Глава 3

Резкий и удивительно холодный порыв ветра заставил поежится и тряхнуть головой, отгоняя накатившую вдруг тоску.

Доверие.

Одно простое слово, семь букв, но его важность сложно переоценить.

В жестоком мире Веера, где человечество и эфириалы тысячелетия сражаются в бесконечной войне, я стал особенно ценить это короткое слово из семи букв.

Этому конфликту, в котором стороны устроит только полное уничтожение врага нет конца.

Так вышло, что человеческая душа стремится к бессмертию и ни за какие сокровища мира от него не откажется. Первые маги Веера, появившиеся несколько десятков тысяч лет назад, открыли миру силу элемента и первыми научились поглощать эфир.

Добавив к человеческому разуму и жизненной силе силу элементов и приправив это неумной жаждой могущества, первые маги разом обрели власть и влияние. Своим примером они открыли тропу, которая привела некогда мирные и спокойные планеты Веера в пучины войн и хаоса.

Поглощение элементов стало обычным явлением. Каждый человек желал могущества и не считался ни с природой, ни с экологией, ни с чем-либо еще. Это вызвало нарушение эфирного баланса и спровоцировало эволюцию элементов.

Так появились простейшие элементали. Пучки эфирной энергии, способные мыслить и действовать на уровне интеллекта животных. Сама природа дала людям отпор, стремясь вернуть энергетический баланс к равновесию.

Остановило ли это жаждущее силы человечество?

Нет.

Эфир, добываемый из управления и поглощения элементалей, стал куда более сильным чем раньше. Помимо даруемого личного могущества и властью над природой, эфир стал способен продлевать людям жизнь, исцелять болезни, разрушать целые города.

Охота на элементалей обрела новый виток и стала повсеместной.

Однако, из-за этого и связь элементалей с людьми стала куда более плотной чем раньше, а случаи, когда во время симбиоза элементаль поглощал человека, а не наоборот, стали весьма частым явлением.

Это вызвало новый скачок эволюции элементалей. Так на свет появились первые эфириалы, и охота превратилась в войну.

Ровно также, как люди поглощали элементалей ради эфира, эфириалы стали поглощать людей, ради их жизненной энергии — живы. Жива укрепляла их разум и открывала новые возможности управления собственным эфиром.

В итоге война быстро дошла до точки невозврата, где человечество уже не могло отказаться от эфира, помимо прочего, ставшего главным источником энергии всего Веера, без которого люди на разоренных экологическими катастрофами планетах просто вымрут.

А эфириалы, эволюционировав из бессознательных кусков энергии в не стареющих бессмертных существ, вместе с живой унаследовали от людей неумную жажду к власти и могуществу.

Результатом этой вечной войны стало появление Цитадели равновесия и ее служителей. Главной целью Цитадели было поддержание равновесия, главном врагом которого стали именно эфириалы.

Будучи бессмертными, эти существа веками бесконтрольно поглощали Живу, взрастив свою мощь до масштабов, начавших грозить уничтожению всего Веера. Неуловимые, дикие существа с одной лишь жаждой поглощения и отмщения разрушали города и целые планеты.

Так появились Ловцы. Выведенные в Цитадели бессмертные гибриды из души человека, объединенной с душой эфириала и связанных с Цитаделью.

По своей сути, Ловцы, как и любой другой служитель Цитадели, одиночки. Одиночки, для которых испытывать человеческие чувства было слабостью. Одиночки, у которых слово «доверие» в принципе отсутствовало в лексиконе.

Потому что верить нельзя никому. Надеяться нужно только на себя самого. Даже эфириала, что сидит внутри, Ловец обязан подчинять и контролировать, а не выстраивать с ним доверительные отношения.

Как же тогда так вышло, что за какие-то пять лет на этой планете я научился доверять? Слабость-ли это на самом деле? Неизбежный побочный эффект того, что я заперт в смертном теле? Или таков настоящий я?

Пожалуй, сейчас это не так важно. Когда доверие предают, это одинаково больно, независимо от любых причин его появления.

Вот и сейчас, в груди ныло так, словно от сердца вырвали кусок.

Знал ли я что у моего местного отца Сергея Леонтьевича Соколова есть тайны?

Да, знал.

Понимал ли я что в глазах этого смертного человека я не трехсотлетний Ловец, а сопливый подросток?

Конечно.

Но от этого было не легче.

Разум Ловца все понимал и не видел проблемы, но человеческое сердце в груди ныло так, словно меня живьем насадили на острый шпиль Цитадели.

— То есть восемь лет назад Рюриковичи узнали кто возглавляет «Дамокл»? — вернулся я в реальность спустя десять мучительно долгих секунд размышлений.

