Глава 13. Выбор

Не могу унять дрожь. Меня трясёт от страха. Появление Эрики, такой красивой, свободной и к тому же невесты Альфы подчеркнуло мой статус рабыни. Только с её появлением я осознала своё безвыходное положение. В худшем я останусь рабыней, и меня сошлют на самые грязные и тяжёлые работы. Уж Эрика-то постарается избавиться от меня легальным способом. В лучшем случае Брен сделает меня своей наложницей. В лучшем случае – это не потому, что я желаю прыгнуть к нему в постель. Нет, не желаю. А потому, что статус наложницы выше, чем рабыни. Но и в том, и в другом случае моё положение для княжеской дочери унизительно. В наихудшем случае меня казнят. Я ударила свободную женщину, не знаю, какие законы царят на землях Семи Кланов, но у нас это карается смертью либо вирой, если потерпевшая сторона захочет взять деньги. Эрика не захочет. Ей нет резона оставлять меня в живых. Именно поэтому я падаю на колени и молю о прощении. Пускай моя душа корчится от невыносимого для дочери князя унижения. Но жизнь, я считаю дороже гордости. – Я требую смерти невольницы, – шипит от злости Эрика, и её красивое лицо становится похожим на маску ведьмы. – Брен, она ударила меня, чистокровного оборотня. О, боги, она ещё и оборотень. Теперь уж точно не видать мне пощады. В страхе я отшатываюсь от неё, поскальзываюсь на мраморном полу и падаю. Брен побегает ко мне, бережно поднимает на руки и несёт к дивану, с которого мы только встали. Я притворяюсь, что потеряла сознание. Это единственный выход отсрочить приговор. – Эрика, посмотри, что ты наделала, – рычит Брен, – ты покалечила её. – Не понимаю, из-за чего ты кричишь? – голос Эрики дрожит от негодования. – Рабыня разбила мне лицо. От страха поскользнулась на моей крови, и я же ещё виновата. Она сжала кулаки, глаза сверкают от ярости, волосы, уложенные в идеальную причёску, слегка растрепались. Она выглядит очень соблазнительно, лишь бы Брен сейчас не обратил на неё внимания. – Брен, посмотри, что она сделала с моим лицом, – возмущается Эрика. Нос её слегка припух. По лицу размазана кровь. Думаю, что если бы это была моя кровь, то она бы не возражала. Я издаю тихий стон, но глаза не открываю. Оборотень переключается на меня. Внимание Брена сейчас единственная возможность остаться в живых. Только он может меня защитить. В его власти не допустить казни. Вот только захочет ли он нарушить закон страны о неприкосновенности оборотней ради человека? Это же подорвёт доверие его народа к вождю. Опасное положение у меня. Богиня Матерь, помоги! – Верея, ты меня слышишь? – обеспокоенно спрашивает Брен, легонько похлопывая меня по щекам. Я молча издаю слабый стон. Ненавижу и его, и Эрику за то, что я сейчас на волоске от смерти. Брена ненавижу за то, что моя жизнь в его руках. Из-за его прихоти я попала сюда и случайно ударила Эрику. У меня чешутся руки расквасить ненавистную физиономию оборотня. А он искушает меня, наклоняясь совсем близко. Сначала нужно выжить, а уже потом демонстрировать своё истинное отношение к оборотню. Не время для ненависти. Время выживать. Не думала я, что будет так сложно. К счастью, у Брена нет гарема, а не то пришлось бы ещё сложнее. – Брен, – стону я как можно правдоподобнее. – Брен. – Я здесь, – шепчет он мне возле самых губ. Я распахиваю глаза и встречаюсь с его встревоженным взглядом. Его лицо так близко, что дыхание касается моих губ. Брен, не обращая внимание на кипящую негодованием Эрику, припадает к моим губам с исступлением приговорённого к смерти. – Ты жива, – шепчет он, лаская лицо, волосы. Я в растерянности от такого неожиданного проявления чувств. Эрика топает ножкой, прожигая гневным взглядом во мне дыру, но разворачивается и выбегает из комнаты, хлопая дверью. – Мне понравилось твоё представление, Верея, – поднимаясь с колен, обличает меня в притворстве Брен. – Я даже вошёл в