Глава 8

Куда ни глянь, вокруг царила атмосфера изысканности и роскоши.

В старинное здание Пражского града мы проникли сквозь широкий вестибюль, увешанный картинами, изображающими исторические события и великих правителей Праги. По версии Российской империи, разумеется, но и дань прошлому старинного города тоже отдана. Пусть и в малом объеме дальних коридоров.

Стоило переступить массивный порог и настежь отворенные двери, как перед глазами открывалась гостевая резиденция Пражского града. Главный зал, отведенный под приветственный бал всех причастных к «турниру», не уступал по своей величественности светским императорским приемам.

По периметру высокого зала с золотыми люстрами, были расставлены многочисленные группы столов, украшенные изящными кристаллическими вазами с живыми цветами и широким выбором яств и напитков на любой вкус.

В воздухе витали нежные ароматы экзотических цветов и французских парфюмов, которые щедро разносили снующие слуги с услужливой маской на лице и сверкающими подносами в тренированных руках.

По самому центру, на высокой ампирной эстраде возвышался оркестр, наполняя пространство гармоничными музыкальными звуками.

От раскинувшегося перед глазами вида моя спутница ощутимо напряглась и опасливо оглянулась назад, чтобы убедиться, что путь назад существует.

Но, к великой скорби Эмилии, за нами следовала весьма комично выглядящая пара из двухметрового широкого здоровяка в темном смокинге и улыбающемся гладковыбритым лицом, и роскошной блондинки в откровенном вечернем платье под цвет наряда партнера и с дерзким боковым вырезом.

Одного взгляда на их весьма недвусмысленно намекающие лица хватило, чтобы Эмилия отринула все мысли о возможном побеге и позволила повести ее к ближайшему свободному фуршетному столику.

— Мне здесь не место, — тщательно пытаясь унять учащенное дыхание выпалила девушка, и залпом осушила бокал шампанского, который стащила у так кстати мелькнувшего рядом слуги.

— А говорила не пьешь, — осуждающе качнул я головой и ощутил на себе взгляд умилительно разъяренных серых глаз.

— Это ты виноват!! — хищным зверьком рыкнула на меня Эмилия и дернулась было взять еще один бокал с шампанским, но передумала.

— Разумеется, — кивнул я на весьма распространенное среди моих знакомых мнение о всех бедах человечества вокруг, — уточнишь в чем на этот раз?

— Ты обещал поле боя и смерть, — сжав в кулаки дрожащие ручки выпалила девушка и таки схватила еще один бокал с шампанским, — а не это! — обвела она свободной рукой королевское окружение торжественного бала и свой внешний вид.

Я слегка склонил голову набок и с задумчивым взглядом, намеренно медленно, оглядел девушку с ног до головы.

На это ушло долгих пять секунд, каждую из которых девушка все сильнее заливалась краской и все стремительней росло ее желание выброситься в окно.

— Зря волнуешься, Эмилия. Ты бесподобно выглядишь, — вынес я свой честный вердикт, оценив ее жемчужное воздушное платье из французского кружева.

— С-с-спасибо, — отвела взгляд девушка.

— С этим будет еще лучше, — спустя мгновение добавил я, раскрыв перед Эмилией черный футляр с бриллиантовым колье, идеально дополняющим образ девушки и выводящей ее на один ранг с любой аристократкой, которая здесь появится.

— А раньше не мог подарить? — постаралась скрыть смущение за очередным укоризненным выпадом девушка.

— Не был уверен, что ты не сбежишь, — невозмутимо заметил я, пока Эмилия с надутыми щечками и едва скрываемой улыбкой поворачивалась спиной и приподнимала сложную прическу светло-серебристых волос.

— Я не сбегаю с поля боя!! — заявила Эмилия, дождавшись, когда я застегну ожерелье и развернулась с явно повеселевшим выражением лица.

— Вот как, умничка какая, — словно родитель, оценивший первые шаги младенца похвалил я, — и как ты поняла что мы уже на нем?

