрировал в сумке. О, Наташа.

— Ты уже всё? — спросила я первой, как только приняла вызов.

— Да! Это какой-то идиотизм, Варь! — вдруг заругалась Ната.

Ох, похоже, не только у меня не слишком удачно прошла встреча. Может быть, день такой?

— Что случилось? Ты где? — спросила я, шагая по оживленной, шумной улице.

— Я к центру подъезжаю.

Наташа предложила погулять, немного развеяться, поболтать, сменить обстановку, побыть вне стен общежития в свободное время. И я согласилась, несмотря на промозглую погоду. Было так тоскливо, так серо на душе, что хотелось избавиться от этого состояния как можно скорее. Бывает приятная грусть. В ней можно спокойно находиться долгое время, а после она сама отступает. А бывает вот такая — тяжёлая, вязкая, липкая, обволакивающая изнутри, не оставляя просветов… Надо срочно переключиться!

Быстро пошла к остановке, куда с минуты на минуту должна была прибыть Наташа. На ходу влетела в какого-то парня, который выскочил внезапно навстречу. В его руках был стаканчик с дымящимся кофе. Он вовремя отскочил, а вот на моей розовой куртке расплылись бурые пятна. Это добило. Как я в таком виде в общагу поеду? А как же прогулка? Настроение камнем стукнулось об асфальт. В одном повезло — не обожглась.

— Смотри куда… — начал парень рассерженно, но когда я подняла на него глаза, осекся. — Да не расстраивайся так, сейчас всё уберем. Давай салфетки куплю влажные? Или смотри, зайди в кофейню, там уборная есть, — говорил он быстро, с растерянным видом.

— Знаете, я думала, этот день будет сложно испортить ещё больше. Но нет, — махнула я рукой и пошла, не оборачиваясь, в кофейню.

Подошла к стойке, заказала капучино и пошла в уборную. Оттуда позвонила Наташе, попросила прийти туда же, где сейчас я. Стояла у зеркала и нервно оттирала пятна. Они ещё не успехи высохнуть и легко поддавались теплой воде. Только вот ткань вся промокла.

Так. Стоп. Я посмотрела на себя в зеркала. Ну что это? Расклеилась из-за такой ерунды. Будто это в первый раз. И я не про куртку. У папы своя жизнь, у меня своя. Он сам несёт ответственность за свои поступки, за свои слова. Я не могу это контролировать, влиять на это. Так к чему лить слёзы? Я быстро поморгала, умылась и глубоко вдохнула. Всё.

Подсушила куртку под струёй горячего воздуха. Что ж, все не так плохо. Вышла в зал, а там уже стояла Ната, заказывала кофе. Да не одна, а в компании Глеба. Хм. Как он тут оказался?

— Привет, — сказала я, когда подошла к ним.

Наташа пожала плечами, косясь на Глеба, будто не знает, как так получилось, что он тоже тут. А парень посмотрел на меня так, словно не ожидал увидеть.

— Привет, Варвара-звезда, ты как тут оказалась? Как твой уговор? Много желающих увести на скользкую дорожку?

Я чуть споткнулась.

— Чего-о-о? — выдала я, подлетела к нему и сказала тихо: — Не позорь меня! Какая ещё скользкая дорожка?

— Море поклонников, свидания, а там как по накатанной: отношения, свадьба, детишки. Ну или в другом порядке, — сказал он, как ни в чём не бывало, поглядывая на витрину со сладостями.

— Девушка, ваш капучино, — протянул мне стаканчик парень из-за прилавка. — И вот ещё, миндальное печенье.

— Ой, Вы, видимо, ошиблись, я не заказывала десерт, — пробормотала я.

Парень снисходительно улыбнулся.

— Его оплатил молодой человек, просил передать, что не хотел портить вам куртку и настроение.

— Ох, спасибо, — ответила смущённо и посмотрела на Глеба, который уже выгнул бровь и выжидательно вглядывался в мое лицо. — Да что? Это не поклонник! Не дождешься!