Глава 7

Подписание контракта прошло на удивление быстро, при этом родовые юристы, разумеется, не ослабляли хватку. Они несколько раз тщательно пролистали страницы, изучая каждый пункт с сосредоточенностью хирургов перед сложной операцией. И это правильно. В конце концов, я — княжич, носитель фамилии Опасновых, а один неверный контракт может обернуться риском не только для меня, но и для всего рода.

С этого момента я официально перестал быть просто ребёнком и сделал первый шаг во взрослый мир бизнеса. Моё первое предприятие.

Евгений Евгеньевич, сияя довольной улыбкой, протянул мне руку и поздравил. Я ответил крепким, насколько позволяла нынешняя физиология, рукопожатием. Затем последовали церемонные благодарности, вежливые кивки — всё чинно, благородно, без лишних эмоций.

Что ж, я теперь не просто карапуз с душой Безумного генерала. Я — эксперт по каналу. То есть официально имею право утверждать сюжет роликов. Не «посоветовать», не «предложить идею», а именно утверждать. И это ещё не всё. В придачу ко всему я получил статус совладельца «Юного тактика». Треть прибыли капает в мой карман.

Прогресс идёт неплохо. Если всё продолжится в том же духе, то через год я, вполне возможно, буду ставить подпись под контрактом с Царём на управление какими-нибудь оборонными предприятиями. А заодно — возглавлять армию в походе против здешних аналогов ацтеков. Почему бы и нет? Карьера развивается в правильном направлении.

Тем временем Евгений Евгеньевич довольно поинтересовался:

— Когда вы сможете отправиться на Тульский завод, Вячеслав Светозарович?

— Завтла, — ответил я, даже не раздумывая.

Евгений Евгеньевич перевёл взгляд на маму. Она, не моргнув глазом, кивнула:

— Да, лучше поскорее. А то нам скоро возвращаться в садик.

— Договорились, Ирина Дмитриевна, — сказал Никулин, чуть кивнув, и, довольный лёгкостью переговоров и их успешным завершением, развернулся и ушёл.

Когда мы остались одни, мама, которая до этого держалась предельно сдержанно, вдруг взорвалась эмоциями, как фейерверк на Новый год.

— Славик! Боже ты мой! Ты понимаешь, что теперь владеешь компанией совместно со светлейшим князем Юсуповым⁈ В доле со светлейшим князем, Славик! Это даже не просто работа — это статус!

Она обернулась к Ксюне, которая сидела на диване, приглаживая складки платьица.

— Ксюня, порадуйся за Славу!

Ксюня, не до конца понимая, в чём конкретно повод для торжества, но явно ощущая давление момента, радостно подняла руки вверх:

— Ула-а-а!

Я удивлённо взглянул на маму — она буквально сияла и выглядела потрясающе. Красивая у меня мама, особенно когда улыбается.

Ну а я? Честно? Ну, бумажки — это бумажки. Доступ к пушкам — это, конечно, прекрасно, но разве могло быть иначе? Я лишь пожал плечами и коротко бросил:

— Дя, клуто.

Кстати, теперь у меня есть неприкосновенность. Нет, ну серьёзно. Теперь я официальный совладелец бизнеса светлейшего князя, а значит, меня нельзя просто так списать со счетов. Правда, об этом пока никто не знал, в том числе мои братья.

А значит, нужно срочно всех просветить.

Я невинно улыбнулся:

— Мама, можешь сказать моему сталшему блату о контлакте? Хочу, чтобы он поладовался за меня.

Мама задумалась, а потом вспыхнула улыбкой:

— Конечно! Хорошая мысль! Я расскажу Захару Глебовичу. А уж он распорядиться передать всем нашим родственникам.

* * *

Усадьба Опасновых, фронтир Рязанского Ареала

Княжич Семён стоял посреди ухоженного сада, окружённого высокими кустами, которые лениво шелестели под лёгким ветерком.

Лидия, его жена, сидела на мраморной скамье у фонтана, сосредоточенно вытирая рот их двухлетнему сыну, который, как всегда, переборщил с мороженым. Щёки у малыша были заляпаны липкими сливочными потёками, но он продолжал торжественно обгрызать хрустящий рожок.

