Глава 11

Под наблюдением сотни бесконечно уважительных взглядов в гостевую резиденцию Пражского града вошел статный мужчина в парадном бело-золотом кителе с серебристыми полосками и погонами генерал-майора.

Молодое лицо светлейшего князя Ильи Романовича Невского сияло лучезарной улыбкой выбеленных зубов. Черные как смоль волосы были зализаны на правый бок, а темно-карие глаза отдавали не по годам мудрой глубиной.

Фуражка с гербами царской армии располагалась в сложенном локте молодого Рюриковича. Под легкомысленно расстегнутым утепленным кителем просматривалась перламутровая рубашка с алыми пуговицами с нанесенными на них гербами рода Невских. На парадном поясе висел золотой артефактный кортик на специальных ремнях и от него ощутимо веяло холодным эфиром.

Эффектно появившийся тридцатилетний Рюрикович был тут же обласкан вниманием, но довольно быстро и умело выбрался из океана людей в сопровождении двух седовласых представительных мужчин и отправился к отдельно стоящему трехъярусному вип-столу, огороженному золотисто-красной веревкой от остальных смертных.

Идеальная осанка, цепкий взгляд, выверенная походка без единого лишнего движения завораживали и подавляли волю каждого, кто осмеливался смотреть на Невского Илью Романовича достаточно долго.

Вязкие путы вылезали из глубин собственного подсознания и оплетали разум. Чтобы отогнать неприятное и весьма наглое эфирное воздействие пришлось приложить немало усилий, а ведь мы с Ильей Невским даже глазами не встретились.

Ментальный дар, способный покрыть столько боевых одаренных разом, причем без малейших усилий, вызвал у меня нотки уважения.

Не смотря на восьмую ступень и ранг Витязя, Илья Романович Невский управлял своим эфиром куда эффективнее Богатыря Багратиона, и если молодой Рюрикович научился этому самостоятельно, то его по праву считают гением.

Тело само дернулось в сторону интригующего гостя, но нас, помимо почти двух сотен метров, разделяли еще и десятки аристократов, которые окутали все подходы к Илье Невскому плотным кольцом, будучи готовыми сражаться насмерть за право получить внимание самого молодого генерал-майора царской армии.

— Ага, спросишь у него, — выдохнул я, — пока буду пробираться, и церемония закончится.

— Да и не пустит тебя туда никто, — поддакнул Иван Сомов, кивнув на дворян, которые чуть ли в глотки друг к другу не цепляются, лишь бы выбить местечко поближе к Рюриковичу, — для некоторых из них это шанс всей жизни. Как и двое других Витязей, Илья Невский ведет весьма скрытный образ жизни. На крупных приемах не появляется, в свет выбирается редко, свою жизнь не афиширует, социальные сети не ведет и попасть к нему на аудиенцию невозможно из-за отсутствия секретаря и постоянных разъездов.

— Да и сам он не из болтливых, — вслух произнес я, «Оком» отметив, что сбежавший от толпы дворян Рюрикович прижался к стенке, и закинув руки в карманы, просто осматривает присутствующих.

— Это да, — разочарованно вздохнул Иван Сомов, — интервью не дает. Столицу не посещает. Все что о нем известно, собрано по крупицам со стороны. Редкость для звезд подобного калибра.

— У него есть свой тройка? — задумчиво спросил я.

— Он генерал-майор царской армии, ответственный за северно-европейский фронт, — ехидно подметил Иван Сомов, — сам как думаешь нужна ли она ему?

— Но ведь была раньше? — не сдавался я, продолжая поглядывать на Невского, который заинтриговал меня даже больше, чем могучий Богатырь Багратион и младший Романов с таинственной аурой.

— Была тройка, — подтвердил Иван Сомов, — с двумя другими Витязями. Они одногодки.

— Рюриковичами? — удивился я, — а так разве можно?

— Обычно не принято, чтобы один член высшей семьи командовал другим, — пожал плечами Иван Сомов и с усмешкой добавил, — но разве Рюриковичам кто-то может запретить? Да и властвовал тогда Невский Роман Александрович, а сына старый государь любил и во многом ему потворствовал.

— Ясно, — понятливо кивнул я, переваривая информацию.

— Ладно, Артем, приятно было пообщаться, — вежливо произнес Иван Сомов и краем глаза убедился, что вся еда, до которой он мог дотянуться отсюда была съедена, — меня ждут дела рода, вон и княжич Левашов освободился.

— Конечно, веселись, Вань, — отсалютовал бокалом я.

