Глава восьмая

– Долго ещё? – Веся приоткрыла глаза и оглядела верхушки убегающих назад сосен, росших по обеим сторонам дороги.

– Можешь поспать ещё часок, – ласково произнес голос мужа, и его теплые губы тотчас прижались к её щеке, – как станем подъезжать к мельнице, я тебя разбужу.

– Ладно, – согласилась Веся с этой заботой и покорно закрыла глаза, но удержаться от счастливой улыбки не смогла.

Вот и повернула бесповоротно её жизнь на новую дорожку, и она больше не княжна клана Куницы и даже не безродная сирота из клана Камышовых Котов. И хотя чародейкой Веся так и осталась, теперь она снова княжна, но только клана Ястреба. А мужчина, сидящий на огромном тэрхе позади удобного кресла, в котором дремлет завернутая в одеяло чародейка, теперь ее законный муж перед светлыми духами и людьми.

Они отправились в путь рано утром, как и намечали, и едва выехали из ворот, Берест решительно потребовал, чтобы жена поспала хоть несколько часов. И Веся безропотно подчинилась, тем и славились девицы клана Куницы, что из них получались самые послушные, верные и рассудительные жены. Да и не о чем спорить, если юная жена и сама не против немного отдохнуть.

Предпраздничные хлопоты, волнения и тревоги, ритуал, застолье, танцы и салют отняли у Эвесты слишком много сил, а отдохнуть предсказуемо почти не удалось. Но куница вовсе не винила в том мужа.

Он был невероятно нежным и бережным с ней, ее любимый ястреб. Веся даже в самых смелых своих мечтах не могла предположить, насколько ласковым и чутким может быть с женщиной суровый воин, привыкший спать на земле и махать тяжеленным мечом. Но почему-то слишком короткой оказалась эта весенняя ночь, кажется, вот только что новобрачная уснула на плече своего любимого, а уже заглядывает в окно робкий первый солнечный луч.

– Может, отложите отъезд на денек? – испытующе спросил Феодорис замерших перед ним в ожидании напутствия молодоженов, и они усмехнулись так одинаково, что магистр больше не стал настаивать.

Он и сам был бойцом и потому точно знал: бесполезно даже пытаться отговорить этих двоих от принятого ими решения. Выбора, какой трудно было бы понять мирным жителям, привыкшим спать в удобных постелях и умываться теплой водой. Но ему-то не понаслышке были известны пути рассуждений и причины поступков видавших виды воинов и чародеев. Тех, кто привык смотреть на жизнь шире обычных людей, видеть в событиях самую суть, безошибочно находить самые опасные места и решительно бросаться на защиту своей отчизны, сородичей и родного дома.

А если честно признаться самому себе, отговаривать Береста с его куницей магистру вовсе не хотелось, слишком уж дорог был каждый опытный воин там, в месте, где уже много лет шла тайная, но тяжелая битва. А особенно незаурядный командир, умеющий распознавать ложь, и сильная целительница с даром карающего гнева. И трудно сказать сразу, кто из них будет там предпочтительнее.

Возле мельницы прадеда маленький отряд задержался ненадолго. Ольсен разжег летний очаг, а женщины разогрели на нем привезенное с собой мясо и накрыли стол под уже покрывшимся молодыми листочками деревом, тем самым, где Веся когда-то привязывала свой гамак. Сам мельник с внуком тем временем кормили тэрхов и крупного, смоляно-черного ягуара-меланиста, в котором никто не узнал бы прежнего Рыжа. Да он и сам себя не узнавал, промахивался в прыжках и подолгу недовольно вылизывал свои лапы, не понимая, почему они никак не хотят становиться прежнего цвета. А ещё чуть подозрительно посматривал на Весю, ставшую вдруг намного меньше привычного. Впрочем, как и все остальные люди.

Ансерт с ними не поехал, он должен был прибыть в имение Даренса вместе с остальными чародеями к назначенному дню свадьбы. Алхимик предпочел потратить эти дни на учение и изготовление зелий, а не на подготовку к пиру.

– А селяне неплохо тут поработали, – оглянувшись на светившиеся свежим деревом и камнем стены мельницы, небрежно заметила Кастина, и мягко усмехнулась, заметив, каким сияющим взглядом следит ее воспитанница за молодым мужем.