роль спасителя невинной девицы. Я молчу. Что я могу сказать? Что испугалась и воспользовалась ситуацией? Вот только поверит ли он? В моей душе зияет огромная пустая дыра. Я перегорела. Не осталось больше эмоций и страха. – Молчишь? – отчего-то злится Брен. – Ты понимаешь, что, если Эрика потребует твоей смерти, никто не сможет помешать. Смертная казнь уже не так страшит меня, как вначале. Равнодушие к собственной судьбе после заявления оборотня делает меня неуязвимой для его нападок. Что мне его насмешки и угрозы, если я на волосок от смерти. – Даже ты? – робко спрашиваю я. – Даже я, – подтверждает он мои подозрения. – Я многое могу, но я не всемогущ. Эрику поддержат многие. Будь ты свободной или хотя бы… Он замолкает и смотрит на меня. Я должна сама догадаться, что означает его «или хотя бы»? Он даёт мне надежду или мне кажется? – Что значит твоё «или хотя бы»? Встречаюсь с его лукавым взглядом. – Ничего не говори. Я не хочу это знать. Судя по твоему взгляду, ничего хорошего, – отмахиваюсь я от его желания продолжить говорить. – Знаешь, я устала бояться. Устала ходить по лезвию ножа. Лучше смерть. Только обещай, что это будет быстро. Я бью в самую уязвимую точку Брена. Моё нежелание быть рядом с ним – почему-то это его бесит каждый раз, когда я предлагаю раз и навсегда избавиться от меня. Появись хотя бы крохотная надежда на спасение, и я бы забыла о своём желании свести счёты с жизнью. Сама я никогда не покончу с собой. Для этого я слишком люблю жизнь. А воспользоваться подвернувшейся возможностью, если есть возможность спастись, равносильна самоубийству. Буду цепляться за жизнь, пока судьба дарит шансы на спасение. – Я могу помочь избежать казни, – приглушённо говорит Брен. Вопросительно смотрю на него. Говори, чего уж, чем мне нужно заплатить за спасение? В бескорыстность его намерений я не верю. Может, он вообще всё это спланировал, чтобы не оставить мне выбора? – Ты приходишь ко мне сегодня ночью. Официально становишься моей наложницей, и никто не вправе будет тебя тронуть. – А как же наш договор? – обречённо спрашиваю я. – Ты обещал, что отпустишь меня. – Если тебе так важно, чтобы я тебя отпустил, – насмешливо произносит Брен, – я отпущу. Как только ты мне надоешь, можешь убираться на все четыре стороны. Мерзкое животное! Сволочь! – Вот только куда ты пойдёшь? – продолжает добивать меня Брен. – Кому ты будешь нужна после меня? Ни один уважающий себя мужчина не женится на тебе. Отец не примет обратно. Он не сможет смотреть на тебя каждый день, как на немой укор собственной трусости. Не знаю, откуда взялась решимость, граничащая с безрассудством. Голову заволокло красной пеленой гнева. Он решил, что припёр меня к стенке и я не найду выхода? Я так просто не сдамся, не будь я Вереей. – Встретимся сегодня ночью у меня в постели или завтра на суде. Выбор за тобой. Он впивается в губы требовательным поцелуем, словно подтверждая своё право на меня. Грубо стискивает грудь, проводит рукой от груди до живота. Скользит рукой по бёдрам, больно стискивает ягодицы. Меня так тянет к Брену, что стоит немалых трудов сдерживаться, чтобы не ответить ему. Даже от его грубых ласк, тяжелеет внизу живота, скручиваясь в сладкий тянущий узел. Чтобы не застонать, я вспоминаю, что изображено на каждом из семи гербов, развешанных в главном зале. – Быструю казнь не обещаю, – сурово говорит он. – Пожалеешь, что выбрала смерть, даю слово Альфы. Выбор без выбора. Я что-нибудь придумаю. Не позволю использовать себя, как последнюю подзаборную девку. Его присутствие лишает меня возможности здраво мыслить. Я переоцениваю свои возможности. Что могу противопоставить могучему оборотню я, слабая женщина? Брен выходит из комнаты. А я падаю в изнеможении на диванчик. Встречи с ним стоят мне множества душевных сил. Храбриться можно бесконечно, но выхода нет. Или почти нет?