Семен разговаривал по телефону.

— Да, Захар Глебович? — отозвался Семе в трубку. — Что ты сказал?.. Совладелец⁈

Брови Семёна дёрнулись вверх.

— Мой брат — совладелец видеоканала? — Голос невольно напрягся, стал натянутым, как гриф старой скрипки. — Вместе со светлейшим князем Юсуповым⁈ Подождите! Тот самый брат? Которому, на секундочку, полтора года⁈

В этот момент его челюсти сжались с такой силой, что скулы застыли острыми тенями на лице.

— Хорошо. Понял. Спасибо, что поделился… Я очень рад за своего братика, — произнёс Семён неестественно ровным голосом, но в следующую секунду сжал телефон так, что хрустнул корпус.

— Твою ж мать… — прорычал он сквозь зубы, глухо, яростно, сдавленно.

— Семён! Не при сыне же! — тут же возмущённо одёрнула его Лидия, резко подняв голову.

Но Семён её уже не слушал. Он сделал шаг в сторону, уставившись на карпов в пруду с таким выражением, будто пытался взорвать их взглядом, как маг Атрибутики Разрушения.

— Карапуз стал совладельцем канала в «Царьграма». Канала, который принадлежит Юсуповым! — пробормотал он, словно всё ещё не мог поверить в происходящее.

Лидия застыла с салфеткой в руках.

— Как это возможно? — в её голосе мелькнуло недоумение. Она моргнула, словно её собственные мысли не успевали за происходящим. — Я видела эти странные ролики со Славой… — добавила она, бросая взгляд на их сына, который ничего не подозревая, методично обсасывал остатки рожка. — Неужели этот младенец был настолько нужен Юсуповым, что они сделали его совладельцем⁈

Семён глубоко вдохнул, затем медленно выдохнул.

— Я тоже хочу знать, КАК, ЧЁРТ ВОЗЬМИ, ЭТО ПРОИЗОШЛО!

Семён перевёл взгляд на их собственного сына. Степан тем временем с важным видом ковырялся в носу.

— И почему полторашка может сделать то, что не может мой сын? — зло бросил княжич.

Лидия вздохнула, деловито утирая Степану руки салфеткой.

— Семён, ему два года. Он же малыш. Вспомни себя в этом возрасте!

— Брату его возраст не помешал, — прорычал княжич.

Лидия нахмурилась.

— Наверняка это устроила княгиня.

Семён резко качнул головой, недоверчиво прищурившись.

— Как⁈ — его голос прозвучал с оттенком насмешки, но в глубине сквозило явное беспокойство. — Она же, чёрт возьми, затворница. У нее нет мощных связей. Неужели даже без них она умудрилась устроить карьерный взлёт младенца?

Лидия пожала плечами, наблюдая, как Степан с гордостью вытер липкие пальцы о подол её платья.

— Ради сына, значит, она пошла на это. Аккумулировала все свои силы…

Семён прикрыл глаза, щурясь.

— Значит, и нам тоже надо аккумулироваться.

Он замолчал. Глухо выдохнул через нос.

— Его теперь не убить.

Лидия замерла.

— Что⁈

Семён махнул рукой.

— Конечно, я не собирался ему вредить, — неискренне сказал старший княжич. — Но теперь это факт: брат неприкосновенен. Единственный способ не допустить его возвышения — доказать его неполноценность как мага. — Он повернул голову к жене.— Думай, Лида. Ищи способы.

И бросив, пошел прочь из сада.

* * *

На следующий день мы загружаемся в минивэн — я, Ксюня и Ефрем. Машина просторная, места предостаточно, и Ксюня тут же умудряется расположиться с комфортом, заняв сразу два кресла и вытянув ножки с круглыми коленками.

Перед отъездом я отправил Юрию Юрьевичу сообщение: встречаемся прямо на заводе. В нём же уточнил, что будем снимать ролик про винтовку «Жандарм Профи». Да-да, я предусмотрительный. Уже выбрал нужную модель заранее — благо мама дала мне телефон, чтобы ознакомиться с ассортиментом Тульского завода Юсуповых.