Трудно было не заметить, насколько счастливы эти двое, сколь полны друг другом и своими чувствами. И как не желают расставаться даже на миг.

Феодорис выделил уезжающим новичкам двух огромных тэрхов, а кроме того, они уводили с собой Проныру. Впрочем, его теперь тоже было трудно узнать, питомец Береста почти догнал в росте зверей чародеев. Однако Эвеста считала, что кости у Ныра ещё не совсем окрепли, и потому на нем ехала Кастина, как самая легкая после княжны. Сама Веся ехала с мужем, Берест решительно заявил об этом, едва выйдя на крыльцо, и никто даже не подумал спорить. Ольсену пришлось путешествовать в компании с Чарышем, как после недолгих раздумий назвала Рыжа хозяйка. Всё равно при оклике начало клички теряется, зато зверю не придется долго привыкать.

– Мне тоже это место понравилось с первого взгляда, – отстраненно откликнулась княжна, – но думаю, вам не стоит жить здесь. Лучше поселиться рядом с нами, когда Дест построит крепость.

– Вам нужно сначала от южной беды избавиться, – невесело хмыкнула наставница, и Веся отметила про себя, что Кася больше не спорит против объединения с Ольсеном, хотя бы на словах, – а потом видно будет, строить крепость в другом месте или возрождать город на Ойрете.

– Ого, – ахнула княжна и, на миг забыв про мужа, уставилась на наставницу с живым интересом, – ну ты и замахнулась, матушка! Это сколько же мне тогда ещё лет своего дома не видать?!

– А мне показалось, будто Феодор торопится… словно задумал какую-то ловушку для шамана. Не зря же всех чародеев туда собирает. И ещё… нужно спросить твоего Деста, не послышался ли ему тайный смысл в словах магистра, когда тот отвечал на вопрос, куда деваются чародеи? Иногда самые обычные слова скрывают большие тайны.

– Вот и мы. – Ардест торопливо направлялся к столу, неся в руках охапку первоцветов. – Это тебе, любимая! О чем вы разговариваете?

– О тебе, – не солгала Веся, – но давай сначала пообедаем, а расскажу я всё по дороге?

– Умница моя, – крепко поцеловал жену ястреб и, нехотя оторвавшись, подвинул к ней тарелку, – тогда поешь хорошенько, ужинать будем в имении Дарса, заезжать в харчевню не имеет смысла.

Ольсен завистливо вздохнул и сел напротив них рядом с Кастиной, но травница его словно и не заметила. Хотя и спорить, когда мельник положил возле её тарелки аккуратно подобранный букетик цветов, не стала.

– Нет, солнышко… тогда я ещё не так хорошо, как сейчас, разбирался в таких тонкостях, – выслушав любимую, вздохнул Берест, – вполне возможно, Феодорис и слукавил. Но ведь теперь это не имеет никакого значения, ты и сама понимаешь.

– Ну да, – уверенно кивнула Веся, устраивая голову ему на груди.

Разумеется, она понимала, что никакие новые подробности и ничьи доводы не заставят теперь Береста отказаться от своего решения. Да и сама она считает его верным. Не настолько они слабы, чтобы остаться в стороне. Бывают в бою такие моменты, когда победа зависит от вовремя поданной команды или от одной стрелы.

– А почему у вас зашел разговор о Феодорисе? – через некоторое время спросил ястреб, оторвавшись от губ жены и сообразив, что в дороге лучше не увлекаться.

– Мы говорили про крепость, которую ты намерен строить, я звала Кастину с Ольсеном поселиться рядом. А она говорит… неизвестно ещё, где и когда это будет… возможно, ты захочешь восстановить тот город, возле Антаили.

– Какая проницательная женщина, – с легкой досадой фыркнул ястреб. – Не хочу кривить душой, счастье мое, такая мысль мне приходила в голову. Но я пока ничего определенно не решил и могу сказать сразу: когда придет время выбирать, последнее слово будет за тобой. Я уже понял… нам с тобой нравится одно и то же, мне очень по душе пришлись комнаты, которые ты выбрала для себя.

– Те, какие ты выбрал для нас, тоже хороши… – заступилась за мужа княжна и неудержимо покраснела, сообразив, как можно понять ее слова.

