59

На улице было очень темно, в окнах полумрак, лишь разноцветные блики от телевизора вспыхивали периодически. Фары выхватили серый забор, рябину с крупными, красными гроздьями ягод и пожухлую траву у ворот. Нас заметили сразу. Дернулась шторка, зажёгся свет в доме и во дворе.

Я ощущала себя скованно, словно внутри всё заледенело. Отчего-то было так неловко.

— Что-то я так волнуюсь. Хочу тебя предупредить, хоть и не слишком своевременно. У моей мачехи довольно сложный характер, и она может сказать что-то резкое. Не тебе, но при тебе. Пожалуйста, не принимай это на свой счёт. Она потом будет жалеть о сказанном, как это обычно бывает, извиняться. Но вот такой она человек. Ей не слишком просто живётся с моим отцом и иногда она взрывается.

— Не беспокойся, Варь. У меня семнадцать лет опыта общения со сложными людьми. И ничего, живой и даже не психованный, — сказал Даня и добавил, хмыкнув: — Вроде бы.

Семнадцать? Надо будет вернуться к этому после, спросить, почему именно столько времени и кто эти «сложные» люди.

— Вроде да, хороший и спокойный, — ответила нервно, едва улыбнувшись.

Слова Дани помогли немного расслабиться и выйти, наконец, из оцепенения. Ладно. Все равно надо это сделать.

Он обошёл машину, достал мои пакеты из багажника, и теперь стоял рядом и ждал, когда я решусь идти. Словно прочитав мои мысли, ободряюще сжал мою руку. И мы пошли вместе.

— Варя, ты поздно сегодня. Билетов не хватило? — спросила Татьяна, после короткого приветствия и знакомства.

— Ага, не хватило. А где папа? Я думала, он дома, — спросила я, скидывая расстегнутую куртку.

Даня сразу подхватил её, повесил рядом со своей. Незаметно для мачехи погладил меня по спине. Мы прошли на кухню, куда она нас пригласила. По пути я забежала в свою комнату, которую уже успели приспособить под другие цели, и засунула пакеты с вещами в шкаф, чтобы после разобрать их. В этом доме я ощущала себя гостьей.

— Вася пока на работе. Скоро должен прийти. В последние месяцы часто задерживается, приходится перерабатывать, — последнее предложение прозвучало раздражённо, а в меня прилетел полный недовольства взгляд.

Внутри меня всколыхнулось негодование, но я лишь на мгновение крепко зажмурилась и глубоко вдохнула. Не знаю, сколько я ещё это смогу терпеть.

— Ладно. Мы тогда чай попьём, и Даниил домой поедет. Поздно уже.

Я усадила Даню за стол, хоть он и порывался помочь, а сама стала разливать горячий чай в чашки. Тем временем он достал откуда-то торт, который, похоже, ехал с нами из города. И когда только купить его успел?! Татьяна уже поставила тарелки со сладостями и бутерброды. Спросила, не хотим ли мы полноценно поужинать, но мы в голос отказались. В этот момент домой зашёл папа.

— Всем привет, — крикнул он с порога, разуваясь.

Вскоре он оказался на кухне. Пожал руку Дане, предварительно пристально осмотрев его с ног до головы, поцеловал в щеку Татьяну, обнял меня. Мне стало спокойнее. При нем мачеха обычно не скандалила. Обычно.