Глава 14

До трехметровой мутно-зеленой палатки нас сопроводили молча. Тарас Степанович Суворов мобилизовал остатки здравого рассудка в своей голове и разумно предпочел молчать.

Молчать и сгорать внутренней яростью.

Это поведение совсем не то, чего жаждала мстительная и обиженная душа члена мощнейшего боевого рода в империи, но, по крайней мере, молчание позволяло не загубить военную карьеру окончательно, без которой даже племянник главы клана вылетит из семьи как пробка.

Таковы традиции.

А позорная ссылка на границу, понижение в звании и руководство над ротой неодаренных и так навсегда останутся ярким пятном на репутации Тараса Степановича Суворова.

Пятно, смыть которое можно только кровью обидчика или личной доблестью.

И, судя по поведению Суворова, второй вариант можно исключить.

Оставил нас у палатки обозленный Тарас Степанович тоже молча, хотя в его взгляде явно плескался незаданный вопрос о том, где третий участник тройки. «Увидеть» Алекса у племянника главы клана так и не получилось.

Но вопрос Суворов так и не задал.

То ли оттого, что испугался показаться глупым, то ли от того, что побоялся не сдержаться и эскалировать наш конфликт если откроет рот.

А потом так и исчез в бесконечных рядах мутно-зеленых палаток, как только убедился, что мы остановились у нужной. Злость злостью, а приказ о сопровождении полковник выдал ему лично.

Сложно было ошибиться и не заметить кроваво-красное «XXIX», нанесенное на палатку аккурат над козырьком.

Часовых не было, а изнутри доносились отголоски бурного обсуждения.

— … значит грудью будешь их прикрывать! — гневно выпалил невысокий короткостриженый брюнет, стоило нам преодолеть короткий тамбур и попасть внутрь.

— Кого прикрывать? — вклинился я в беседу, прекрасно зная о чем шла речь.

На нас тут же уставились две осуждающих пары глаз. Одна принадлежала вышеназванному брюнету в черной футболке и массивным серебристым перстнем на правой руке. Широкие плечи, поджарое лицо, командный взгляд аристократа.

Рядом же стояла одного роста с ним девушка с собранными в хвост русыми волосами с кислотно-зелеными кончиками. Поверх легкой композитной брони на хрупких плечах висел кожаный пиджак, руки были гордо сложены на груди, а раскрасневшееся лицо выдавало высокий эмоциональный накал беседы, за которой мы этих двоих застали.

— Вы кто такие и кто позволил вам войти? — нахмурился аристократ, оценив мой штатский черный костюм, который я не поменял с приема.

Эмилия, успевшая переодеться во время полета, злорадно усмехнулась за моей спиной. Алекс же как ни в чем ни бывало привычно проследовал к самому удобному месту и оперативно занял горизонтальное положение на мягком матрасе металлической двухъярусной кровати.

— Младший сержант Артемий Соколов и Эмилия Погорелова, — ровным голосом доложил я, решив пока не представлять Алекса, во избежание лишних вопросов.

— Уже? — вырвалось у пребывающего в замешательстве аристократа, и он сначала сверился с часами, а потом бегло пробежался взглядом по бумагам, лежащим на круглом столе, у которого эта парочка и стояла.

— Нам выйти? — вежливо уточнил я.

— Нет, — отмахнулся пребывающий в явном замешательстве аристократ и, опомнившись, сделал шаг вперед, — лейтенант Никита Юзефович Мамлеев, командир боевой тройки «Лист» — представился короткостриженый брюнет и кивнул в сторону своей напарницы, — Карина Листкова, моя подопечная.

— Тебе особое приглашение нужно? — скосила девушка взгляд ярко-зеленых, словно два светлячка глаз в сторону кроватей.

— Это Алекс, — поспешил я представить парня.

Хотел бы я сказать, что восхищен тем, что девушка смогла «увидеть» Алекса, но помог ей в этом вшитый в основание потолка сканирующий артефакт, который сделал всю работу и тут же пылью осыпался от перегрузки.

И если Карина не подала виду и смогла сохранить лицо, не смотря на то, что ее тело било легкой дрожью, то Мамлеев ощутимо удивился.

— Пусть выключит дар, — скривился разом вспотевший лейтенант, но взгляда от парня не убирал, в отличие от Листковой, которая сдалась и отвела взор сразу после язвительного вопроса.

— Не может, — пожал я плечами и заботливо добавил, — советую не перенапрягаться, командир, вам еще нас в бой вести.

— И как я должен командовать тем, кого не вижу? — упрямо фыркнул Мамлеев и до побеления сжал руки.

— Вам и не нужно, Никита Юзефович, — вышагнул я вперед, — достаточно того, что Алекса вижу я. Насколько мне известно, члены боевой тройки подчиняются исключительно офицеру своей тройки. Или я не прав?

Покрасневшее и перекошенное от боли лицо тридцатилетнего лейтенанта с явной неохотой повернулось в сторону, и он тут же начал жадно глотать ртом воздух.