— По их лицам, — едва заметно кивнула девушка в северо-восточную часть главного зала, где находилась группа из семи гордо стоящих человек.

Могло показаться что они являются гармоничной частью немногочисленных в данный момент гостей, решивших прийти на час раньше назначенного времени и оттого снующих, стараясь провести это время с пользой и уделить внимание как можно большему количеству влиятельных лиц.

Но только на первый взгляд.

Если присмотреться к этой группе внимательнее, то становится очевидно, что окружающие плавно огибают их, оставляя изгоями, пусть те и стояли практически в центре зала у всех на виду.

— А что не так с их лицами? — тактично поинтересовался я, закидывая в рот брускетту с икрой.

— Это же Романовы, — перешла на саркастичный шепот Эмилия, — и они небезосновательно смотрят на нас так, словно мы сломали их самолет за сто миллионов!!

Я состроил удивленные глаза и, ничуть не скрываясь, обернулся прямо в сторону указанной семерки и тут же поймал цепкий взгляд седовласого мужчины со старческими морщинами у глаз.

— Они на всех так смотрят, — не согласился я и отсалютовал старику подхваченным с подноса бокалом шампанского.

Седовласый мужчина в черном пиджаке с лацканами из натурального меха тут же неторопливо направился в нашу сторону.

— Ты что творишь… — опасливо пискнула Эмилия, когда я подхватил ее под руку и развернул навстречу патриарху дома Романовых, от тяжелой поступи которого исходила ледяная дымка.

— Веду нас на первое сражение, — располагающе улыбнулся я, — не переживай, со старым медведем мы справимся и вдвоем.

Тем более наш третий участник тройки был вынужден пропустить приветственный бал в виду своего несовершеннолетнего возраста. До Алекса прецедентов участия в турнире боевых троек столь молодых бойцов не было, и из-за одного участника не стали меня правила. Ровно, как и делать исключения. Что, впрочем, парня ничуть не расстроило и он отправился спать, пообещав прийти если начнется что-нибудь интересное.

Что у Алекса это получится у меня сомнений никаких не было.

По коже пробежал холодок покрываемого в воздушный покров тела, которое инстинктивно отреагировало на опасность. Причем исходила она не от хмурого старого Романова, что шел нам навстречу, и даже не от трех десятков осуждающих пар глаз, вонзившихся в нас словно стрелы.

Источником смертельной опасности на которое среагировал заложенный в тело инстинкт самосохранения была одна конкретная блондинка, которая еще десять минут назад настойчиво попросила меня стоять молча в сторонке и ничего не делать, а сейчас прожигала мою спину своим испепеляющим взглядом.

— Доброго дня, молодые люди, — раздался низкий мужской голос и цепкий взгляд темно-зеленых глаз с любопытством скользнул по моей спутнице, — Романов Иван Трофимович, князь Аляски, — вежливо представился старик.

— Здравствуйте, Иван Трофимович, приятно познакомиться с вами лично, — приветственно кивнул я, — Соколов Артемий Сергеевич, княжич Омский, компанию на этом прекрасном мероприятии, а позже и на поле боя, мне составляет Эмилия Алексеевна Погорелова.

— Чудесно выглядите, Эмилия Алексеевна, — благожелательно отозвался старый князь Романов, — весьма похвально попасть на турнир в столь юном возрасте. Буду горд лично засвидетельствовать, как себя проявит самая молодая боевая тройка в истории.

— Благодарю, ваше сиятельство, — смущенно поклонилась девушка, стараясь держать ровную осанку и не выдать дрожью телом или голосом свое волнение.

— У вас недюжинная для вашего возраста смелость, молодой человек, раз вы появились здесь, — облизнулся старый князь Романов, — далеко не каждый бы решился на подобное на вашем месте.

— Отступать перед опасностью не в правилах рода Соколовых, — спокойно отозвался я, — чтить традиции предков одно из важнейших обязанностей молодого поколения.

