Глава десятая

– Как хочешь, – буркнул князь и, развернувшись, первым пошагал к кабинету.

Чародеи переглянулись и молча двинулись за ним. Каждый из них уже начинал догадываться, о чем будет разговор. Но никто не собирался высказывать эту догадку первым, предпочитали услышать, пока князь всё сам скажет.

А он устроился за столом, проследил за тем, как они усаживаются напротив него, и достал из кармана запечатанный свиток.

– Я много думал обо всём произошедшем в последние дни, присутствовал при допросах изменников и разговаривал с сыновьями. – Илстрем говорил тяжело, не поднимая взгляда от стола. – И понял, что неверно поступил, назначив наследника по старшинству. Это старое правило, и я всегда считал его незыблемым… но теперь вижу, что ошибался. Наследника нужно выбирать по его делам, по тому, как он рассуждает и действует.

Вот сейчас он скажет, поняла вдруг Веся, что Ардест будет лучшим князем, чем Аберост или Агедирс, и развернет заранее подписанный указ. И тогда у ее Дикого Ястреба уже никогда не сбудется его заветная мечта – самому построить себе крепость на дальнем берегу Хорога, самому нарисовать план своего дома и собрать в нем тех, кого он сам хочет там видеть.

– Остановись, князь!

Весе показалось, будто это сказал кто-то другой, не она, так властно прозвучал приказ, но в следующий миг княжна поняла, что этот крик души сорвался с ее собственных губ.

Недовольно хмурясь, Илстрем поднял на нее тяжелый взгляд и замер, ожидая, что скажет эта нахальная куница. Он многое простил ей в благодарность за спасение Береста и ради произошедшей с сыном перемены, ради счастливого блеска, осветившего зеленые глаза. Но совершенно не намерен потакать всем ее капризам и тем более – выслушивать советы. Особенно теперь, когда стало понятно с горькой очевидностью, насколько более смел и рассудителен его третий сын по сравнению со старшими.

Однако слушать невестку ему не пришлось, Ольсен тотчас схватил за руку напряженно глядящую на Илстрема девушку.

– Подожди, Эвеста, сначала я…

Князь недовольно поджал губы, не выслушать деда и не ответить ему он не мог, слишком много знал и сделал для него и клана Ольсен за свою долгую жизнь.

– За последние декады в нашей жизни и жизни Этросии произошло очень много разных нежданных и негаданных событий, – твердо глядя в глаза Илстрема, с необычной доброжелательностью произнес мельник, – и мне понятно твое желание как можно скорее навести порядок в своем гнезде, ястреб. Но не всегда торопливость приводит к добру… и ты сам это знаешь не хуже меня. И ещё мы оба понимаем, что нельзя ожидать одинаковой сообразительности у выросшего на границе со степняками подростка и его ровесников, не видавших за свою жизнь ни одного собственноручно убитого врага и ни одной разграбленной налетчиками деревушки. Илстрем, мы пойдем сейчас спать, очень устали сегодня… а ты припомни, что утро вечера мудренее, и тоже иди отдыхать. А я тебе обещаю… к утру что-нибудь придумать.

Они ещё несколько секунд смотрели на тяжело молчавшего князя, затем дружно поднялись и ушли, вежливо пожелав ему спокойной ночи.

– Кто-то собирался всю ночь упорно думать, – изумленно приподняла брови травница, когда Ольсен осторожно придержал ее за руку, доведя до двери спальни, но в голосе женщины проскользнула игривая лукавинка.

– Кася… – чувствуя, как что-то огромное взорвалось в душе от этого смешка, хрипловато рыкнул мельник, одним рывком распахнул дверь и, подхватив любимую за талию, почти внес в комнату, решительно закрыв за собой гулко хлопнувшую створку.

– Ой! – тихонько охнула шедшая в нескольких шагах позади чародеев и не замеченная ими Аннисия, прижимая к запылавшим щекам ладони.

Так вот, оказывается, ради кого язвительный мельник подался в чародеи! Нужно будет сказать Юстине, чтоб зря не насыпала в его спальне вербены… и не красила так ярко губы к обеду, всё равно это тщетно.