— Куда там. Иметь бизнес в столице совсем не так весело, как тебе кажется, — с кислой миной отмахнулся Иван Сомов и перевел доброжелательный взгляд на мою спутницу, — Эмилия Алексеевна, был рад знакомству.

— Взаимно, Иван Кириллович, — вежливо отозвалась Эмилия и внук Богатыря направился к худощавому пареньку в бежевом костюме, который встречал его приветливой улыбкой.

Нам же с Эмилией продолжали доставаться от окружающих лишь снисходительные резкие взгляды с нескрываемой опаской и неприязнью в глазах.

К началу церемонии количество народу в зале утроилось, но главное не менялось.

Подходить к нам никто не желал. И ладно бы только это, странным было то, что огибали присутствующие не только меня, но и Эмилию, а она при этом ничуть не удивлялась.

Словно так и должно быть.

Не успел я заговорить со своей прекрасной спутницей, как в зал вернулась музыка и середина зала стихийно превратилась в танцпол.

Недолго думая, я протянул руку Эмилии.

— Позволишь пригласить тебя на танец? — чуть склонил я голову, и нежная маленькая ладонь охотно обхватила мою.

Встретив смущенную улыбку и задорный блеск в серых глазах, я подхватил легкую как пушинка девушку и закружил ее в танце.

Места для танца в казавшемся свободным центре зала оказалось не так уж много. Локтями не толкались, но столь близко к другим аристократам мы с Эмилией еще не находились.

Наблюдать как парочки, с которыми мы оказывались в танце слишком близко, поначалу было забавно. Они озирались в поисках другого свободного места, недоуменно улыбались и бросали извиняющиеся взгляды окружающим.

Правда, уже спустя несколько секунд, такое поведение стало оскорбительным и сдерживать хладнокровную маску на лице становилось все сложнее. Будто бы предчувствуя беду, рядом с нами показалась Анна Зверева, танцующая в объятиях сверкающего от радости Феликса.

Удивительным образом эта картина начала выводить меня из себя еще больше.

— Почему такую очаровательную девушку столь старательно избегают? — решил заговорить я, чтобы отвлечься от начавшего не на шутку раздражать окружения.

Вид столь мило улыбающегося невинного личика радовал глаз. А старательно скрываемое смущение, которое выдавалось алыми щечками, заставили давно почерствевшие струны души скрипнуть чувством вины.

Даже в свои двадцать два года Эмилия ведь совсем ребенок. По меркам Веера уж точно. А я притащил ее на смерть. Смерть, которая с каждой минутой нахождения здесь становилась все вероятнее.

Всего пара разговоров и час наблюдений за дворянами вокруг, увеличили мои шансы на смерть с двенадцати, до тридцати процентов.

— Так это они от тебя шарахаются, — кокетливо улыбнулась девушка, — где ты, там трупы, опасность и неразбериха. Что им известно о роде Соколовых сейчас? Служба в разведке, управление криминальным княжеством, опала государя, а, в последнее время, еще и открытый конфликт с кланом Рюриковичей. Общество разумно полагает что роду Соколовых недолго осталось жить, а общаться со смертниками опасно для бизнеса и собственной жизни, — серьезным и удивительно невозмутимым тоном констатировала Эмилия.

Уже ставшая привычной тревога в девичьем голосе отсутствовала. Впрочем, как и страх. Ведь все что было ей высказано, применимо и к самой Эмилии, как к моей спутнице на этом приеме.

Но девушку это как будто бы совершенно не волновало. Более того. Эмилия находила это забавным.

Еще и эти разговоры, витающие вокруг. Брошенные как бы неслышно в спину шепотки для меня были как на ладони. Даже невысказанные. Мой контроль атрибута позволял со стопроцентной точностью понять, что сказал человек по одному движению губ, а иногда, было вполне достаточно и мимики.

Одного часа хватило чтобы собрать всю полученную информацию воедино, и общая картинка вырисовывалась весьма занимательная.

— Со мной то все понятно, — улыбнулся я в ответ, продолжая вести танец и перестав обращать всякое внимание на очередных смертников, оскорбивших меня своим неосторожным словом или поведением, — но обсуждают за спиной они при этом не меня, а тебя, — с проскользнувшими стальными нотками в голосе сказал я и впервые за весь танец девушка сбилась с ритма.

В тот же миг, я плотнее прижал хрупкое тело девушки к себе так, что никто не успел заметить осечки и случившееся выдавало только участившееся горячее дыхание Эмилии, которое обжигало шею, выдавая волнение.