— Не самое популярное мнение, — усмехнулся старый князь Романов, покосившись на группу из трех мужчин и трех женщин, которую он оставил позади, — мои сыновья уж точно обладают несколько иными приоритетами.

— Вы преувеличиваете, Иван Трофимович, — дипломатично заметил я, — насколько мне известно, именно благодаря управленческим талантам ваших детей княжество Аляска процветает и переживает свои лучшие годы.

— Неужели нашими делами интересуются на материке? — артистично сыграл удивление старый князь Романов.

— Говорю же, традиции рода, — улыбнулся я в ответ, и старик многозначительно кивнул головой.

И в его глазах было столько понимания глубинного смысла моих слов, что мне вдруг перехотелось продолжать беседу. Едкое ощущение что эти темно-зеленые глаза видят меня насквозь вызвало неприятное ощущение сухости во рту и это от взгляда старика тоже не укрылось.

— Вы ведь не о традициях хотели со мной поговорить, княжич, — сощурился старый князь Романов, — не томите, Артемий Сергеевич, выкладывайте.

Чувство дискомфорта, которое буквально сочилось от Эмилии потихоньку передавалось и мне. Шепотки и хищные взгляды, витающие в зале, давили на психику и нивелировать возрастающее напряжение становилось все труднее.

Есть такой особый тип людей, состоящий исключительно из желчи и яда. Они пытаются скрываться и показать всем что они вовсе не чудовища, сокрытые в человеческую оболочку. Однако, вместе со вседозволенностью от статуса аристократа и подходящим всеобще осуждаемым объектом, эти существа не могут устоять и выпускают свою желчь и яд наружу, выливая все дерьмо, из которого они состоят на сторонний объект.

Разумеется, делают они это за спину. Разумеется, истово верят, что им ничего за это не будет. Объект не узнает, а не менее ядовитый собеседник обязательно поддержит и присоединится, дополнив поток желчи и яда своей порцией.

За столетия интриг и светской жизни эти люди научились тщательно маскироваться и говорить ровно такими словами и тональностью, чтобы слышать их могли только те, кто это мнение разделяет, и таким образом ядовитые особи успешно объединялись в стаи. А потом методично, беспощадно и крайне скрытно начинали устранять всех, кто на них не похож.

Тем самым эти существа множили свою ядовитую паутину, которая бесконтрольно разрасталась и в этом мире имела название «столичная аристократия».

Да, не все ее представители ядовитые паразиты, но это только вопрос времени.

Эти безнаказанные и всеразрушающие существа по своей сути напоминали мне диких эфириалов, которые не умели ничего, кроме как множить свою разрушающую силу для того, чтобы разрушать еще больше.

И уничтожать эту заразу нужно нещадно и под корень.

Однако эта страна, да и весь мир пока к этому не готовы. Но ничего. Настанет день, и местные поймут масштаб ядовитой паутины, которая сплелась в самом сердце империи. И вот тогда я буду готов предоставить поименный список ядовитых паразитов, который только что пополнился на тринадцать имен.

— Вы правы, Иван Трофимович, я хотел поговорить не о традициях, — спустя короткую задумчивую паузу ответил я, — просто хотел убедиться, что между Соколовыми и Романовыми нет никакого недопонимания.

— А оно должно быть, Артемий Сергеевич? — сверкнул хитрыми глазами князь Романов и беглым взглядом окинул четверых аристократов позади меня.

Ровно тех, которых я отметил, как основные источники распространения сплетен о наших родах, которые упорно продолжают ходить по залу и создавать определенное настроение и единое мнение у остальных присутствующих по поводу столь наглого и нескрываемого контакта двух опальных родов.

Старый князь сделал это буднично и без всякого «Ока», словно для него это было также просто как дышать, а ведь Романовых не приглашали на официальные приемы более сотни лет. И несмотря на окружающую нас атмосферу, Иван Трофимович Романов чувствовал себя великолепно.