– Веся… а что ты хотела сказать отцу? – Берест поймал в ладони волну пушистых волос, покрывалом спадающую с плеч любимой почти до пола, приподнял и повел руками вниз, пропуская эту роскошь сквозь пальцы.

– Если ты будешь путать волосы, то я заставлю тебя самого их заплетать, – в шутку пригрозила куница.

– Но тогда мы не попадём на завтрак до вечера. – Ястреб покосился в окно, за которым вовсю цвело весеннее утро, и счастливо прижмурился, совсем как Рыж, только недавно вернувшийся с ночного дежурства.

– Ты хочешь уморить молодую жену голодом?

– Нет… солнышко, а может, мне приказать принести завтрак сюда?

– Жалко, что нельзя, – вздохнула Веся, – я бы не отказалась. А князю я хотела сказать, что это будет медвежья услуга, если он поставит тебя над братьями. У них у каждого друзья, жены и их подруги, родичи жен… половина клана окажется против нас. Ну да… за нами чародеи, но, как мне думается, Феодориса такой поворот не обрадует. Да и тебе самому вместо дружной семьи получить толпу озлобленных родичей…

– Я и сам так думаю, – разом посерьёзнел Берест, – да и не по мне жизнь в Сером гнезде. Отвык… хотя раньше казалось, что это лучшее место в Этросии. Да и ты там не сможешь… а начни сразу менять порядки – точно поднимешь против себя всех сородичей. Хочется узнать, что придумал дед, потому и иду на завтрак.

– Ох, не знаю, думал ли он сегодня вообще, – укладывая косы вокруг головы, фыркнула Веся. – Судя по тому, как дед весь вечер держался за Касю, он решил пойти на штурм.

– Пора уже… надеюсь, она его не оттолкнет, – вздохнул ястреб, – только теперь я в полной мере понимаю, каково ему жилось эти годы.

– Не приведи духи, – зябко поежилась княжна, и ласковые руки мужа тотчас накинули ей на плечи шаль, – не хотела бы я себе такой судьбы.

– А у нас ее и не будет, слышишь? – Ардест крепко прижал к себе жену и требовательно смотрел в ее глаза. – Если мне хоть весь мир скажет… я не поверю. И ты – не верь!

– Никогда, – строго, как клятву, произнесла куница и вспомнила: – А ещё я хотела тебе сказать… про вечер. Тебя я не обманула, а вот перед тетушками слукавила, изобразила, будто мне трудно их морщины убрать. И то только ради того, чтоб не считали такой подарок пустячком… сам знаешь, у большинства людей дорого ценится лишь то, что трудно достается.

– Вот теперь я понял… но это невинная хитрость… хотя я подумаю, как распознавать и такую.

– Доброе утро! Я уже поговорил с Илстремом, поэтому предупреждаю… не поминайте о вчерашнем. А я вам потом расскажу… после свадьбы. – Ольсен, явно нарочно поджидавший их, старался смотреть строго, но в его глазах неудержимо плескался мягкий свет истинного счастья.

– Дед… я так рада, что вы помирились! – выдохнула сообразительная куница, и имела она в виду вовсе не князя.

– И я. Но ты уж смотри, не обижай ее больше! – Берест с удовольствием рассматривал старого алхимика, помолодевшего разом на полста лет.

– Ого! Яйца начали учить курицу? – вмиг ощетинился прадед. – Идите лучше завтракайте, там крахмальные свахи заждались. Хорошо ты их прикормила, Эвеста, все с утра такие тихонькие и вежливые, даже приятно посмотреть стало!

– Сплюнь, а то сглазишь, – отмахнулась Веся, – мне ещё за эту вежливость расплачиваться нужно. Но я не собираюсь одаривать всех разом… по паре-тройке в день, думаю, в самый раз хватит. Вечером ведь матушка новых привезет?

Однако приехавшая под вечер княгиня привезла не только женщин из числа своих домочадцев, но и старших невесток и своих воспитанниц. И одну из этих девиц дюжие охранники принесли из кареты на одеяле.

