Глава 71

Не знаю, как Гордею удалось сохранить инкогнито, служа на границе. Возможно, только лесные жители не догадывались, что он – принц? Но ведь для чего-то братство использует другие имена! Вот и Домбровский назвался Куцехвостом…

А, может, это Болеслав не интересовался политикой. Как я поняла, иные в Ведоборе, в основном, мирные, и каких-то особенных требований у них нет. Тетя Ула сказала, им изрядно надоело жить в изоляции, хочется торговать с людьми, больше путешествовать.

Известие о том, что в плену у некромантов Громобой, встряхнуло Ведобор. Вскоре Болеслав удовлетворенно сообщил мне, что старейшины оповещены, братство границы на связи, и «Громобоя там не оставят». Среди дриад нашлись те, кто смотрит глазами животных лучше меня, и вскоре они вычислили, где держат Гордея.

В поселке дриад появился кто-то из стражей границы, званием постарше Куцехвоста, и тому даже не потребовалась моя помощь. Он доложил о произошедшем и получил приказ сопровождать княжну Елецкую «к месту проживания». То есть, мне однозначно намекнули, что пора возвращаться домой.

Умом я и сама это понимала. Я сделала все, что смогла, дальше меня никто не пустит – ни стражи границы, ни дриады. Да и чем я помогу, если на лошади ездить не умею, лук в руках держать не умею… Вообще ничего не умею! Только мешаться и путаться под ногами буду.

Я ведь хотела, чтобы о Гордее не забыли, чтобы не ждали невесть чего, а действовали. И я этого добилась. К тому же, узнала, что он жив и здоров, это подтвердила и дриада, подглядевшая за ним через собаку.

Все остальное сделают без меня, а мне пора возвращаться к сыну.

Однако сразу меня не отпустили. Тетя Ула заявила, что время для праздника неподходящее, но вся родня хочет со мной познакомиться, поэтому общий сбор рода все же состоится. Алура и Катя, оказывается, с самого утра занимаются подготовкой к семейному торжеству. Домбровского тоже пригласили. Я гораздо позже поняла, какую честь ему оказали, позволив прийти на поляну, где росло родовое дерево.

Под кроной могучего вяза я впервые ощутила себя дриадой. Да, я пользовалась способностями, привыкла к мысли, что моя мать – не человек, однако полностью осознала, что принадлежу к иным, ступив на землю предков. Этот вяз и был тем самым деревом, частью каждой дриады и листвича из нашего рода. В его листве прятались огоньки – частички света души дриад и листвичей. И особенно красиво они засияли, когда село солнце.

Родители мамы, родители ее родителей, сестры и братья, их дети, многочисленные племянники и племянницы, кузены и кузины… Стыдно признаться, но с непривычки мне казалось, что все они – на одно лицо. Наверное, я научусь различать дриад и листвичей, если буду чаще здесь бывать.

Мне предлагали перебраться в лес вместе с сыном, а я благодарила и отвечала, что подумаю над этим. Однако навряд ли это случится. Мое место среди людей, пусть я и полукровка. Рядом с Ириной Львовной мне все же спокойнее, чем в лесу.

Утомившись от знакомств и разговоров, я сбежала с поляны на берег реки, что текла неподалеку. Мне удалось уйти незамеченной, хотелось передохнуть и немного побыть одной. Родня же и убедила меня, раньше, что вокруг безопасно. И все же я вздрогнула от испуга, когда за спиной хрустнула ветка.

- Это я, ваша светлость, - произнес Домбровский, останавливаясь рядом. – Простите, что потревожил. Хотел поблагодарить вас, пока мы еще здесь. Слышал, рядом с родовым деревом невозможно обмануть дриаду. Поэтому… надеюсь, вы поверите, что я искренен. Спасибо вам… за все.

- Я и без дерева вам верю… граф. Если Гордей вам поверил, дал шанс… значит, вы хороший человек. В свою очередь, позвольте извиниться. Я обращалась к вам по имени и на «ты»… но это от волнения, а не из-за неуважения. Простите, пожалуйста.