— Что это за дар такой… — закашлялся, повернувшийся Мамлеев, но смотреть в сторону Алекса больше не решался.

— Секрет рода, — лаконично ответил я фразой с абсолютной юридической защитой.

— Какого рода, он же простолюдин?! — опешил Мамлеев.

— Рода Соколовых, который защищает тайны моих подопечных, — начав жалеть о том, что мы прибыли раньше остальных, ответил я.

— То есть вы знаете суть его дара? — не унимался Мамлеев, который, как и любой здравомыслящий аристократ довольно быстро осознал ценность безродного простолюдина со столь мощным даром.

Один такой может в корне изменить судьбу целого клана, которому не повезло иметь слабый или небоевой тип дара. А уж если бедного парня включат в евгеническую программу… Алекс даже не представляет от скольких проблем его избавила природная маскировка.

Одиночество куда лучше, чем всю жизнь сидеть запертым в лаборатории подопытным кроликом. Даже странно что за шестнадцать лет Алекса так и не обнаружили. Но мне же лучше. Пока я жив, парня и пальцем никто из аристократов не тронет.

— Разумеется, — кивнул я, — и, не сочтите за грубость, Никита Юзефович, продолжение расспросов тайн моего рода я восприму как личное оскорбление.

— Не забывайся, младший сержант, — предупредительно фыркнула Листкова.

— А то что? — вскинул я бровь.

— Один рапорт и разбираться с тобой будут другие люди. Неприкосновенность офицеров боевых троек не абсолютна, особенно тех, что еще обучаются. Суворовы быстро ставят на место говорливых, — поучающим тоном поведала Листкова.

— Неприкосновенность бойцов боевых троек еще более хрупкая вещь, — мудро заметил я, — а что касается Суворовых, вам явно нужно было лучше готовиться. Почитайте внимательнее, в ваших бумажках должно это быть.

— Ник, и ты хочешь, чтобы я их прикрывала своим телом?! — осуждающе покачала головой Листкова.

— Алекса ты не увидишь, за мной не поспеешь, а Эмилия… — начал я перечислять и обернулся на робко стоящую у самого входа миниатюрную девушку, предпочитающую не лезть в разговор, — ты как по прикрытию? Грудь у нашей защитницы не особо велика, но тебя закрыть хватит.

— Ты совсем страх потерял?! — вскинулась Листкова и уперлась плоским композитным доспехом в выставленную руку Мамлеева.

И в этот момент внутрь палатки зашли еще четыре человека.

Сосредоточенный Иван Сомов в парадном кителе, два высокорослых брата Стрелецких и гладковыбритый боец с церемонии, вошедший первым.

— Ой, вы здесь, — недоуменно хлопнул глазами парень в черно-серой боевой униформе с римской цифрой двадцать девять на плече и покосился на список в руках, — видимо разминулись. Как вы прошли контрольно-пропускной пункт?

— Воздухом, — лаконично пояснил я и боец тут же понятливо кивнул.

Вертолет с княжеским гербом на борту в лагере видели все.

— Кто вас встречал? — поинтересовался боец, щелкнув ручкой по черной папке в руках.

— Тарас Степанович Суворов, — тут же ответил я, — и полковник… к сожалению он не представился.

— Этого достаточно, — устало прикрыл глаза и повернулся к своему командиру боец, — боевая тройка «Ледокол» прибыла вовремя с запасом в три минуты и двадцать две секунды. Точнее время прибытия боевой тройки «Ловец» я уточню дополнительно… — продолжил отчет боец, но что он произнес дальше я уже не услышал.

После произнесенного названия весь мир вокруг меня слегка поплыл и полностью лишился звуков. Все активные техники «Ока» схлопнулись из-за аномального сбоя в контроле эфира, а тело онемело, словно его прошибло током.

— Как вы сказали название моей боевой тройки? — сквозь сухость в рту тихо спросил я после продолжительной паузы, во время которой общение в палатке продолжалось, но я не смог вспомнить ни единого сказанного слова.

Скверно.

— Так это… боевое соединение «Ловец», командир младший сержант Артемий Сергеевич Соколов, княжич Омский, первый курс… — зачитал с листа боец, — это ведь вы?

— Я, — ответил я, старательно пытаясь дышать ровно, так как никакого названия я в своей заявке не указывал.

Кто? Кто мог знать?

Зверева?

Отец?

Стародубский? Исключено.

Или это простое совпадение?

— Ты в порядке? — обеспокоенно ткнула меня в плечо Эмилия.

— Да, спал плохо, — с натянутой улыбкой отмахнулся я и, восстановив дыхание, перевел взгляд на Мамлеева, — раз все в сборе, командир, давай начнем брифинг.

* * *

Шквальный ветер гнал низкие иссиня-черные облака, затмившие собой небо. Сплошная темная пелена без единой бреши принесла в окружающий нас лес ночной полумрак, не став дожидаться заката.

Близкие раскаты грома сотрясали землю, стремясь напомнить людям об их ничтожности перед властью стихии.