Каталог у завода оказался удобным, так что я быстро выбрал подходящую мелкокалиберную винтовку — точную, надёжную, идеально подходящую для съёмок на заводском полигоне.

Наконец, мы подъезжаем к заводу. Это не просто оружейное предприятие — это целый индустриальный бастион. Юсуповы не размениваются по мелочам: перед нами раскинулся огромный комплекс с паркингом на несколько сотен машин, чёрным стеклянным фасадом, сверкающим в утреннем свете.

Ворота увешаны камерами, за порядком следит охрана в строгих мундирах, а на посту стоит броневик, словно напоминая, что сюда лучше не соваться без приглашения. По атмосфере это место больше похоже на министерство обороны, чем на фабрику.

Едва переступаем порог холла, как к нам тут же направляется девушка. Фигуристая, с выразительными формами, в идеально сидящей строгой униформе. На пышной груди поблёскивает бейджик завода — аккуратный, стильный… и с миниатюрным изображением пистолета. Миленько.

— Здравствуйте, Ваша Светлость Вячеслав Светозарович, — улыбается она профессионально, но дружелюбно, с уважением. — Меня зовут Алиса Тимофеевна, я старший менеджер Отдела коммуникаций с партнерами Тульского завода Юсуповых. Сегодня я буду вашим экскурсоводом.

Она слегка наклоняется вниз. Блин, такие большие груди. Сколько же в них молока! Хотя пофиг — я всё равно перешел на кашу.

— Очень плиятно, Алиса Тимафеевна, — киваю, и Ксюня кивает следом. — Эта мая суженая Ксения Тимофеевна. А это Ефлем, глава малая длужины.

— Рада знакомству! — девушка явно немного удивилась статусу Ксюни. — Конструктор вашего заказа, Дятлов Дмитрий Дмитриевич, сейчас немного занят, — объясняет Алиса. — Но у нас есть полчаса, чтобы провести экскурсию. К тому времени он освободится.

Гид мне понравился, Красивая. Фигуристая. Очень фигуристая. Но, судя по тому, как глаза Ефрема буквально прилипли к её груди, ему этот факт зашёл куда сильнее. Будто старший дружинник ещё не до конца вырос из грудного возраста…

Сначала Алиса Тимофеевна ведёт нас в музей оружия, расположенный прямо в этом крыле завода. Отличное место. На стендах — ранние модели, прототипы, экспериментальные образцы. В том числе «Беретта» и другие стрелковые системы, лицензии на которые Юсуповы когда-то удачно выкупили и теперь производят у себя.

Я медленно прохожусь вдоль витрин, бегло осматривая образцы. Половину из них я уже держал в руках, практиковал, не раз, не два. И не только в тире по мишеням.

В музее есть несколько экземпляров, которые разрешают взять в руки, и я не упускаю этой возможности. Беру, оцениваю вес, баланс. Всё до боли знакомо.

Вот, например, старая модель «Микро-Узи». Перекладываю его в детской ладони, пробую хват. Память моментально подбрасывает образы — сколько раз сжимал точно такой же, сколько раз спускал курок. Сколько тварей и бандитов отправил на тот свет в прошлой жизни. Ностальгия, конечно, та ещё.

Я аккуратно ставлю оружие на место.

— Оценили, как удобно, Ваша Светлость? — с улыбкой спрашивает Алиса.

— Ага, пасиба.

— Вы очень уверенно держите автомат, — замечает девушка, прищурив глаза.

— Это пулемет.

— Что?

— «Микло-Узи» — писталет-пулемет. Не автомат, судалыня, — смотрю на девушку внимательно, и она смущенно краснеет. Ну да, да, еще вопрос, кто кому проводит экскурсию.

— Вы правы, — пристыженно отвечает красавица. — Я в общем выразилась, но термин неверный в данном случае…

— Нича стлашного, — отмахиваюсь. Я милосердный генерал, да и эту чаровницу явно взяли сюда в первую очередь не за большой ум, а за кое-что другое еще больше.