— И ты их подслушиваешь? — ощутимо напрягшись всем телом, робко уточнила девушка.

— Не закрывать же мне уши, — невинно пожал я плечами, — к тому же, как тот, кому все пророчат сегодня смерть, я имею право на некую осмотрительность.

— Использовать дар на аристократах — это тяжелое преступление, — не очень уверено попеняла мне Эмилия.

— Что ты, какой дар, — улыбнулся я, — у меня просто слух хороший.

— И много ты… услышал? — на этот раз в дрогнувшем девичьем голосе я нотки страха уловил вполне отчетливо.

— Достаточно, — не стал скрывать я и тут же прервал резкую попытку девушки вырваться из объятий и покинуть танцпол.

— Пусти, — настойчиво потребовала Эмилия, уже выцепив своими глазками спасительную дверь выхода.

— Тебе нет никаких причин убегать, — максимально благожелательным тоном проговорил я, — дети не в ответе за грехи своих отцов.

— Общество считает иначе, — отчужденным тоном заявила Эмилия и недобро покосилась на музыкантов, явно затянувших танец.

— Плевать я хотел на мнение общества, — серьезно отозвался я, — все мои обещания остаются в силе.

— Ага, ровно до того момента пока я сегодня не умру, — упрямо фыркнула Эмилия, бросив на меня острый взгляд полный обиды.

— Ты сегодня не умрешь, — повторил я свое обещание.

— Будто ты господь бог такое обещать, — укольнула меня Эмилия недоверчивым взглядом.

— Никакой я не бог, — согласился я.

Всего лишь трехсотлетний Ловец из другого мира со спящим эфириалом внутри, заточенный в смертной физической оболочке.

— Но вовсе не нужно быть богом, чтобы держать свое слово. Достаточно быть порядочным человеком, — заметил я и напряжение в теле девушки слегка уменьшилось.

Музыка в этот момент закончилась, и мы медленным шагом молча вернулись к единственному свободному месту. Нашему оставленному пустым столику с закусками, который за время танца успели полностью обновить.

— Быть порядочным человеком недостаточно, чтобы пойти против воли государя, — резко заявила Эмилия и скосила опасливый взгляд на Феликса с Анной, которые расположились на противоположной стороне у стены.

— Считаешь государь лично приказал тебя убить? — усмехнулся я весьма самоуверенной догадке.

— А зачем иначе отправлять в Пражское княжество настоящего гвардейца? — напряженно сглотнула ком в горле Эмилия и залпом осушила очередной бокал.

Ну да. Точно. А потом в том, что спилась, опять начнет обвинять меня. Хорошо хоть Алекса тут нет.

После того как Анна Зверева и Эмилия смогли его «увидеть», парнишка записал их в число друзей.

И, учитывая безбашенность Зверевой и чрезмерную тревожность Эмилии, пример как надо поступать придется показывать мне.

А я, мягко говоря, тоже далеко не идеальный кандидат для подражания. Сестры растут такими замечательными как раз потому, что живут отдельно и не впитывают мою деструктивную для обычного смертного модель поведения.

Страшно представить, что из Алекса вырастет с такими друзьями как мы. На миг, даже стыдно стало. Сжигать людей было не стыдно. Топить врагов и маньяков было не стыдно. Стать причиной уничтожения целой планеты и то было не стыдно.

А показать плохой пример ребенку со спящим эфириалом пустоты, на счету которого жизни пары миллиардов разумных, стыдно.

Человеческие эмоции порой не поддаются совершенно никакой логике.

— Он наказанный гвардеец, — ответил я спустя короткую паузу, — наказанный, считай ненастоящий.

— И что с того? — упрямо выдала Эмилия.

— Ты серьезно думаешь, что Феликс приехал чтобы убить тебя? — наклонился я с вопросительным выражением на лице.

— Ну не для того же чтобы птичьи гнезда защищать у аэропорта! — нервно всплеснула руками Эмилия.

— Смею тебя разочаровать, госпожа Оболенская, — невозмутимым тоном прошептал я в самое ухо опешившей от моего обращения девушки, — Феликс тут по приказу моего отца и тебя он и пальцем не тронет.

Стоило мне это сказать, как вокруг раздался взрыв аплодисментов, который сопровождал вышедшего на сцену представительного седовласого мужчину. Объявленному вслух имени высокородного князя Пражского, который взялся открывать приветственную церемонию, я не придал значения.

Судя по резко накалившейся в помещении атмосфере и появившимся ровным строем трем десяткам высокоранговых одаренных, танцы и веселье подошли к концу.