Разбушевавшийся ветер гнул деревья и угрожающе завывал в ушах, принося с собой запах близких пожаров и смерти.

Локальная война, ласково названная высшим светом «турнир» уже вовсю шла. На эту ночь врагом Российской Империи была названа диверсионная немецкая группа, которая неделю назад разрозненно проникла на территорию Пражского княжества и сегодняшним вечером собралась близ среднезападной атомной электростанции.

Мощные охранные системы стратегического объекта немцы штурмовать не решились, пусть и численность их армии практически идеально (вот сюрприз), совпадала с нашей. Пять сотен одаренных не выше Ратника и десятикратно большее количество простых солдат с минимальным использованием боевой техники.

Официально сверху заявили, что враг расположен слишком близко к атомной станции, а потому выбивать его нужно точечно.

К слову, выбить занявшего оборону неподалеку от станции врага и было главной и единственной целью «турнира». При этом строго настрого запрещалось преследовать немцев дальше и добивать.

Руководство обеих стран не интересовало истребление противника. Вполне достаточно было дать своим «шахматным фигурам» повод для боя и четкую цель.

Нам — выбить врага с позиции. Немцам — удержать позицию.

Победители получат славу и почет, проигравшие боевой опыт. Погибшие же просто издержки программы развития Богатырей двух империй. Наверху же и без нас найдут как получить удовольствие и выгоду от происходящего.

Те, кто попроще, ставят деньги. Игроки покрупнее, которые все это и затеяли, ставят клочки земли. И эти театральные телодвижения местные называют войной.

Услышав инструктаж, я с трудом сдержался от того, чтобы не рассмеяться прямо там.

На фоне разрывающих города на кусочки встрясок земли, гравитационных вспышек, сдвигающих континенты, пересыхающих морей и погружающих целые страны под собой разрушенных гор этот «турнир» казался мне игрой в песочнице.

Миры Веера уже тысячи лет знают, что такое настоящая война и происходящее мало имело с ней общего, напоминая скорее бизнес. А ведь на этой планете существовали такие одаренные как Багратион, воля которого была способна выжечь всю территорию Германской империи целиком, если бы он пожелал.

— Ты где витаешь в такой момент?! — осуждающим криком напомнила о себе Эмилия, спрятавшись от штормового ветра за толстым стволом дерева.

— В какой такой момент? — спросил я с разочарованным вздохом отметив, как очередной оборонительный редут немецких боевых троек пал под натиском нашего авангарда.

Схема боя оказалась на удивление проста. В первых рядах шли опытные боевые тройки царской армии и проводили разведку боем. Их тыл прикрывала избранная тройка из числа третьекурсников, задачей которых было впитывать опыт старших товарищей и оказывать им содействие.

Неодаренные же солдаты заполняли собой пустоты границ атаки и занимались поиском и сдерживанием вражеских отрядов о которых нам ничего не известно кроме точной численности. Словно и нет такой службы в Российской Империи как разведка.

В вопросе развития одаренных она бы только помешала. Для проверки и мобилизации всех внутренних резервов одаренного, куда полезнее, когда он самостоятельно реагирует на смертельно опасные ситуации и находит решения в условиях постоянно стресса.

И бушующий вокруг стихийный антураж тоже часть представления, за которым власть имущие наблюдают со своих золотых кабинетов и бокалом шампанского в руке.

Не то чтобы мне все это не нравилось. Я прекрасно понимал мотивы и реальную практическую пользу от того, что вокруг происходит. Потому то я и здесь.

Но вот что мне реально не нравилось, так это то, что меня в этом представлении поставили не на доску, а в запас. Прикрывать тылы у тех, кто прикрывает тылы.

Двадцать девятый номер боевой тройки Мамлеева оказался отражением порядковой силы. А вспомогательное крыло, о котором заявил полковник, это, по сути, резерв, который задействовать планировалась только в крайнем случае.

Шанс померяться силами с немецкими Ратниками у меня бы возник, если бы наша атака разбивалась об врага… но нет. Побеждают ведь и даже практически без потерь.

Идут настолько уверенно и с опережением графика, что можно лечь спать и мы ничего не пропустим.

— Какой-какой, — опасливо прислушиваясь к происходящему вокруг, проворчала Эмилия, — мы на поле боя, Артем!

— Если бы, — вздохнул я, с грустью наблюдая «Оком» как линия соприкосновения с врагом отдаляется от нас с каждой секундой.

И даже если прямо сейчас наплевать на приказ и рвануть на передовую со всех ног, нам просто там будет не с кем сражаться. Опытный полковник дирижирует тройками словно оркестром и обеспечивает всем равные бои.

Всем кроме нас.

И как только я всерьез начал задумываться над тем, чтобы вздремнуть, оставив автономное наблюдение, как в паре километров от нас раздался взрыв магической вспышки огня.

— Ну, наконец-то, — улыбнулся я и рванул вправо, за шкирку выдернув сопящего Алекса с раскидистой дубовой ветви.