Феликс терпеливо ждал, едва опираясь спиной на металлическое ограждение, за которое еще пару минут назад он цеплялся как утопающий за спасательный круг.

Его остроконечная рожа при этом довольно скалилась, наслаждаясь замешательством на моем лице. Так и хотелось взять этого надменного человечишку за шкирку и швырнуть с небоскреба.

От такого простого и желанного всем сердцем действия меня останавливала только мелькающая где-то на периферии сознания мысль о том, что это доставит мне тонну проблем.

Мысль подтверждалась анализом «Ока», которое быстро подсказало мне что вероятность моей смерти в ближайшую неделю увеличится в девятнадцать раз, если Феликс отправится полетать.

Досадно.

Но ничего, память у меня хорошая и жить мне еще долго.

Чего не скажешь о моих врагах.

— По нашим данным — нет, — отрицательно качнул головой Феликс и убрал оскал с лица, интуитивно ощутив волну исходящей от меня угрозы.

— Но Соколовых восемь лет назад попытались убить именно Рюриковичи? — ничуть не сомневаясь в своем выводе спросил я.

Случайности не случайны, а подобных совпадений в мире большой политики не бывает.

— Верно, — охотно поддакнул Феликс, — причем они не особо скрывались. Соколовы свободный аристократический род, и не является частью клана Рюриковичей, а потому проклятие Рюрика бы убийц никак не наказало.

— И император позволил открыто охотится на аристократов в столице? — поднял я бровь.

Память ничего по этим событиям подсказать не могла. В открытых источниках данных никаких не было, а родители предпочитали это никогда не вспоминать, уходя от прямых вопросов.

— В тот момент император Михаил Елецкий не имел достаточного влияния в столице, совсем недавно переехав с семьей из поместья в Ельце, где до коронации прожил всю жизнь. Даже образование будущий государь получал именно там.

— И такого как он назначили править? — усомнился я в правдивости слов Феликса.

— Полагаю, Артем, вы не знакомы с порядком престолонаследия в Российской империи, — с вернувшимися нотками превосходства в голосе укоризненно качнул головой Феликс.

— Полагаю, с ним никто не знаком, — равнодушно подметил я, припомнив не только полное отсутствие информации по этому поводу, но и недвусмысленные угрозы имперских спецслужб, чтобы пресечь любые попытки хоть что-либо разузнать.

Есть такие темы, искать информацию на которые строго настрого запрещено и, более того, опасно для жизни.

Обычно эти темы и являются самыми интересными.

Однако, мои аналитики даже окольными путями и с немалыми финансовыми затратами не смогли разузнать буквально ничего.

— Ваш отец знаком, — не удержался от язвительной ремарки Феликс и разом снизил свою вероятность дожить до старости еще на десяток процентов, — вдаваться в подробности у нас с вами времени нет, Артем, поэтому сейчас вам достаточно будет знать, что будущего императора назначает сам Рюрик, который передает свою волю через древний клановый артефакт. Противиться воле великого предка, от которого весь клан черпает силу невозможно. Ровно, как и оспорить его выбор.

— И тринадцать лет назад, из всех носителей крови Рюриковичей артефакт выбрал именно Михаила Елецкого, — задумчиво произнес я вслух, вновь начав ходить по кромке уступа.

Так лучше думалось, а подумать было о чем.

— Именно так, — взмахнул рукой Феликс и поучительным тоном всезнающего эксперта продолжил, — Трон получил молодой парень из Ельца, без особых заслуг, сильного рода за спиной или личных регалий. Такой выбор предка ввел в ярость очень многих Рюриковичей, но реально действовать решились только набравшие в то время небывалую мощь и влияние Оболенские. Будучи с отрывом сильнейшим родом в клане и обладающие двумя десятками куда более достойных кандидатов на трон, Оболенские были уверены, что следующий император будет из их числа. И вот, после неудавшегося захвата трона, громкого суда и череды казней, мелкому роду Елецких без связей и влияния пришлось осваиваться в чуждой им столице, где царил хаос и гремела кровавая междоусобица за освободившиеся места и ресурсы сгинувших Оболенских.

— И чем им помешали именно Соколовы?

— В первую очередь родовым даром, — продолжил Феликс, — Видишь ли, Артем, упустив престол, самые влиятельные рода Рюриковичей решили сделать из молодого императора марионетку и взять его под контроль. Для этого Рюриковичи начали оттеснять всех, кто мог им в этом помешать. Свободный род Соколовых попал под раздачу одним из первых, но об этом вам куда лучше расскажет отец, — неожиданно резко закруглил свою речь Феликс и кивнул на стрелку часов, которая уже на четверть перевалила за полночь.