– Эвеста! – едва войдя в дом, бросилась к новой невестке Доренея. – Помоги! Югельс уехал, а наши целители ничего поделать не могут… – и скорбным шепотом добавила: – Отравилась она.

– Быстро несите ее в ту комнату! Все остальные останутся здесь! – скомандовала Веся, и в ее голосе прорезалась такая твердость, что даже державшая девушку за бессильно сползавшую руку старшая княжна мгновенно отступила от страдалицы.

– Кладите на эту скамью… матушка, тебе тоже лучше уйти… так мне спокойнее. – Чародейка уже подсела к умирающей, неодобрительно покосилась на пузырящиеся на ее губах белые капли.

В простонародье считалось, будто любой яд можно вывести молоком, и раз княгиня разрешила испробовать на девушке этот способ, значит, никакие остальные противоядия не помогли. Стало быть, целительнице придется запускать в тело пациентки не одну каплю силы, а сотню… только крохотных, и начинать очищение с самых важных для жизни органов.

– Ну что тут, Эвеста? – Кастина появилась в комнате минут через пять, поставила на стол свою шкатулку с зельями и кувшин с водой, кивнула кому-то оставшемуся за дверью: – Несите.

Веся на них не смотрела и на вопросы не отвечала, но краем глаза всё же разглядела, как Берест с дедом вносят в комнату большую лохань, а следом за ними несколько прислужников несут ведра с теплой водой.

– Ты можешь пока остаться, – позволила травница мельнику, – поможешь перенести ее в лохань, а вы ступайте отсюда и дверь закройте.

Сама она в это время ловко снимала с девушки теплые кофты, юбки и чулки, недовольно ворча, что проще было завернуть несчастную в несколько одеял, чем мучить ее одеванием.

– Берем, – закончив свою кропотливую работу, скомандовала Веся, и они втроем перенесли прикрытое полотном тело в наполненную теплой водой лохань, – а теперь дед, иди отсюда, да разгони любопытных от дверей, пусть найдут себе дело. А парни пусть принесут ширму да готовятся воду сливать, ее только в умывальню и можно… ну ты и сам знаешь.

– Наконец-то вспомнила, кого учишь, – едко фыркнул дед и ушел, не дожидаясь ответа.

– Мы так рады… Кася, – произнесла княжна, наблюдая, как на коже девушки выступает зеленовато-кровянистая ядовитая пена, – что ты его простила. А браслет уже отдала?

– Вымолил… – еле заметно усмехнулась травница, – хотя хотела ещё немного погодить… не получилось. Слабые мы создания, женщины… особенно если любим.

– И сильные тоже, если любим, – задумчиво кивнула куница. – Любовь вообще для нас главное, как я поняла. Наверное, потому и торопятся чародеи научить нас всему… до свадьбы… теперь у меня никакого желания нет тренироваться, так бы и сидела всё время рядом с Дестом.

– А сколько у тебя попаданий из десятки? – Кастина подлила в воду своего зелья и недовольно зашипела: – Ты видишь? Это же яд черной коровницы… редкой южной мухи, ну вот где девчонка могла его достать?

– Сейчас меня другое заботит, почему она его пила? Нужно оставить девочку тут, Кася, тебе проще им это объяснить. Я и так на свекровь прикрикнула… сгоряча. А попадаю я все десять, арбалет же магический, но вот не всегда в ногу.

– Завтра про это думать будем, сегодня Илстрем уже увез всех в свой дом. У меня просто камень с души… хоть пару дней поживем спокойно. А про иглы – ещё успеешь потренироваться, твой муж не из тех, кто подолгу дома сидит. Но очень надеюсь, что тебе не придется ещё когда-нибудь брать в руки оружие не для тренировки.

– Она сейчас очнется, готовь питье.

– Боюсь, сразу оно ей не пойдет… родичи молока в нее влили немеряно… хотя откуда им знать, что алхимики яд коровниц в спиртовой вытяжке растворяют… его никакое молоко не возьмет. Если бы не ты, я вообще не взялась бы ее спасать… странно, как они довезли? – сокрушенно вздохнула Кася.

