Глава 23

Стук лишь усиливается, привлекая внимание всех невест. На ходу скидывая сарафан и, растрёпывая волосы, иду к двери.

– Кто там тарабанит? – зевая, спрашиваю я.

– Агния, открывай сейчас же, – слышу я за дверью возмущённый голос Миры.

Отодвинув засов, я впускаю подругу внутрь.

– Ты зачем дверь заперла? – ноздри миры трепещут от гнева, волосы растрепались, а глаза сверкают праведным огнём.

– Были на то причины, – отвечаю я, подбирая свою одежду и складывая её возле кровати. – А ты где была? Я волновалась.

Мира растягивается на кровати, как сытая кошка, лицо её лучится довольством.

– С Ярым, – отвечает она.

– Столько времени? – возмущаюсь я. – Неужели нельзя было подождать меня.

Подруга резко поднимается, развернувшись ко мне, сверлит взглядом. От былого благостного счастья не остаётся и следа.

– Неужели нельзя просто порадоваться за меня, – с горечью произносит она. – Я думала, что ты не завистливая.

– Мира, при чём тут зависть? – пытаюсь я достучаться до её затуманенного любовью разума. – Ты ушла, бросила открытой комнату.

– И что? Нас обокрали, что ли? – Иронизирует Мира. – Что у тебя утащили? Штопаный перештопаный сарафан?

Зачем она так? Горечь разочарования и обиды подступают к горлу, грозясь выплеснуться слезами. Сжав горло рукой, я отступаю на шаг. Вот и всё. Нет больше подруги. Чью-то сущность раскрывает несчастье, а у Миры, наоборот, счастье. Любовь сделала её чёрствой к другим людям.

– Твою работу, – сипло отвечаю я. Сдавленное рыданиями горло мешает говорить. – Пропала рубашка, которую мы шили на конкурс.

– Она не пропала, я отдала её Маришке, приказав украсить вышивкой до утра, – беспечно отзывается она, вновь откидываясь на подушки.

Я вытаскиваю свою работу и, глотая слёзы, продолжаю шить. Вот что ей сказать? Я же вижу, что она в таком состоянии глуха к голосу разума. Она ещё на свидании с Ярым. Вновь и вновь переживает все нюансы их встречи. Что ж её тоже можно понять.

Сама виновата. Видела же, что Мира влюблена, как кошка, зачем было надеяться на её благоразумие. Когда это разум и любовь дружили? Когда разум побеждал любовь? В истории человечества такого не было.

– Эх, Агния, знаешь, он какой? – мечтательно произносит подруга. – Нежный, ласковый. А целует так, что дышать невозможно.

– Рада за тебя, – цежу я сквозь зубы.

Кто-то милуется на свиданиях, а кому-то приходится переделывать работу из беспечности.

Глупо обвинять Миру. Сама виновата. Надо было надёжно спрятать вышивку.

– Что-то незаметно твоей радости, – говорит подруга, придирчиво рассматривая свои руки. – Уткнулась в свою вышивку…

И тут до неё доходит. Надо сказать, что она ещё не до конца утратила способность размышлять.

– Ты снова вышиваешь? – с опаской спрашивает она. – Зачем? Надеюсь, хоть за деньги?

Мира думает, что я помогаю конкурсанткам.

– Могла бы и мне сказать, я бы тебе тоже заплатила, и ты бы довышивала рубашку, – обвиняющим тоном произносит она.

Будто это я сбежала на свидание, поручив служанке свою работу.

Даже на то, чтобы разозлиться, не хватает сил. Последние ушли на вспышку гнева.

– Я делаю своё задание, – я стараюсь отвечать спокойно, без паники в голосе.

Мира заинтересованно встаёт и подходит ко мне.

– Хочешь, что бы было красивее?

– Хочу, чтобы у меня вообще было выполнено задание, – не в силах совладать с эмоциями, со злостью отвечаю я. – Ты хотя бы дальше своего носа видишь? Неужели нельзя было хоть чуточку подождать меня?

Мира пожимает плечами и, отвернувшись, подходит к окну.

– Не надо кричать, Агния, я тебя и так хорошо слышу, – холодно произносит она. – Я так понимаю, что ты пытаешься меня в чём-то обвинить?

– Не пытаюсь, – отмахиваюсь я от неё.

О чём можно сейчас разговаривать? Мира даже не может сопоставить все происходящие события. Особенно обидно, что даже не поинтересовалась, как прошёл мой допрос. Я думала, мы подруги.

– Я думала, что мы подруги, – словно читая мои мысли, говорит Мира. – А ты завистливая дрянь.

– Чему мне завидовать? – я стараюсь не раздувать костёр, не хочу скандала, списывая на то, что она не может сейчас рассуждать здраво.

– Тому, что смелее тебя, находчивее, – по-детски рассуждает Мира. – Не побоялась пойти на свидание.

Правду говорят, что от любви глупеют. Большей дури я никогда не слышала.

– Мира, из-за того, что ты убежала на свидание, испортили мою вышивку, и теперь мне приходится делать задание конкурса заново, – говорю я, доделывая петуху яркий хвост. Последняя оранжевая лента, оттеняющая глубокий цвет синих лент, ложится на своё место.

– Ты сейчас серьёзно говоришь? – в её голосе слышится раскаяние.

Я киваю, приступая к вышивке тела петуха.

– Что же теперь делать? Ты разве успеешь к утру?

– Во всяком случае, очень постараюсь. Я вышиваю нашим семейным способом, так что должна успеть, – бодро говорю я, хотя сама не верю в свои слова.

– Помочь? – заботливо спрашивает Мира.

– Чем? У меня один платок, и разрезать его на части я не планирую, – отшучиваюсь я.

– Ты сказала распорядительнице отбора, что произошло? – требовательно спрашивает она.

Я киваю.

– И что?

– Мир, ну что она? Обещала разобраться, – отмахиваюсь я. – Наверно, разбираться будут, как с клеветниками.

– Главное, что она теперь знает, что у тебя работа была готова, – убеждённо говорит Мира. – А я сейчас же пойду и расскажу Ярому.

– Используешь любой повод, лишь бы сбежать к нему, – качаю головой я.

– Ты же сама понимаешь, что именно Ярый – князь, – Мира раскраснелась от открывающихся перед ней перспектив. – Я не верю, что князь наплевал на выбор собственной невесты. Думаю, что он тайно наблюдает за тем, как проходит отбор.

В своих мечтах Мира – уже княгиня. Как бы ей ни пришлось горько разочароваться. И хорошо бы, чтобы любовь к Ярому пересилила желание стать княгиней. Любой, кто присутствует на отборе, даже слуга, может быть замаскированным князем.

– В твоих словах есть логика, только почему ты считаешь, что князь – это Ярый? – спрашиваю я.

– А кто ещё?

– Меченый, например, – говорю я, лишь бы позлить её.

Мира смеётся, убеждённая в своей правоте.

– Смешно. У тебя хорошее чувство юмора, Агния. Да, чуть не забыла: Меченый просил передать, – моё сердце трепещет от противоречивых чувств, – что, если ты не придёшь завтра на свидание, он заявится к тебе в комнату и заберёт тебя в сад.