— Спасибо. Тогда дальше пойдем смотреть производственное крыло, — щебечет девушка.

Я бросаю последний взгляд на витрину, пока она ведёт нас дальше. Мы переходим в производственные цеха. Здесь шумно, пахнет металлом, в воздухе витает масляный туман. Современные станки с ЧПУ трудятся без остановки, создавая детали. Вокруг рабочие в спецовках, всё движется, сверкает, шлифуется. Вау! Здесь рождается оружие.

Алиса не упускает возможность блеснуть знанием процесса.

— Каждая деталь проходит десятки проверок, чтобы оружие было точным и надёжным! — с гордостью говорит она, протягивая мне ещё тёплый ствол винтовки, недавно вышедший из обработки.

Я беру его, ощущая приятный металлический нагрев. Вещь.

Рядом Ксюня вдруг заинтересованно тянется вперёд. Я вижу её выражение лица и мгновенно понимаю, что она собирается сделать.

— Ксюня! — окликаю её.

Девочка замирает с вытянутым языком, удивлённо хлопая глазами.

— Это не леденец, — строго замечаю.

Ксюня смотрит на меня, потом на ствол, потом снова на меня и делает надутую моську. Видимо, очень разочаровалась.

Алиса быстро взглянула на тонкие часы на запястье, затем изящно взмахнула рукой, привлекая внимание:

— Ваша Светлость, Дмитрий Дмитриевич уже освободился. Пора в отдел конструкторов.

Ну, наконец-то. Не то чтобы мне не хотелось понаблюдать за производством оружия. Но как говорится первым делом хирд, ну а девушки потом….

Мы выходим в длинный, хорошо освещённый коридор. Справа за стеклянной перегородкой виден сам отдел конструкторов. За стеклом — рабочие столы, уставленные чертежами, компьютеры, инженерные панели. Люди в белых халатах сосредоточенно работают, чертят на интерактивных досках, сверяют данные, совещаются у досок, на которых формулами и стрелочками размечены какие-то сложные схемы.

Вот они — настоящие волшебники оружейного дела.

На входе нас уже ждут. Юрий Юрьевич, оператор, съёмочная группа.

Юрий Юрьевич выпрямляется, поправляет воротник и улыбается:

— Вячеслав Светозарович! Рад видеть вас, Ваша Светлость! И вас, Ксения Тимофеевна.

Я по привычке киваю.

— Доблый день, Юлий Юльевич.

— Дласте, — Ксюня тоже ограничивается кивком, ее отточенный до автоматизма реверанс предназначен лишь для знатных особ.

— Ефрем Ефремович, — добавляет режиссер, переводя взгляд на моего дружинника.

Ефрем едва заметно кивает, но по его лицу видно, что он сейчас думает вовсе не о Юрии Юрьевиче. Всё его внимание благополучно застряло где-то в районе груди Алисы

Алиса же привычным движением открывает дверь:

— Теперь пройдёмте в третий кабинет.

Мы входим внутрь. Просторный конференц-зал. В центре большой стол из тёмного дерева, на стене — огромный экран, подключённый к компьютеру.

Возле компьютера сидит мужчина в лабораторном халате, увлечённо сверяя что-то на мониторе. Услышав шаги, он машинально поднимает голову, затем встаёт, поправляя очки, но взгляд от компьютера отрывает не сразу, словно всё ещё мысленно погружён в расчёты.

— Здравствуйте, Ваша Светлость. Я Дмитрий Дмитриевич Дятлов, конструктор вашего пистолета, — быстро тараторит он, будто торопясь вернуться к работе.

Жестом указывает на стол перед широким экраном. Там, среди документов и инструментов, лежит макет пистолета — компактный, весь опутанный проводами.

Дятлов нажимает кнопку на клавиатуре, и экран оживает.

— Перед вами 3D-модель нового пистолета. «Беретта Нано-Бамбино».

Я моргаю. Насколько помню, «Бамбино» — это по-итальянски «ребёнок». Почему Италия? Видимо, дань стране происхождения «Беретты».

