Глава четырнадцатая

– Эвеста, ты свободна? – низковатый женский голос догнал куницу, когда она добралась до обеденного зала и на миг замерла в раздумье, куда свернуть.

– Да, – немедленно отозвалась Веся, успевшая за последние дни соскучиться по женскому обществу.

В ее доме, да и в отряде женщин всегда хватало: и молодых, с кем веселее вместе заниматься делами, и постарше, у кого можно было попросить совета, пирожок или моток цветных ниток. А последние дни Весю с утра до ночи окружают одни мужчины, и это постепенно начинает утомлять.

– Тогда идем, выберем тебе комнаты. – Бенреса резко свернула в сторону зала, из которого вышла, и свежеиспечённая чародейка заторопилась следом.

– Меня можно звать Веся, – попыталась познакомиться ближе куница, но Бенреса резко остановилась, задумчиво осмотрела ее с ног до головы и вдруг спросила напрямик:

– А в этом сокращенном имени есть что-то от твоего прежнего?

– Да… – прикусила губу княжна, начиная понимать, насколько круто за время ритуала изменилась ее жизнь. Теперь ей нужно все время внимательно следить за тем, чтобы невзначай не открыть свою тайну. И хотя большинство из обитателей крепости, а возможно, и все, знают, кем девушка была до принятия в круг, главное, чтобы сама она никогда не забывала – та часть ее жизни отрезана навсегда.

– Тогда не нужно так себя называть, – с неожиданным сочувствием предупредила чародейка, – только новым именем. А меня можешь звать Бенра, меня все так зовут. Ты как любишь, чтобы солнце было в комнате утром или вечером?

Чародейка распахнула одну из дверей, которые Веся пока не решилась отворять, и куница обнаружила светлую комнату, откуда вверх и вниз вели деревянные ступени удобных лестниц.

– Лучше вечером, – подумав, сообщила княжна.

Утром она встает рано, зачастую до рассвета, и даже если ее разбудит солнечный лучик, куница остается с ним недолго. Тут же бежит умываться, завтракать, окунается в свои дела и беды пациентов. А вот вечером, когда есть свободная минута, любит посмотреть на закат. Да и день намного длиннее, когда окна смотрят на уходящее солнышко.

– Тогда пойдем на западную сторону, – поднявшись по лестнице на следующий этаж, объявила Бенра, – там свободных комнат больше. На этом этаже все комнаты женские, семьи живут выше. Еще… хочу предупредить сразу: про любовь, мужчин и семейные дела можешь поболтать с Арсеной или с Софирой. А если хочешь узнать про наши порядки или магию, я с удовольствием все объясню. А чему ты так удивилась?

– Ты сказала… магия?

– Ну да. Так мы называем дар или особую силу, это более точное слово. И себя иногда зовем магами… но не при посторонних. Пришли, смотри, если на двери висит такой знак, значит, она занята. Как только займешь комнату, сделаем тебе замок, а ключ повесишь на шею. В нем защита от ядов, чужих заклятий и приворотов. Намного сильнее, чем была в твоем браслете. Его я немного усилю и верну твоей матери… но ты не начинай плакать. Феодорис шепнет твоему отцу, что ты жива… а может, и разрешит вам свидеться… хотя про это тебе лучше спросить самой.

– Уже начинаю чувствовать себя настоящей преступницей, скрывающейся от закона, – мрачно буркнула Веся, входя в комнату.

И тотчас смолкла, пораженная увиденным.

Комната была великолепна. Возможно, это было бы несколько менее заметно утром или в пасмурную погоду, но сейчас день катился к вечеру и солнце светило прямо в окна, заливая светлое и теплое даже на первый взгляд помещение золотистыми лучами. Они добавляли безмятежности и уюта комнате, непривычно роскошной для княжны, притерпевшейся к скудости походной жизни.

Стены и потолок были обиты светлыми деревянными панелями, щедро украшенными вычурной резьбой и покрытыми бесцветным лаком, а на полу, искусно набранном из дубовых дощечек, лежал огромный и пышный тарскинский ковер. Чуть позже куница рассмотрела высокую печь, обложенную изразцами медового цвета, мебель на изящных ножках, подходящую более столовой комнате, и дверь в правой стене, удачно скрывавшуюся в тени печи.

– А там что?

– Спальня и умывальня, хочешь посмотреть или сначала пройдем по другим комнатам? На этой стороне свободно еще четыре, только Дайвена захотела смотреть на закат. Мы живем напротив, и там тоже есть три свободные комнаты.

