Глава 22

— За подобные рассуждения, как гвардеец его высочества, я должен тебя убить, Артем, — холодно прошипел Феликс.

— А как напарник по отряду «Дамокла»? — вопросительно поднял я бровь.

— Тц, — скривился Феликс и неохотно разжал кулаки, — доложить государю я все равно буду обязан, а там не обессудь, — сухо добавил здоровяк и демонстративно отвернулся.

Нашел тоже из чего делать секрет.

Хотя, с другой стороны, заинтересованные лица заплатят любые деньги за любые тайны работы защитных механизмов монарха самой влиятельной империи на планете. Тем более за те механизмы, которые его величество Михаил Елецкий использует, когда покидает свою неприступную столичную резиденцию.

Ведь не бывает ни одной защиты без бреши, а там, где есть хотя бы одна брешь, обязательно последует смерть.

Уж я-то знаю.

Когда в наш уютный домик вернулась тишина, я вновь закрыл глаза, но сонливости уже как рукой сняло.

Кожу приятно щекотал сквозной холодный ветер и впервые донес до ушей мерный стук торопливых шагов в десяти километрах от нас.

«Око сокола» я развеял еще по пути, как только удостоверился что в Лагере активировали красный код. А прошедшие бои довольно ощутимо потрепали мой источник и только благодаря тому, что я решил не упираться и отпустить китайского принца, у меня еще оставался эфир на полноценное сражение.

Пробудившаяся сила Мина затрат из источника не требует, но не могу же я только защищаться? А пока мой эфириал набирается сил, большее мне недоступно.

Посланный Артуром Холмским Майор двигался осторожно, но быстро.

Обладая ресурсами одного из Рюриковичей, опытный вояка наверняка имел достаточное представление о моих силах и потому даже не старался скрываться. Знал, что не получится и не тратил эфир попусту.

Умен.

Единственной мерой предосторожности Майора было движение строго параллельно нашим следам, дабы у имперцев, которые будут потом расследовать это дело не возникло сомнений в том, что домик заместитель Холмского обнаружил совершенно случайно.

О том, что Майор изначально знал местоположение этой времянки террористов я ничуть не сомневался. Пусть привязать этот след к самому Артуру Холмскому наверняка и не получится.

— Он идет, — подал я голос в тишине, но нервно стоявший у входа Феликс меня услышал, — до контакта пять минут. Юго-восток, — добавил я и потянулся.

Вместо благодарности или ответа здоровяк просто вышел из нашего уютного продуваемого всеми ветрами домика и направился к кромке леса, намереваясь лично встретить врага.

Вело ли Феликса сейчас данное моему отцу слово защищать меня, уязвленная личная гордость или долг гвардейца, сказать было сложно. Но просить помощи здоровяк не намеревался, ощетинившись плотным водяным покровом, который завораживающе бликовал в лунном свете.

— Не вмешивайся, — угрожающе рыкнул на меня Феликс, стоило мне оказаться у него за спиной, около массивного дуба, в идеальной точке обзора на указанное направление.

— Он идет за мной, — посчитал нужным напомнить я.

— Плевать, — холодно парировал Феликс, разминая руки и прислушиваясь к новым ощущениям, — государь только что приземлился, — вдруг добавил он с хищной ухмылкой.

— Думаешь? — глянул я в сторону, где в сотне километров от нас располагался центральный аэропорт Пражского княжества, в котором мы совершили посадку этим утром.

Внутреннее любопытство ворохнулось в груди, призывая активировать «Око сокола» и проверить лично, но я сдержался.

— Я знаю, — уверенно констатировал Феликс, переливая между пальцами водяной шарик цвета морской волны.

— С Балтийского моря? — заинтересовавшись спросил я, не наблюдая внутри шарика ни единой частички эфира, а значит, он был притянут из внешней природы, а не создан.

— С Триестского залива, — с нескрываемым довольством констатировал Феликс, — он ближе.

— Может, все-таки я сам? — заботливо спросил я, — заметят же разницу в силе.

— Они должны не просто заметить, — жестко заявил здоровяк, — а отчетливо увидеть, что бывает с теми, кто идет против воли государя. Этот Майор ведь знал об этом домике?

— Знал, — не стал скрывать я, — из шифровки Майора я и вытащил информацию о домике.

— Значит, за срывом «турнира» стоит Холмский, — сжав зубы прорычал Феликс.

— Навряд ли, — вздохнул я, — мелковат для такого. Да и знал он только об этой времянке, а таких должно быть не менее десятка, учитывая количество напавших.

— Этого вполне достаточно, он виновен, — вынес вердикт Феликс и вышагнул из-за дерева на спуск с холма, у подножия которого в нашу сторону приближался человек.

Я выбрался следом и махнул Майору рукой, обозначая свое присутствие, после чего невозмутимо сел на землю, занес руки за голову и привалился спиной к дереву.

Не мягкая и теплая кровать, конечно, но вполне удобненько.

Заметив нас, худощавый и высокий парнишка с напуганными глазами и в потрепанной военной форме остановился и поднял руки.