Не успел я моргнуть, как на меня с головой нахлынуло бесформенное вязкое облако эфира, сквозь которое тонкими потоками продувал ледяной ветер, принесший с собой изрядно деформированный голос князя Соколова.

— Еще раз здравствуй, сын, — прогудело в ушах свистящим звуком и сознание накрыло отчетливым ощущением чужого присутствия.

Но на много метров вокруг нас никого не было. По крайней мере «Око» никого не фиксировало.

— Здравствуй, отец, — спокойно ответил я, совладав с человеческими эмоциями, — или как мне следует тебя теперь называть?

— Ничего не поменялось, Артем, — убедительно обозначил князь Соколов, хоть и сам не особо верил в свои слова.

— Как скажешь, — решил я не развивать тему.

— Ты чем-то недоволен? — не совсем верно интерпретировал мои слова отец, — как я и предупреждал, отныне выхода из этой «игры» нет. Куда бы ты теперь не отправился, Артем, наши враги не дадут тебе жизни нигде.

— И в Пражском княжестве? — перевел я разговор с неуютно эмоциональной колеи в рабочую.

— Особенно в Пражском княжестве! — охотно ухватился за нить и твердо заявил отец.

— Позволишь узнать почему? — вежливо поинтересовался я, тщательно контролируя тональность в голосе.

— Потому что там опасно, — убежденно отозвался князь Соколов.

— Опаснее чем в рассаднике Рюриковичей? — полюбопытствовал я.

Потому что даже если взять все что мне поведали Анна Зверева и амбал Феликс, соединить это с данными от аналитиков и своими собственными, прогнать все это дело через «Око», то все равно получалось что отменять мою поездку в Прагу было иррационально.

Хотя, стоит признать, от нее я бы уже ни за что не отказался. Чисто из принципа. Мне просто интересно что еще из секретных данных может всплыть от князя Соколова.

— Опаснее, потому что мои люди не смогут тебя прикрыть, — терпеливым, но жестким голосом пояснил отец.

— В этом есть необходимость? — искренне удивился я.

— Устранять угрозы в зародыше куда эффективнее и проще, — с наставительными нотками в голосе заявил князь Соколов, — тебе ли об этом не знать, Артем.

— Так, — разом посмурнел я, — сколько было покушений?

— Девять, — не стал скрывать отец и на этот раз удержать эмоции под контролем было тяжелее.

— Поэтому ты не рассказал мне про «Дамокл» пока я был еще в Омске, — холодно констатировал я свой вывод, — потому что я не член отряда, а приманка.

— Одно другому не мешает, Артем, — не стал скрывать отец, — у каждого члена отряда своя роль. Феликс связной. Я координатор. Твоя же роль быть на виду и заставлять засевших в тени заговорщиков шевелиться и выходить на свет. А устранением тех, кто шевелится, займутся другие члены «Дамокла».

— Полагаешь, я не справлюсь, — приготовился оскорбиться я, хоть и понимал, что князь Соколов действует рационально.

Просто неприятно осознавать, что ты фигура на доске, а не игрок их двигающий. Непривычное ощущение досады и беспомощности растекалось по телу едкой субстанцией, впиваясь в горло и оплетая грудную клетку.

Скверное ощущение, от которого хотелось поскорее избавиться как от налипшей грязи.

— Напротив, Артем, — громко возразил князь Соколов, — я уверен, что только ты и справишься с этой ролью. Просто оставайся собой и находись в столице. Два этих факта бесит очень многих, поверь.

— На комплимент не тянет, — сухо отозвался я.

— Зря ты так думаешь, — тяжело вздохнул отец, — В общем, Артем. Как я и обещал, ты получил свои ответы и должен оставаться в столице. Сейчас Холмский, как и большинство Рюриковичей, думают, что ты ретранслятор дара Соколовых, который позволяет мне следить за столицей и оттого в ближайшее время покушений на тебя станет еще больше. Никто не любит, когда их подслушивают.

— Тогда я тем более должен лететь в Прагу, — убедительно и абсолютно серьезно произнес я.

— Ты вообще меня слушал?! — вновь неверно интерпретировал мои слова и тональность князь Соколов, повысив голос.

Качество связи бы наладить, все эти посторонние свисты и шелесты сбивают с толку и вводят отца в заблуждение, заставляя принимать мои слова за подростковое упрямство и капризы.

— Слушал, отец, — невозмутимо сказал я, — и предельно внимательно. Резюмируя, ты хочешь заставить заговорщиков действовать и поймать их на живца, это основная причина зачем я нужен в столице, верно?