Немаленькое же у них зданьице, озадаченно фыркнула про себя Весеника и нехотя поплелась следом за чародейкой. Очень уж ей понравилась эта солнечная, неимоверно живая от обилия дерева комната, хотя и показалась слишком роскошной для ученицы третьего круга.

Но как оказалось, рано Веся огорчалась. Все остальные покои оказались ничуть не хуже, хотя обставлены и украшены были совершенно по-другому, и двух похожих среди них не было. Соседние с «деревянными» покоями были обиты золотистой плотной тканью, какую привозили из восточных земель, на окнах висели цветные бусы, а ковер был цвета киновари и расшит шелковыми розами. Еще дальше шли комнаты, обитые серебристо-голубым шелком со звездами, с другой стороны располагались покои, отделанные нежно-розовым мрамором со стройными полуколоннами. Последние комнаты оказались завешены гобеленами, изображающими цветущие сады и тихие пруды, и печь там была широкой и низкой, обложенной белоснежными керамическими плитками, искусно расписанными золотом.

К концу осмотра юная чародейка была просто поражена расточительством, с каким ее новые сородичи тратили деньги на украшения жилья, однако свой выбор уже сделала.

– Бенра, я, пожалуй, поселюсь в тех комнатах, которые мы смотрели первыми.

– Да я и не сомневалась, – внезапно засмеялась чародейка, – их и делали по вкусу девушек из северных кланов. Идем, посмотришь спальню и сделаем ключи.

– А если не сомневалась, зачем водила меня в другие покои?

– На всякий случай. Очень редко, но бывает, что людям не нравится устройство домов в родном клане. Или видели в чужих кланах в ранней юности нечто поразившее, ставшее постепенно мечтой. Вот и провела тебя по всем свободным, а если бы ты не выбрала, пошли бы смотреть остальные покои, с восточной стороны. Понимаешь, мы живем далеко от больших поселков, и развлечений тут маловато. Потому-то Феодорис и не жалеет ни сил, ни денег, чтобы у каждого был уголок по душе.

– Я начинаю его почти любить, – фыркнула Веся, входя в выбранные покои и начиная понимать, что смотрела остальные комнаты вовсе не зря.

Теперь ей нравилось тут еще больше, тем более солнце успело опуститься еще ниже и заливало комнату почти летним теплом. Некоторое время девушка бродила, придирчиво изучая стоявшую в спальне широкую, удобную кровать с пологом, затем вышла на балкон, закрытый ажурной решеткой, как и в гостевых покоях. Задумчиво проверила содержимое набитого одеждой внушительного шкафа и обследовала рядок флаконов и баночек, выстроившихся на столике перед огромным зеркалом в роскошной купальне.

– Эвеста, иди сюда, я покажу, как взять и привязать к себе ключ, – позвал голос чародейки, и куница заторопилась к ней.

В большой комнате девушка обнаружила порхавшую вокруг стола рыженькую белку, размером с пятилетнего ребёнка и со стрекозиными крыльями. Она ловко расставляла по столу вазочки и блюда со сластями и разливала по чашкам чай.

– Выпьем чайку на новоселье и побегу по своим делам, – сообщила Бенра, подавая Весе шкатулку, – открой и кольни пальчик. Ему достаточно для привязки капли твоей крови.

– А как потом… ну если я уеду?

– Если уедешь на третий этаж? – лукаво усмехнулась чародейка. – Феодорис поставит тут другой замок, а этот перенесет в твои новые комнаты. А если придётся отправиться по делам в Ставин или еще куда, то комнату запрешь, а ключ положишь в сокровищницу. Кроме тебя, его никто не возьмет.

– Да когда я теперь попаду в Ставин? – огорчённо отмахнулась Веся и потрясенно замерла, рассмотрев насмешливо изогнувшиеся губы чародейки. – Что?! Бенра… ты хочешь сказать…

– Ничего не хочу говорить, – плутовато подмигнула та и даже головой помотала, – уколи уже свой палец и сначала приложи к нему вот этот кулон, а потом напиши любую букву или знак пальчиком на двери и припечатай кулоном. Сумеешь?

– Думаю, да. – Весеника аккуратно исполнила все требуемое и тотчас с изумлением обнаружила, что написанная ею буква проступила на двери и точно такая же появилась в глубине камня. – Как ловко!

– Заклинания хорошие Феодорис поставил. Ну а теперь идем пить чай, меня ждут дела.