— Слава богу… нашел… своих… — задыхаясь прокричал парнишка, — меня зовут ефрейтор Андрей Абраменко… моя тройка…

— Феликс, гвардеец его величества, — грубо перебил его и лаконично представился здоровяк, тяжелой поступью идя прямо на «ефрейтора».

От услышанного парнишка тут же замолк и, панически забегав глазками, сделал шаг назад.

— При исполнении, — со сталью в голосе добавил Феликс, и по лицу парнишку прошли едва заметные волны.

Добравшись уже до середины поляны, здоровяк без прелюдий взмахнул рукой снизу вверх, и тонкая стена воды разрубила «ефрейтора» пополам.

Но вместо мертвого тела и крови в две стороны разлетелись лишь рваные куски одежды вперемешку с песком.

Мгновением спустя, из-за спины Феликса раздался противный скрипучий звук, от которого мне захотелось зажать уши и обрубить потоки ветра, которые этот звук принесли.

Звук, столь неуловимый для обычного человеческого слуха, что здоровяк, даже находясь в полуметре от его источника не имел ни малейшего шанса его услышать, но, тем не менее среагировать успел.

Хлесткий удар врага пришелся на поднятый водяной барьер, а контратака водным хлыстом вновь разметала по зеленой поляне Пражского леса чуждый ей красный песок.

— Не спрячешься, ублюдок! — взревел Феликс и из пустоты материализовался огромный пласт воды, который под властью эфира здоровяка создал вокруг поляны реку.

Бурля и ускоряясь, высотой в два метра река замкнулась сама в себя, намертво закрыв все выходы с поляны.

Но незримый враг и не думал уходить. Его невидимые глазу перемещения издавали противный шелест, от которого трещала голова, но мне было слишком интересно наблюдать, чтобы перестать слушать.

Феликс же не слышал шелеста песка, а потому реагировал на посыпавшиеся на него со всех сторон атаки используя что-то другое из своего арсенала.

Подавляющая мощь его водяных потоков не шла ни в какое сравнение с тем, что здоровяк продемонстрировал, когда атаковал меня в царском лицее.

Его эфир откликался куда быстрее и щедро конвертировался из внутренней энергии в подконтрольную Феликсу водную стихию.

Но простой силы было недостаточно. Каждая контратака здоровяка била с запозданием, создавая на поляне лишь новые и новые горки красного песка.

А атаковать первым Феликс не мог, так как не видел врага, да и двигался он для него слишком быстро, даже с учетом ограниченной территории.

И этот бой на изнеможение был явно на пользу противнику, который на маскировку и создание песочных кукол тратил эфира куда меньше, чем Феликс.

Одно поддержание круговорота двухметровой реки стоило колоссальных непрерывных затрат.

— Задолбал! — пришел к таким же выводам и зло выкрикнул Феликс, когда под его ударом очередная марионетка рассыпалась облаком красного песка.

Вышедший на бой с настроем продемонстрировать мне всю силу гвардейской мощи Феликс злился с каждой секундой все больше.

Уверен, будь его противником даже китайский принц со своим драконом, то здоровяк потушил бы эту ящерку за считанные секунды, невзирая на отсутствие сколь-либо внятного источника водной стихии вокруг.

И это один отстраненный гвардеец, силу которого питает лишь косвенный приказ государя, находящегося сейчас в сотне километров от него. А что, если у Михаило Елецкого спрятано таких десять? Сто? Тысяча?

Мои мысли прервало внезапное изменение на поле боя.

Устав атаковать вслепую и постоянно промахиваться, Феликс отшагнул назад и запустил руку по локоть в круговой поток реки. Вода в месте контакта тут же пошла волнами и тонкие, словно нити, хлысты одномоментно выстрелили в центр поляны.

В считанные секунды в запертом периметре боя повисла водная сеть, высотой чуть ниже колена. Три возмущения воды Феликс заметил сразу и в этих точках гейзером вырвался фонтан из-под земли.

Оказавшийся обнаруженным противник ускорился, но куда бы он не двинулся, водная сеть находила его везде, как паутина. И под его ногами, словно на минном поле, тут же взрывался очередной гейзер.

— Бл**ь, — болезненно донеслось у границы поляны после очередного попадания, и перед взором впервые материализовался высокий мужчина средних лет в рваной черной майке и изрезанных в лохмотья темных штанах.

Короткостриженый одаренный тяжело дышал, под песочным покровом виднелись многочисленные гематомы, взгляд его был злой и сосредоточенный.

— Попался, — облизнулся израсходовавший тонны эфира вхолостую Феликс и пульсирующий круг реки сузился, практически полностью лишая врага пространства для маневра.

По поводу превосходства в чистой силе Феликс не переживал и с невозмутимым лицом палача выставил руку перед собой.

— Ты совершаешь ошибку, гвардеец, — сухо протянул Майор и кивнул то ли в мою сторону, то ли в сторону домика террористов, — тебе этого не простят.

— На «ошибку» мой дар бы не сработал, но ты и так это знаешь, предатель, — фыркнул Феликс и его ладонь сжалась в кулак.