— Мы уже разработали концепцию и быстро напечатали прототип на 3D-принтере, — поясняет Дятлов, увеличивая схему на экране.

На дисплее возникает чертеж пистолета и подсвечиваются детали, пока он комментирует:

— Чтобы им мог пользоваться ребенок, мы удлинили курок, уменьшили калибр до 22 LR, сделали пружину мягче, убрали предохранитель, заменили корпус на пластик…

Он говорит-говорит, а я рассматриваю схему с лёгким недовольством. В целом-то всё сделано правильно, но, как известно, дьявол кроется в деталях.

— А это пока пластиковый вариант, напечатанный на 3D-принтере, — уточняет Дятлов, берёт макет со стола и плавно прокручивает в руке. — Лазерный макет. Его можно протестировать на виртуальном полигоне. Попробуйте.

Он протягивает пистолет Ефрему, проигнорировав меня. Дружинник берёт ствол без эмоций, а затем, к удивлению Дятлова, просто передаёт оружие мне.

Конструктор моргает, явно не ожидая такого хода, что очень странно. Видимо, мужик очень далек от реальности, живет в мире чертежей и схем.

— А вы разве не хотите попробовать? — растерянно спрашивает Дятлов, вопросительно глядя на Ефрема.

Тот пожимает плечами.

— Это же оружие для моего княжича, — спокойно отвечает дружинник. — Не для меня.

Между тем я перекладываю пистолет в руке, ощущая его лёгкость. Слишком лёгкий. Пластиковый. Но это ведь всего лишь макет, так и должно быть.

Щёлкаю затвором, оценивая баланс. Не нравится. Совсем. Даже со скидкой, что это всего лишь макет.

— Велните пледохланитель, — говорю, продолжая вертеть макет в руках. — И не делайте затвол полностью пластиковым. — Сейчас речь именно про боевой ствол, не макет. Судя по схеме на экране, затвор собираются выливать из пластмассы.

Дятлов молчит, хмуро уставившись на меня потом на Ефрема.

— Простите, а вы….

— А я княжич Вячеслав Светозалович, заказачик пистолета. Дмитлий Дмитлиевич, што вы хатели сказать?

— Хм, –конструктору явно не нравится говорить с ребенком. Слишком низко для его достоинства ученого. — Но мы же хотели сделать всего лишь версию для ролика…

Я поднимаю на него взгляд.

— Да, именно для лолика. Но мы же не хотим показивать хлам? Это фактически будет леклама завода светлейшего князя Юсупова. — Прицеливаюсь из прототипа на экран. — Нас будут смотлеть милллионы. Тем более этат пистолет делатся для меня. Именно я буду им польсоваться.

Конструктор недоуменно спрашивает.

— Пользоваться? А вам вообще разрешат носить пистолет?

— А для кого вы делаете его, Дмитлий Дмитлиевич? Под чью луку?

— Под ребенка….

— Вот вам и ответ, — я снова изучаю макет, переворачивая в ладони. — Затвол сделайте из алмилованного полимела с металлическими вставками. Без этого челез несколько сотен «пах-пах» пистолет плосто лазлетится на куски.

— А как же вес? — Дятлов хмурится.

— Вес пускай больше станет. Четылеста гламмов не плоблема. Даже пусть даже четылеста двадцать. Выделжу.

Я кладу макет обратно на стол и сдвигаю его к Дятлову.

— Тогда это будет оружие. А не пластиковая подделка, плостите за плямоту.

Дятлов морщится, явно пытаясь подобрать правильные слова, чтобы не прозвучать грубо.

— Четыреста грамм — это тяжело для четырёхгодки.

— Вы совелшенно плавы. Но мне полтола года. В самый лаз, — киваю.

Дятлов недовольно смотрит на меня:

— И всё же я не могу принять ваши поправки.

Ну, вот это заявочка. Я, конечно, уважаю оружейных мастеров — творцы, гении, всё такое. Но себя опускать не позволю. Похоже, помимо тестирования пистолета, мне ещё придётся заняться воспитанием конструктора и напомнить ему, как обращаться с княжичем.