– А больше никого звать не будем?

– Да ведь некого. Мужчин сюда лестница не пускает, а чародейки все внизу. Лето наступает… заряжаем защитные амулеты и оружие, по сведениям шпионов Шангора, степняки намерены в этом году отнять у Этросии все южные земли до Хорога. Но сейчас отступили… напугала верховного шамана весть о талантливой целительнице, в одиночку уложившей целую орду.

– Ох, – побледнела Веся, сразу раскусив нехитрый намек новой подруги, – значит, они меня ищут?

– Быстро соображаешь, – одобрительно кивнула Бенра и поднялась из-за стола, – так теперь ты догадываешься, почему верховный магистр лично мчался за тобой и спал на тэрхе? Сама понимаешь, с нынешними умениями ты, может быть, и справишься с двумя-тремя шаманами, но против полудюжины, да еще и открывших ритуал с жертвоприношениями, точно не выстоишь. И никогда не выдержишь того, что они делают с пойманными чародейками.

Лицо женщины как-то резко помрачнело, скулы закаменели от сдерживаемых чувств, и она заторопилась.

– Вот, – положила чародейка на стол маленький шарик, похожий на вишенку, – носи в кармане, лучше в шкатулочке. Если будет очень нужно, позови. А пока устраивайся, отдыхай, купайся. Саргенс до ужина будет занят, я точно знаю. Готовит с главой амулеты, нужно до завтра успеть.

И решительно пошагала к выходу, но возле самой двери остановилась, хлопнула себя по лбу:

– Чуть не забыла, дверь можешь ключом не запирать, он только открывает. Все равно никто из нас войти не сможет, пока ты не позволишь.

– А как меня Саргенс позовет, если вдруг освободится? – встревожилась Веся, как-то не верилось ей, что чародеи дадут долго отдыхать.

– Вон на поставце колокольчик стоит… ну, цветочек такой из серебра на ножке, видишь? Так это болтушка. Или, если верно, связной. Вот он и зазвонит, если магистру или твоему учителю вздумается поговорить. Подойдешь, нажмешь пальчиком на листик и разговаривай. Пока палец держишь, он тебя слышит. Как уберешь – тишина. Сразу предупреждаю: отпускать нельзя ни на миг. Тогда ему придется тебя снова вызывать.

– А почему таких в Ставине или в кланах нет?

– Умные вопросы задаешь. Там много чего нет, и не от нашей прихоти или жадности. Просто магии не хватает. Все, Эвеста, я убежала. Купайся, обживайся, первый день всем даётся на обустройство. Если какие-то вещи остались в старой комнате, вечером помогу забрать.

Дверь хлопнула, и Веся осталась одна, но с кучей вопросов и сомнений. Ей неимоверно хотелось пойти к двери, за которой сидел Берест, и немного с ним поговорить… хотя бы через дверь. Еще неплохо бы проведать упрямого деда, но туда идти пока еще рановато. Сама же сказала, что вечером… мельник обязательно начнет ехидничать и торжествовать, а это неправильно… и она все доскажет ему при встрече. А еще хотелось искупаться в замечательной купели, вырезанной из светлого камня такого теплого оттенка, словно это очень твёрдое дерево, она не удержалась, проверила. Еще нужно было спокойно обдумать все новости… и возникшие вопросы.

Княжна посмотрела на цветок, который первоначально приняла за простое украшение, подошла поближе, рассмотрела его внимательно, но прикасаться не стала, развернулась и отправилась в спальню. Никаких поводов не верить коротковолосой чародейке у Веси не было, да и глупо это, лгать новенькой, зная, что она собирается тут жить… хотя и не всю жизнь, а до того момента, как разберется со своим даром… и узнает про него побольше.

А через несколько минут Веся уже сидела в своей замечательной купели, смотрела на тугую струю теплой воды, вырывающуюся из бронзовой трубки, и начинала верить, что все образуется. Ну просто не может не уладиться в таком чудесном месте.

Маленький отряд достиг высокой каменной стены без единого оконца или бойницы в тот момент, когда солнце уже провалилось в узкую щель между оставшихся слева скал и оттуда вырывалось только багровое зарево. Гроза, изрядно потрепавшая путников на последнем перевале, осталась позади, и хотя они и пытались защищаться от тугих холодных струй заговоренными накидками, но одежда и обувь прилегали к телам неприятно влажной тяжестью.