– Солнышко мое… – крепкие руки мгновенно сжали ее в жарком объятии, на щёчки и губы княжны обрушился ураган пылких поцелуев, и опомнился ястреб, только услыхав едкое покашливание прадеда.

– Между прочим, уже пригороды Ставина виднеются, а там вечерами довольно оживленно, особенно весной.

– Спасибо, дед, – невозмутимо отозвался княжич, помогая Весе перебраться на переднее кресло.

Хочешь или не хочешь, а о своем звании чародея забывать нельзя, это он за несколько дней жизни в цитадели затвердил накрепко. И не то чтобы сами чародеи напоминали, нет, они вообще и слова ни разу не сказали. Но прошлая поездка с Саргенсом показала, насколько неодинаково ведут себя чародеи в своем доме и в толпе простолюдинов. В осанке откуда-то сразу появляется гордая важность, а на лице строгое, отрешенное выражение. И все настолько привыкли видеть чародеев именно такими, что непременно забеспокоятся, если один из них станет прилюдно обниматься с любимой женой.

Веся тем временем отправила каплю своей силы успокоить разгоревшийся на щеках пожар и убрать с губ следы пылких поцелуев. Придется теперь целый час изображать из себя статую, дед правильно сказал, весенними вечерами на улицу тянет даже дряхлых стариков.

Над городом плыл дымок очагов и запах еды, по улицам гуляли нарядные девицы и носились толпами ребятишки, играющие в степняков и Дикого Ястреба. На лавочках устроились горожане постарше, и все они внимательно рассматривали тэрхов и сидящих на них чародеев. Однако узнать не могли никого.

Подъезжая к столице, путешественники надели выданные магистром амулеты личины. У Веси это были ее серьги, и травнице Саргенс выдал похожие, только в оправу вставил золотистые, как глаза совы, цитрины. А мужчинам пришлось надевать на шею цепочки из серебра, украшенные невзрачными на вид серенькими жадеитами. На самом деле они хранили в себе запас магии, достаточный для почти месячного путешествия под личиной.

Ардест сразу заметил, насколько меньше в этот раз было в городе вооружённых наёмников и воинов отца, и невольно посмурнел. Разумеется, никто не виноват в том, что с ним произошло, и ни за какие блага княжич не пожелал бы другой судьбы. Но и привыкнуть к тому, что не нужно непрерывно думать об оружии, продуктах для воинов и животных и разгадывать планы противника, было нелегко. Уже не раз он просыпался ночью в холодном поту от навязчивого виденья. Дикому Ястребу снилось, будто бы вечером ему принесли важные сообщения, а он забыл их прочесть и оставил на столе, не спрятав под замок. И вскинувшись в полусне, командир искал встревоженным взглядом тот стол и те донесения.

– Берест? Что-то произошло? – едва они миновали город и выехали на дорогу, ведущую к имению Даренса, обернувшись, спросила мужа куница, и он виновато усмехнулся, обнимая жену, пока никто не видит.

– Оказывается, я слишком привык считать себя воином… и уходить весной на границу. Но не волнуйся, солнышко, с этой тягой я справлюсь.

– А я думала, только мне снится по утрам Мариля… – засмеялась вдруг Веся, – подходит с кружкой холодной воды и обещает полить… если я не поднимусь немедленно.

– Вы с нею дружно жили?

– Ну да. Она старше и рассудительнее. Я только потом поняла, что отец ее приставил следить за мной… вместе с Тадором. И она тоже целительница, вместе очень удобно вытаскивать самых тяжелых раненых. У нас с ней вообще многое совпадает… вот и сейчас всё так странно повернулось, отец решил замуж отдать ее, а вышли обе.

– Все отцы, наверное, похожи, ко мне сразу четверых братьев приставил, – усмехнулся Берест. – Как ты думаешь, нужно им говорить, куда мы едем после свадьбы?

– Если по-правильному, – удрученно вздохнула куница, – то не надо. Ну а если по совести – они же всё равно когда-нибудь узнают. И вот тогда сильно обидятся… я их немного изучила.

– Я тоже… поэтому придется сказать. А вон и поместье Даренса. Веся… у меня есть один вопрос… там, наверное, уже кто-то приехал из Гнезда или из отцовского дома в Ставине, раз Феодорис написал заранее. Я пойму… если ты захочешь до праздника жить в отдельной комнате.