- Не стоит. – Лунного света хватило, чтобы я заметила легкую улыбку на его губах. – Это было приятно.

- Приятно? – удивилась я.

- Мы обращаемся на «ты» к близким людям, к тем, кому доверяем.

- А-а… Тогда, может, перейдем на «ты»? – предложила я.

- Я не посмею, - вздохнул он. – То есть, вы можете, мне это нравится. Но вы…

- А что – я?

- Вы станете королевой, княжна. Я не посмею.

- Да кто вам сказал, что стану? – досадливо поморщилась я. – Вы же слышали, на принце проклятие, он не может до меня дотронуться. И потом…

Я замолчала, закусив губу.

- Проклятие можно снять, - заверил меня Домбровский. – Но… что потом? Вы же сами сказали, что считаете принца мужем.

- Сказала, чтобы мне помогли, - призналась я. – Дриада может полюбить лишь раз, поэтому родные и передумали забирать меня в лес. Но я не уверена, что принц меня любит.

- Не уверены? – Мне показалось, что Домбровский хохотнул. – Его любовь к вам я на собственной шкуре испытал, знаете ли!

- И поделом, - фыркнула я. – Тут я вас жалеть не буду. Но на моем месте могла быть любая девушка.

- А когда он искал похитителей… тоже любая? А Белояр? Да на заставе до сих пор стонут, что Громобой забрал одного из лучших инструкторов для охраны своей зазнобы! А… ребенок?

- Может, я плохо понимаю мужчин. – Я поежилась, потерла ладонями плечи. На поляне было тепло, а здесь ветер с реки пробирал до костей. – Александр, а вы… поступили бы так же?

- Так же? Это как? – поинтересовался он, расстегивая китель.

Не слушая возражений, он набросил его мне на плечи.

- Мужчина не должен ничего объяснять, да? Надо молча принимать то, что он дает, читать знаки… Рассказать о ложной помолвке, о проклятии – это проявление слабости? Отталкивать – это то же самое, что защищать?

- Княжна, вы выпили слишком много местной браги. Не пожалеете позже о сказанном?

- У меня язык развязался? – Я горько усмехнулась. – Что ж, прошу прощения. Забудьте.

- И все же, с вашего позволения, я отвечу. Не силен… в делах сердечных, однако полагаю, если сделанное вам во благо, это сделано из любви, а не из ненависти.

- Или из чувства долга, - проворчала я.

- Из чувства долга детей не делают, - возразил Домбровский. – Простите, что так… откровенно, княжна.

- Не прощу, - заявила я. – Из вредности. Вот перейдешь на «ты», тогда прощу.

Я не стала объяснять ему, что ребенок – это случайность. Если бы покойный король не подмешал бы нам то зелье, мы не очутились бы в одной постели так быстро. Но Домбровский прав, я слишком разоткровенничалась.

- Это шантаж? – засмеялся он.

- Ага, - кивнула я. – Ну же, попробуй.

- Карина, прости за откровенность, - произнес он, помолчав.

- Вот видишь! – обрадовалась я. – Все получилось. Скажи, туман уходит с рассветом?

- Да.

- Хочу выйти пораньше, чтобы успеть вернуться домой засветло.

- Мне еще лошадей надо достать.

- Не надо. Я оставила лошадь с коляской неподалеку. И вообще, я прекрасно доберусь одна…

- У меня приказ, - перебил меня Домбровский. – Но если бы его не было, я все равно доставил бы вас… тебя… к Белояру.

- Доставишь, - вздохнула я. – Пойдем, пора возвращаться. И китель забери, замерз же!

- Я закаленный. Карина…

- Чего? – Я медленно двинулась к поляне.

- Ваш… Твой двойник… Она тоже поедет с нами?

- Катя? Нет, она решила остаться здесь.

Мне показалось, Домбровский пробормотал что-то вроде «жаль», но переспрашивать не стала. Пока и без Кати проблем хватает. Полагаю, и она ждет какой-то определенности. Противостояние между людьми и иными обязательно закончится. Вот только еще непонятно, чем…