Глава 2. Сделка

Я замерла и обмякла в сильных руках каджей. Сопротивляться нет смысла. Они всё равно сильнее. Все мои душевные силы ушли на попытку заставить отца одуматься. Я ведь была так близка к своей мечте. Ещё немного, и я бы стала женой и княгиней. А вместо этого стала наложницей. Не могу прийти в себя от унижения. Меня, княжну, подарили на потеху оборотню, словно последнюю рабыню. Перед внутренним взором стоят полные презрения глаза отца и Святозара. Я хотя бы попробовала вымолить себе свободу, а не склонила молча голову перед жутким завоевателем. Я женщина и не могу взять меч, чтобы защитить себя. А те, кто могут и должны, отводят глаза, как будто должно расплачиваться женщинами за трусость мужчин. Что ждёт меня там в стенах терема, в горнице оборотня? От страха тело цепенеет. Каджи притащили меня в горницу, которая принадлежит моему отцу. Теперь здесь живёт Альфа Семи Кланов. Что ж, князь отдал ему всё, включая самоуважение. Бросают на пол, как тряпичную куклу и молча удаляются. Оборотня ещё нет. Я забиваюсь в самый дальний угол. Нянюшка рассказала, какая жуткая участь ждёт меня. Пригрозила, если хочу уйти живой, не сопротивляться и делать всё, что он прикажет. Оборотень ясно дал понять, что уважения мне ждать не следует. Я даже не военный трофей, не добыча, взятая в жестоком бою, я подарок трусов, за счёт женщины купивших себе свободу. Такие, как Брен Витварг, не уважают трусов. Я не хочу, чтобы он думал, что и я такая жалкая, трусливая рабыня. Я, может, и рабыня, но никак не жалкая и не трусливая. – Успокоилась? – слышу я равнодушный голос и вздрагиваю. Ко мне неслышно подходит Брен Витварг. Мотаю головой. От страха все заготовленные презрительные слова пропали. Я молча глотаю ртом воздух и не могу произнести ни слова. Он усмехается, и я вижу белые зубы со слегка выдающими клыками. Озноб пробирается в тело и холодит внутренности. Мои зубы выбивают невесёлый такт. – Раздевайся, – грубо велит Брен. Его приказ как пощёчина, напоминание, кто я теперь. Девка для постельных утех. У отца не хватило духу заключить брачный союз. Отдал дочь на поругание. А я должна ублажать животное! Мерзость! Мёртвой хваткой зажимаю ворот рубахи и мотаю головой. Добровольно не разденусь, пусть хоть убивает. – Хочу посмотреть, не продешевил ли я, заключая мир, – его рука тянется ко мне. Одним рывком он ставит меня на ноги, раздирает рубаху надвое и ласкает голое тело. Грубое животное! С меня спадает оцепенение, и я рвусь из его лап. Оборотень хищно принюхивается к моим волосам, целует ключицу. Пока не трогает. Заходит за спину и одним рывком сдирает то, что осталось от рубахи. – Хороша, – восхищённо говорит он, но его похвала унижает меня. – Не продешевил. – Никогда, слышишь, никогда я не буду твоей по доброй воле, – истерично кричу я. – Ты можешь заставить меня силой. Я твоя раба телом, но не душой. Душой я никогда не буду принадлежать тебе. Я никогда не буду нежной и ласковой. Так что ты продешевил, альфа. Он ничего мне не отвечает. Только как-то странно смотрит. – Ты можешь заставить меня выполнить любой твой приказ лишь потому, что сильнее, – не могу молчать. Я должна высказать ему всё, что накопилось во мне за это время. – Только знай – это по принуждению. Сама я никогда не приду к тебе. – Ты бросаешь мне вызов? – удивляется он. Я киваю и от страха икаю. От смущения краска бросилась мне в лицо. Оборотень не скрывает улыбки. – Ну, что ж, так даже интереснее, – протяжно говорит он. – Заключим сделку. Он очень близко подходит ко мне. Лаская, проводит рукой по скулам, спускается к ключице. – Да, это будет забавно. Твой маленький бунт меня повеселил, – улыбаясь, говорит Брен, и в его голосе я слышу обещание. Обещание чего? Я не жду от Альфы ничего хорошего. Нянюшка сказала, что ему нельзя доверять. Разворачивает меня и прижимает спиной к груди. Ласкает моё тело до тех пор, пока я не отзываюсь на его ласки. – Ты уверена, что ещё хочешь заключить сделку? – обжигая дыханием кожу, шепчет он мне на ушко. – Уверена, что сможешь устоять? Дёргаюсь, как от удара кнута. Верея, как низко ты пала. Чудовищу потребовалась всего пара минут, чтобы ты размякла, как мякиш в молоке. Я неуверенно киваю. – Скажи мне, в чём заключается сделка? – всё так же шепчет он мне на ухо, а я не могу собраться. Никогда ещё мужчины не смели так вольно обходиться со мной. Даже Святозару я не спускала вольностей. Но что же со мной происходит сейчас? – Я устою перед тобой, – внезапно севшим голосом, сиплю я, – и ты отпустишь меня. Оборотень смеётся, и я невольно отмечаю, что у него приятный смех. – Глупышка, – говорит он своим волнующим голосом, – я отпущу тебя только в том случае, если ты сама захочешь уйти. – Я уже хочу сбежать от тебя подальше, – вяло огрызаюсь я, потому что не желаю, чтобы он меня отпускал. – Ты ещё не знаешь меня, – игриво произносит оборотень, и я радуюсь, что он не разозлился на мои слова. – Давай узнаем друг друга получше. Скажем, полгода. О, боги, как же долго. Я столько не выдержу. – Если за те полгода, что мы проведём вместе, ты всё ещё захочешь уйти – я отпущу тебя. Но ты не должна отказывать мне. Три отказа – и сделка аннулируется. Ты всё ещё согласна заключить сделку по новым условиям?