– Потому и приехали так рано… ещё засветло. Тсс… вот и глазки открыла… Ну, как себя чувствуешь?

– Зачем… – Девчонка горестно хлопнула ресницами и снова распахнула неожиданно зеленые глаза. – Они меня замуж хотят отдать.

– А жених тебе не люб? – Травница понимающе нахмурилась. – Ну теперь можешь порадоваться, у нас тебя никто неволить не будет. У чародеев и целителей есть закон… правда, они очень редко о нем вспоминают. Взять спасенного от смерти в ученики…

– А разве это так называется? – с сомнением покосилась на наставницу Веся, ей-то казалось, будто это звалось – в должники. Почти как рабство, только добровольное.

– Название неважно, важна суть. Ведь у тебя есть дар, милая? И как тебя зовут?

– У меня дар слабый, – еле слышно вздохнула девушка и резко перегнулась через край лохани: как Кастина и предполагала, зелье ей сразу не пошло.

– Ничего, – многозначительно глянув на воспитанницу, твердо объявила травница. – Эвеста берет тебя в ученики.

– Беру, – безропотно повторила Веся, понимая, как права наставница. Если девчонке не показать сейчас законный выход из ловушки, в какую загнали ее родичи, то все их сегодняшние усилия по ее спасению вскоре пойдут насмарку.

Она всё равно найдет выход, как избежать нежеланной свадьбы, если уже нашла один раз. И если яду не достанет, то выпрыгнет в окно или сделает удавку.

– Спасибо, – неуверенно пробормотала спасенная, покорно подставляя лицо и руки поливающей ее Весе, пока Кастина поддерживала ее, не давая упасть, – а я Мелания.

– Мила, значит, как я угадала! – усмехнулась Кастина и одной рукой набросила на девушку полотно.

Затем они вдвоём с Весей отвели Меланию на диван, уложили, напоили целебными и сонными зельями и загородили ширмой. И пока сноровистые прислужники убирали комнату, решили поселить в той спальне, которую вначале выбрал для себя Ольсен. Там все они рядом, и Мелания постоянно будет под присмотром.

– Весенка… счастье мое, ну куда ты собралась? Ещё так рано?!

– Прости, любимый… – Это слово всё легче срывалось с губ княжны, словно смелое признание постепенно теряло сковывающие его запреты, – но душа волнуется за Меланию. Я же взяла ее в ученицы… Кася настояла.

– Вот пусть бы сама и брала… – ещё ворчал Берест, а сам уже собирал разбросанную одежду, хотя ещё недавно намеревался не вылезать из постели ещё пару часов.

– Не могла она сама, берет только тот, кто спас жизнь… Кася бы зельями не вытянула, девчонка уже была на грани. Говорит, хотели насильно замуж отдать, хочу расспросить поточнее…

Объяснять подробнее, о чем намерена поговорить с незнакомой ястребицей, Веся не стала, и не от вредности или скрытности. Просто сама ещё не знала, о чем поведает ей ученица и как она сама отнесется к ее рассказу. Не секрет, что ястребицы более куниц привередливы в выборе женихов, и хотя у них будущего супруга тоже зачастую выбирают родители, но они намного больше считаются при этом с мнением дочерей. И с одной стороны, это замечательно, девушки не бегут топиться или травиться, но есть и другая сторона. Когда девице закружит голову проезжий комедьянт или случайно встреченный наемник, а то и просто портрет какого-нибудь повесы, и она ради этой страсти отказывает серьёзному и надежному сородичу.

Девиц из клана Ястреба крайне редко отдают в чужие кланы.

– Хорошо, иди поговори, – нехотя согласился княжич, не выпуская жену из объятий, – но поторопись… я прикажу накрыть к завтраку в наших комнатах, и если ты не придешь, съем всё сам… от горя.