Веся уставилась в огорченное лицо мужа, прячущего взгляд, внимательно рассмотрела его сжатые губы и нежно погладила их пальчиком.

– Я чародейка… и мне это нравится. И собираюсь всегда жить по правилам чародеев, а не обычных людей. А если ты боишься, что кто-то попытается унизить меня гнусными намеками или нравоучениями, то можешь быть уверен, такого я никому не позволю.

– Солнышко мое! Я тоже считаю себя чародеем и не собираюсь подчиняться правилам клана. И верил, что именно так ты и ответишь. Но не спросить всё же не мог.

– В следующий раз не спрашивай, – мягко, но непреклонно заявила юная жена и отвернулась. Отряд подъезжал к воротам.

– Кто такие? – строго спросил хрипловатый голос стражника из верхнего окошка надвратной башни, и Берест досадливо вздохнул.

Ну вот и сбылись его предчувствия, все-таки обогнали их люди князя ястребов. Всех охранников Дарса ястреб знал наперечет, сам помогал отбирать, а этот незнаком. И значит, отец тоже постарается приехать пораньше, и придется молодоженам целых четыре дня терпеть назойливые расспросы и советы матушкиных подруг и всевозможных тетушек. Ястребу очень хотелось бы верить, что сама княгиня после недавнего нападения переменилась и постарается не давать Весе наставлений, но не настолько он был наивен, чтобы не понимать, каким это будет чудом.

– А ты сам не видишь? – язвительно осведомился у охранника Ольсен. – С каких это пор в княжескую охрану берут слепых и бестолковых?!

– У меня приказ… – неуступчиво пробормотал стражник, – проверять каждого!

– Ну вылезай и проверяй, – коварно предложил прадед и сердито рявкнул, – пока я не сжег к свиньям ваши ворота!

Веся не удержалась от короткого смешка, дед сейчас не просто лукавил, а нагло лгал. Ни он сам, ни кто-то из них ничего сжечь не мог, хотя и права оказалась Кастина, и способности к магии у всех одинаковы, разница только в размере накапливаемого резерва. Однако не так-то просто оказалось научиться тому, что всегда считал невозможным. Вот она сама каждый день после тренировки с подаренным магистром игольным арбалетом часами пыталась зажечь клочок сухого мха, и всего день назад добилась только слабенького дымка.

– Кто там, Хван? – строго спросил откуда-то издалека знакомый голос отца, и Берест вздохнул ещё горше: последняя надежда, что батюшка прибудет не в первый же день, лопнула беззвучно, словно мыльный пузырь.

– Имен не говорят, на вид – чародеи, обещают сжечь ворота. Пропустить али нет? – бодро отрапортовал стражник, и Веся тихонько хихикнула.

– Уже не нужно, мы уезжаем, – ехидно объявил Ольсен, и не думая трогаться с места, – нечего нам делать в доме, где на воротах стоят такие болваны. Что ему толку в имени, если я могу назвать любое?

– Можешь не называть никакого, – насмешливо отозвался голос князя уже из-за оконца, – я тебя и без имени в любом виде узнаю. Хван, открывай ворота, да дай сигнал конюхам, чтоб приняли зверей.

– А нужно было бы уехать, – мстительно проворчал Ольсен, проезжая в распахнувшуюся створку, – пусть бы этот охранничек потом нас поискал.

– Не важно, что он немного недогадлив, – после того как поздоровался с приехавшими и конюхи увели тэрхов, хмуро сообщил князь, – зато оказался одним из немногих, кто напрочь отказался брать у Бервода деньги… на свадьбу сына. Негодяй умел подъехать ко всем в трудный момент.

– Потому что командиры и княжичи не волновались бедами своих людей, – резко возразил мельник. – Вон в отряде Дикого Ястреба каждый воин знает, к кому идти с такими вопросами.

– Дед! – предупреждающе произнес Ардест и крепче прижал к себе жену. – Не расходись особо. Лучше посмотри вперед!

– Уже вижу, – резко сменив тон, озабоченно откликнулся Ольсен, – не волнуйтесь, отобьёмся.

– Не нужно, я сама, – отказалась Веся, ещё издали рассмотревшая небольшую кучку женщин в крахмальных юбках, ожидающую их на крыльце. – Чарыш, ко мне.