— Да, — осторожно подтвердил князь Соколов.

— Тогда, отец, ответь мне на вопрос. Раз меня считают ретранслятором, то они не только сильнее хотят меня устранить, но и будут это делать куда более осторожно, опасаясь слежки. Верно? — дипломатично уточнил я.

В ушах раздался тяжелый вздох отца, небезосновательно полагающего что мой итоговый вывод ему не понравится.

Все же за эти пять лет князь Соколов достаточно хорошо успел меня узнать.

Природная наблюдательность, ежемесячные подробнейшие доклады Анны Зверевой и «Невидимый Сокол» — три столпа позволяющие князю Соколову хорошо знать и отчасти даже понимать сына.

— Главное, что заговорщики будут действовать и, рано или поздно, наверняка совершат ошибку. Все совершают, — убежденно заявил отец.

Я выждал пять секунд, позволяя князю Соколову выдохнуть напряжение и уменьшая вероятность получить немедленное и категоричное «нет».

— Зачем ждать, если можно выключить их осторожность моим отъездом в Прагу, — мягко озвучил я свой логический довод и ровным тоном продолжил, — если заговорщики действительно верят, что я ретранслятор, то и действовать в мой отъезд из столицы они начнут куда активнее, будучи уверенными что твой дар до них не дотянется.

— Ты не поедешь в Прагу, — перешел князь Соколов на открытое давление и подавляющий властный голос как финальный и решающий аргумент в любом споре родителя и ребенка.

— Почему? — терпеливо уточнил я и ответа ждать пришлось секунд десять.

Во-первых, потому что на меня давление никогда не работало. Во-вторых, мы в разговоре были не одни. Слухом вполне отчетливо улавливались как минимум пять сторонних звуков дыхания.

— Потому что в Пражском княжестве я не смогу тебя прикрыть! — нашел свой настоящий последний аргумент князь Соколов и вбросил его максимально уверенным и не терпящим никаких возражений голосом, на фоне которого послышался треск чего-то стеклянного.

— Я это всецело осознаю, отец, — кивнул я, — твой «Невидимый Сокол» нужен в столице. Разве не в этом суть приманки?

— Как ты не понимаешь? Без моего прикрытия тебя убьют, Артем! — упрямо возразил князь Соколов.

В командном голосе отца я отчетливо уловил подавленное желание приказать мне. По всем писанным законам он мог это сделать. Как отец. Как князь. Как куратор «Дамокла». Как глава «Расправной палаты», в конце концов.

Мог, но не приказывал. И, как минимум, за это, я продолжал уважать этого человека.

— Если бы ты всерьез в это верил, отец, ты бы не позволил мне войти в игру, — убежденно произнес я и на том конце этой странной полу-телепатической эфирной техники, обеспечивающей наш разговор никто не смог мне возразить.

Хотел князь Сергей Леонтьевич Соколов или нет, он знал, что я прав и могу постоять за себя и без его надзора. Только вот признать этот факт куда тяжелее, когда в смертельную опасность собственного сына вогнал ты сам. И если со мной в Праге что-то случится, отец до конца жизни себе этого не простит.

— Мальчишка прав, — неожиданно раздался в мою поддержку глухой посторонний голос, -лишенные времени, дергаться начнут даже самые осторожные. За два дня пацан стал достаточной занозой в их задницах.

— Согласна, — подтвердили из пустоты мелодичным свистом, за которым едва угадывался басовитый женский голос, — Чтобы не допустить возвращения Артема в столицу, ушлепки пустят в ход все что есть, не оглядываясь на последствия.

— И мы будем готовы, — звонким эхом отозвался третий голос.

— Уже готовы, — низким хрипом подтвердил четвертый, — слово за тобой, босс.

— Зверева дала согласие на поездку, — вклинился я, борясь со стойким ощущением, будто отпрашиваюсь на ночевку к другу, словно подросток у строгого родителя.

— … один день, Артем, — откашлявшись заявил князь Соколов, — ты понял? Прилет, турнир, отлет!

— Этого более чем достаточно, — легко согласился я.

— Феликс полетит с тобой, — тут же прилетело второе условие.

— Сергей Леонтьевич, я ведь… — подал голос до этого стоящий смирно здоровяк.

— НЕ ОБСУЖДАЕТСЯ! — гаркнул отец.

— Есть, — обреченно отозвался Феликс, понурив плечи.

— И Артем, — вновь услышал я тяжелый голос князя Соколова.

— Да, отец?

— Будь осторожен.

— Обязательно, — пообещал я и ощущение стороннего присутствия исчезло, оставив в ушах лишь привычные завывания ночного осеннего ветра.