– Ешь, мне не жалко для тебя еды. – Лукаво усмехнувшись, Веся рыбкой ускользнула из его рук и поторопилась выскочить в коридор, пока ястреб не придумал нового предлога для того, чтоб задержать ее ещё на несколько минут.

Можно подумать, ей самой хочется от него уходить… ничуть не бывало. Так и грелась бы в нежных руках, так и смотрела в любимые глаза…

Ничего, вот скоро отпразднуют свадьбу, выедут в Антаиль, тогда она несколько дней будет сидеть на тэрхе рядом с ним, наглядится. Воспоминание о тэрхе вызвало цепочку других забот: нужно сходить в конюшню, подкормить своей силой Ныра, здесь магия не витает в воздухе, как в цитадели, сам он ничего не соберет. А потом подлечить парочку свах, оставленных княгиней для присмотра за молодыми. Как выяснилось после отъезда княжеского отряда, матушка восприняла доклад Аннисии очень хладнокровно и спокойно объявила своим домочадцам, что у чародеев собственные правила и лезть к ним со своим уставом просто неприлично.

Нужно лишь окружить юную княжну добротой и вниманием, да проследить, чтоб она не скучала и отдыхала от забот, для того Доренея и отправляла сюда самых сообразительных родственниц.

Самые сообразительные при этом вжимались в кресла с таким видом, словно перед ними сидела не добродушная Дора, а прогуливался недовольный Чарыш.

Не успела Веся дойти до спальни пациентки, как на лестнице зазвенели подковки бесцеремонных сапог, и девушка замерла, гадая, что бы могло случиться в такую рань.

Воин в форме клана Ястреба почти бегом направился к двери комнаты, где жила Кастина, и Веся невольно насторожилась. Наставница была самой слабой из них, хотя и далеко не беззащитной.

– Письмо родичу князя Ольсену, – постучав, объявил посыльный, и Веся окончательно раздумала немедленно идти к пациентке.

Похоже, у свекра что-то произошло, и значит, девушку можно пока оставить в покое, пусть поспит ещё часок… или как получится.

Но не успела куница пройти несколько шагов в сторону воина, как из своей комнаты выглянул Берест. Мигом разобрался в происходящем и, обгоняя жену, решительно зашагал к комнате, где прочно обосновался прадед.

– Письмо только ему одному? – подойдя, строго спросил ястреб у посыльного, и тот уверенно кивнул.

– Князь велел отдать Ольсену, а он сам будет решать.

Вот как, понимающе усмехнулась про себя куница, значит, не понравилось Илстрему, что дед встал посредником между ним и сыном, и теперь он нарочно пытается вести дела через деда. Впрочем, Берест тоже, как видно, это сообразил, ухмыльнулся едко, как прадед, и громко крикнул:

– Дед, тебя долго ждать?

– А я старенький, – открывая дверь, съязвил Ольсен, – пока доковыляю…

– Это ты раньше ковылял, а теперь бегать должен… читай побыстрее, а то я до ученицы не добралась, вернулась с полдороги, – не пожелала слушать россказни деда про его мнимые слабости и болячки Эвеста.

– Уже читаю, – спорить с куницей дед не стал, точно зная: вывести ее из себя или сбить с толку всё равно не удастся. – У Илстрема странное происшествие, ночью из дома пропала девушка, просит приехать помочь.

– Я тоже поеду, – подумав минуту, сообщил Берест и оглянулся на жену: – а ты?

– Если бы я ее лечила… то могла бы попытаться поискать… а так – толку мало. Лучше Терсию возьмите… а я к пациентке, – разочарованно вздохнула Веся и отправилась по своим делам.

Княжич тотчас пошел следом, проводил ее до дверей и даже заглянул в спальню, проверить, всё ли в порядке. А убедившись, что жене ничего не грозит, наградил ее нежным поцелуем и нехотя пошагал прочь. Но как бы ни хотелось ему остаться рядом с женой, своего решения немедленно отправиться в Ставин Берест отменять не стал. Слишком ценны девушки у них в клане, для каждой князь с княгиней и советниками давно подыскали подходящего жениха, и не помочь им и кому-то из собратьев в такую минуту просто грех.