Как старая акула, которую пустили в аквариум к пираньям, ошибочно полагающим что у старого хищника не осталось зубов.

— Два часа назад в аэропорту меня настойчиво убеждали что существует целая проблема с вашим завтрашним возвращением домой, — доверительно произнес я, пригубив шампанское, — а откладывать решения проблем не в моих правилах, Иван Трофимович.

— Это вовсе не проблема, Артемий Сергеевич, — как от пустяка отмахнулся старый князь Романов, — по крайней мере, не ваша, — добавил он с хитрецой в глазах.

— Не могли бы вы пояснить, Иван Трофимович? — вот тут уже удивился я.

— Разрешение роду Романовых на посещение этого мероприятия предоставил лично государь Михаил Елецкий, — спокойно и специально чуть громче чем следовало пояснил старый князь Романов, — Первое разрешение за сто лет, Артемий Сергеевич. Ничто не способно омрачить этот поистине великий для нашего рода день.

— Примите мои искренние поздравления, — благожелательно произнес я и старый князь удостоил меня благодарным кивком, — стало быть и «Суперджет» вам предоставил государь и он является его собственностью?

— Все верно, — с впервые проявившимися нотками уважения в голосе утвердительно сказал князь Романов, — его высочество уже уведомлен о произошедшем в аэропорту недоразумении. Поверьте опыту старика, Артемий Сергеевич, в вопросах собственности государя имперские службы реагируют очень быстро и если с вами до сих пор не связались, то претензий по инциденту у государя к вам не имеется.

Но я знаю к кому имеются. Даже жаль. Лично хотел наказать графа, но умереть дважды невозможно. Земля ему пухом.

— А у вас? — на всякий случай уточнил я.

— У меня тоже нет к вам никаких претензий, княжич. Род Соколовых близок нам по духу, Артемий Сергеевич. Такой же малочисленный, но крепкий и бесконечно преданный служению родине. Поведаю вам секрет, я искренне считаю, что именно за такими как мы будущее нашей многонациональной империи.

— А как же Рюриковичи? — вскинул я бровь, удивленный столь смелому обсуждению весьма щекотливой темы.

Смелому и очень неприватному обсуждению.

— Их давным-давно приглашали на правление и с этим поистине великий клан Рюриковичей справляется великолепно, — мудро заметил старый князь Романов, — но нельзя быть идеальным во всем. Сила нашей великой империи в разнообразии. Взять тех же Богатырей, все три из числа свободных родов! Сомов, Багратион, Кочубей. Заметьте, ни одного Рюриковича.

— Ваша правда, Иван Трофимович, — охотно согласился я с тем, что и сам довольно давно успел заметить.

Более того, по моей статистике, из сотни сильнейших одаренных страны, которым пророчат максимальные шансы стать Богатырями, всего семь представителей клана Рюриковичей.

Семь из сотни.

Занятно встретить аристократа, который не только разделяет мое мнение, но и не боится заявлять его максимально открыто.

— Взять даже вас, княжич. Первый в истории турнира боевых троек восемнадцатилетний первокурсник! И вы тоже не из Рюриковичей. И спутница у вас, — хитро сверкнул глазами старый князь Романов, — занятная.

— Благодарю на добром слове, Иван Трофимович, — располагающе улыбнулся я, — и всецело разделяю ваше мнение. При случае, буду рад пообщаться и с остальными членами вашей семьи.

— Это можно устроить, Артемий Сергеевич, — понятливо кивнул старый князь Романов и скосил взгляд на одиноко стоящего в самом углу у открытого настежь окна парня.

Но представлять меня ему не стал. Жаль. Так было бы проще всего завязать беседу с единственным присутствующим здесь человеком, аура которого пробирала до глубины души, вытягивая наружу самые потаенные страхи и инстинкты Ловца.

Аура пробужденного эфириала.