– Неужели не пустят? – тихонько пробурчал один из воинов, несколько раз подергав за крепкую цепочку, единственное украшение обитой металлом створки нешироких ворот.

Словно в ответ на его слова створка мягко поехала в сторону, гостеприимно открывая проход в маленький дворик, и князь первым направил внутрь своего коня.

Едва гости оказались в огороженном со всех сторон такими же высокими каменными стенами дворе, ворота так же тихо вернулись на место. Зато распахнулась одна из двух обнаружившихся внутри дверей, та, к которой вело небольшое крылечко в одну ступеньку.

– Оставьте животных, о них позаботятся, – спокойно сообщил стоявший в проеме человек, и путники беспрекословно повиновались этому ровному голосу.

В помещении, куда они попали, пройдя коротким коридором, оказалось светло и тепло. Приветливо горел в очаге огонь, тянулись вдоль стен широкие лавки, накрытые шкурами и грубыми шерстяными ковриками. В углах виднелись невысокие шкафчики, и на них были сложены стопками тоже грубоватые, но теплые одеяла, а посреди комнаты стоял длинный и широкий стол, накрытый к ужину.

– Умывальня за той дверцей, – указал воинам чародей на дверцу рядом с очагом, – в шкафах сухие вещи. Берите все нужное, ешьте и отдыхайте. Князь, для тебя приготовлена комната в другом месте.

И пошел к выходу, ничуть не сомневаясь, что Радмир последует за ним.

«А куда деваться?» – желчно усмехнулся князь, покорно шагнув к двери. Вышел следом за провожатым на крыльцо и удивленно приподнял бровь: их лошадей в тесном дворике уже не было. Но сжал зубы покрепче в твердом намерении ничего не спрашивать, ничего не просить и ни о чем не поминать. Только Весеника, светлая птичка с неспокойным характером и честным взглядом необыкновенных глаз, доставшихся от бабки, была сейчас в его сердце, и горело в мозгу предчувствием беды давнее видение гибельного пути, по которому она уходит со своими узлами, притороченными к седлу на спине зверя и с девичьим сундучком в руках.

Войдя в широкую дверь, вторую из имеющихся во дворике, Радмир обнаружил, что это конюшня. Удобная, чистая, с просторными денниками, бочкой с водой и яслями с овсом для каждой лошади. И все их усталые животины, уже без сбруи и груза, стояли по денникам и жадно пили воду или начинали есть зерно.

Князь сжал зубы едва не до скрежета, сейчас ему позволяли краешком глаза заглянуть в щелочку, за которой текла чужая жизнь. В чем-то похожая на его собственную, но в основном совершенно иная, чем у него и остальных этросов. Неведомая сила, задевшая его самого лишь краем крыла, текла тут полноводной рекой, делая смешными проблемы простых людей и непонятными заботы самих чародеев.

А встречающий невозмутимо прошел вдоль конюшни и открыл другую дверь. Вот теперь они оказались перед домом, но рассмотреть его подробно оказалось невозможно. Слишком близко было просторное крыльцо, выложенное из красноватого гранита, а за ним сквозь широкие и высокие стрельчатые окна, прорезанные по бокам от входной двери, лился теплый свет, манящий как можно скорее оказаться внутри.

И Радмир не стал ни останавливаться, ни рассматривать чужое жилище, хотя очень любил изучать незнакомые дома и дворцы. Просто шагнул – и оказался в небольшом уютном зале, откуда широкие арки проходов вели во все стороны.

Провожатый молча свернул вправо, и едва оказавшись в длинном и свободном зале, по обе стороны которого виднелись двери, распахнул ближайшую.

– Вот твоя комната. Еда на столе, в мыльне налита горячая вода, в шкафу сухая одежда. Верховный магистр освободится через час, – так же ровно пояснил чародей и спокойно ушел, даже не подумав запереть князя на замок.

– Спасибо, – буркнул князь ему в спину и шагнул в комнату.

Глупо отказываться от горячей воды и еды, если в запасе целый час. А также от чистой и сухой одежды вместо той, что надел пару дней назад, выезжая из ворот трактира. И хотя у него в дорожных мешках осталась своя запасная одежда, однако ни спорить, ни интересоваться судьбой своих вещей Радмир по-прежнему не собирался. Правда, вынужден был признать, действуют чародеи с просто ошеломительной скоростью.

Хмуро глянув за окно, за которым гасли последние отсветы уходящего дня, князь еще упрямее сжал зубы и направился туда, где, по обещанию чародея, его ждала горячая вода.