Вся накопленная в бою вода по периметру разом обрушилась на врага, стремясь уничтожить остатки защиты Майора, который в последний момент успел укрыться плотным коконом из красного песка.

Давление воды с треском крушило защиту, на укрепление которой отчаявшийся Майор тянул к себе каждую крупинку песка, разбросанную по поляне, но спустя десять секунд упорного сопротивления, песочный кокон лопнул, и вся мощь эфира Феликса накрыла…

Пустоту?

— Артем!!! — осознав, что произошло в отчаянии выкрикнул Феликс.

Но было уже поздно.

— Умри, — раздался в мертвой тишине холодный голос абсолютно бесшумно оказавшегося за моей спиной Майора.

И горячее лезвие из раскаленного докрасна песка словно масло разрубило дерево, окропив землю кровью.

* * *

— Он не отвечает!!! — нервно запричитала Анна Зверева, продолжая упрямо тыкать по кнопкам местами оплавленного пластика, — Тварь! Подлец! Скотина!

— Так позвони этому… как его, — чуть задумался Иван Сомов, — Феликсу?

Тон внука Богатыря звучал дружелюбно и доброжелательно, но это не помешало разъяренной девушке швырнуть телефон ему в затылок.

Хотя сложно было назвать телефоном плавленый кусок пластика с навсегда потухшим черно-белым экраном.

— Я вообще-то княжич! — сквозь зубы возмутился Иван Сомов, но взгляда от ночной дороги не убрал.

Даже имея лишь одну работоспособную руку, и будучи перебинтованным словно мумия, внук Богатыря не рискнул доверить свою драгоценную «Феррари» в чужие руки.

Особенно в такие руки, которые волею судьбы оказались с ним в одном салоне автомобиля и мчали по трассе пригорода Пражского княжества.

Сонный шестнадцатилетний подросток, уснувший на заднем сидении, рассеянная и каждые две секунды озирающаяся назад девушка рядом с ним и блондинка-психопатка, которую Иван Сомов бы и под страхом собственной смерти не пустил бы за руль подаренного ему лично императором Михаилом Елецким артефактного автомобиля.

В памяти золотого мальчика Тобольска еще свежи были воспоминания о том, как эта бестия устроила то адское дорожно-транспортное происшествие перед царским лицеем, последствия которого аукаются его роду до сих пор.

Да и будь воля психопатки, ехали бы они сейчас не в сторону аэропорта, а в кромешный ад, в который наверняка понесло его двоюродного братца Артемия Соколова.

— А я вообще-то, телохранитель! — рыкнула Анна Зверева и потянулась к рулю, но тут же была остановлена удивительно крепкими для юной девушки руками из глубины салона.

— П-простите, — буркнула Эмилия, но хватку ослабила только когда щелкнул ремень безопасности, плотно стянувший левую грудь буйной блондинки и прижавший ее к креслу.

— И ты туда же! — зло обернулась Анна Зверева, — он везет нас не туда! А что, если они придут в Лагерь, а нас там нет?! Их убьют, и твои люди, Сомов, им не помогут выбраться так как нам!

— Конечно не помогут, их же убили, — скрывая накатившую ярость выпалил Иван Сомов и до упора вжал педаль газа, чтобы забыть то жуткое зрелище, как его людям перерезают глотки солдаты царской армии, а голова целителя, вытащившего Сомова с того света катится по палатке.

— Вот именно!!! Этот недо-гвардеец опять облажался!!! Там половина Лагеря куплена!!! — вновь вскинулась Анна Зверева, — и этих идиотов убьют!!!

— Анна Руслановна, успокойтесь, — подала чуть более уверенный голос Эмилия, — верьте в Артема так, как он верит в вас.

— Он в меня не верит, — обиженно фыркнула Анна Зверева и перевела взгляд на мелькающие на скорости двести километров в час пригородные дома.

— Неправда, — мягко отозвалась Эмилия, — иначе бы Артем не оставил все дела в Лагере на вас.

— Лучше бы сам пришел, — тяжело вздохнула Анна Зверева, — он самоуверенный и упрямый баран! Наверняка сейчас в очередной раз бессмысленно рискует своей жизнью… и я никак не могу ему помочь и вынуждена бессильно ждать… а вдруг на этот раз он умрет?!

— Не умрет, — чуть истерично хмыкнул Иван Сомов, и, не снижая скорости, вошел в резкий поворот, — истинное зло не умирает, — убежденно констатировал он.

— Это «истинное зло» спасло тебе жизнь, — оскалилась Анна Зверева, — и если бы не его просьба… лежать бы твоей головушке в той же палатке что и твоему целителю.

— Иногда, сатана спасает одну душу, чтобы открыть возможность погубить миллионы, — обреченно вздохнул Иван Сомов и его взор упал на идущий параллельно дороге на посадку самолет.

В обычной ситуации Иван Сомов и не обратил бы на него внимания, но его сопровождал целый ворох воздушной боевой техники, а на корме зияли гербы правящего дома Елецких.