Глава 73

Чуда не случилось.

Гордей не обнял меня, не подошел. Остановился шагах в трех позади. Похоже, проклятие никуда не делось.

- Здравствуй, Карина.

Я вдруг поняла, что совершенно не готова к встрече с Гордеем. Вот такой парадокс… Ждала его, тосковала – и не знаю, что сказать.

Да что там! Я даже повернуться к нему не могу!

Интересно, почему…

Похоже, я боюсь, что в его взгляде опять боль. Ничего, кроме боли.

Но стоять к нему спиной как-то… неправильно.

- Здравствуй, - ответила я, обоворачиваясь. – Рада видеть тебя живым и здоровым.

Елисей притих на руках, заметив незнакомого ему человека.

Гордей не выглядел уставшим или изможденным. И одежда чистая, и щетина на лице ухоженная, и волосы коротко подстрижены. Не похоже, чтобы он спешил на встречу со мной. Да и стоит ли называть это возвращением? Ведь он не может ко мне прикоснуться. Зачем ему такая жена?

- И я рад, что ты жива и здорова, несмотря на то, что устроила, - вздохнул Гордей.

- Что? – вздрогнула я. – Устроила?

- Я о твоем визите в Ведобор, - пояснил он. И вдруг рыкнул на Тихона, который двинулся в сторону холма: - Куда это ты собрался? Сбегаешь?! Я доверил тебе самое дорогое, что у меня есть!

- И что? – невозмутимо поинтересовался Тихон. – Я вас подвел?

- Как ты мог отпустить ее одну? Почему не остановил?

- Гордей, перестань, - вмешалась я. – Во-первых, это мое решение. Во-вторых, я была не одна. Саша…

- Ах, вот как! – Гордей уставился на меня. – Саша?! Это ты о Домбровском, я не ошибаюсь?! Этот дезертир еще ответит за все!

Елисей заплакал, испугавшись сердитого голоса отца. А Гордей… Он с ума сошел, что ли? И Тихон, и Александр пылинки с меня сдували, пока он… занимался делами государственной важности. И, вернувшись, он не благодарит их, а злится? Ревнует к Домбровскому? Бред!

- Тише, Лесь, тише. – Я успокаивающе похлопала малыша по спине. – Папа на тебя не сердится.

Только на меня. Как обычно!

Гордей стиснул зубы, и на его лице заиграли желваки.

- Если хочешь злиться, злись на меня, - произнесла я твердо, когда Елисей затих. – Ты несправедлив к тем, кто заботился обо мне… из уважения к тебе.

Я заметила, что Тихон уставился на меня удивленно, вроде как даже собирался что-то сказать, но передумал.

- Это я убедила Тихона отпустить меня в Гиблый лес, а я его попросила охранять сына, - продолжила я. – Это я вынудила Домбровского следовать за мной в Ведобор. И это я уговорила всех молчать о том, что у тебя родился сын.

- А еще ты поставила на уши заставу, да и весь Ведобор тоже, - добавил Гордей. – Вмешавшись туда, куда вмешиваться не следовало.

- Так я не помогла тебе, а сделала хуже? – Горький комок подкатил к горлу. – Простите, ваше… величество.

Нельзя плакать, и не из глупой гордости. Елисей все еще у меня на руках, и его испугают мамины слезы.

- Как Леонид? – спросила я, чтобы сменить тему. – Удалось ему помочь?

- Да, - кивнул Гордей. – С ним все в порядке.

- Э-э… Я, пожалуй, пойду, - напомнил о себе Тихон.

- Нам тоже пора возвращаться, - сказала я. – Холодно. Лесь замерз, да и я тоже.

Гордей дернулся было, шагнул ко мне, но остановился и досадливо поморщился.

- Хочешь подержать сына на руках? – предложила я. – Тихон, передай…

- Нет, - отказался Гордей. – Я боюсь ему навредить. В нем есть твоя кровь, а проклятие настроено на тебя.

И этого он не может? Как жестоко отец его наказал…

- Вернемся в дом, - добавил Гордей. – Не хочу, чтобы вы простудились.

Я отдала Елисея Тихону, потому что подниматься с ребенком на руках мне было тяжело. Так и пошли гуськом: я впереди, Гордей позади, а между нами – Тихон с Елисеем.

Когда мы подошли к ограде дома, я пропустила Тихона вперед.

- Отнеси Леся в дом, - попросила я. – И скажи Ирине Львовне, что мы скоро будем.

- Что-то хочешь сказать? – нахмурился Гордей.

- Многое, - ответила я, когда Тихон ушел. – Странно, что тебе сказать нечего. Но я буду краткой. Ирина Львовна не знает, что я была в Ведоборе. Не знает, кто держал тебя в плену. Я ограничилась версией, что Домбровский перехватил меня и забрал на заставу. А о братстве границы она знает, поэтому я…

- Я понял, - перебил меня Гордей. – Спасибо. Что-то еще?

- О проклятии она тоже не знает.

- Уже знает.

- А-а… Хорошо. Тогда пойдем.

- Риша, остановись!

- Что? – Я обернулась, и сердце заколотилось, как бешеное.

Гордей наконец-то назвал меня Ришей!

- Ты права, нам есть, что сказать друг другу. Но не здесь же, правда? Если бы ты знала, как невыносимо больно смотреть на тебя и не сметь прикоснуться! Пожалуйста, не думай, что я злюсь на тебя.

- И ты прав, откуда же мне знать, как это больно. – Я не удержалась от шпильки. – Я же тут… цветочки выращивала, пока ты страдал.

И, подобрав юбки, припустила к дому.

С Гордеем всегда непросто. Он плохо умеет выражать чувства, а я слишком впечатлительная, и часто понимаю его неправильно. Он злится, что я не соответствую его идеалам. Я расстраиваюсь, что причиняю ему неудобства. Наши отношения похожи на качели – вверх и вниз, подъем до головокружительной высоты, и падение со свистом в ушах. И даже долгая разлука и расстояние ничего не изменили.

В гостиной с Ириной Львовной беседовал лэр Сапфирус. Кто бы еще открыл Гордею портал! Странно, что для меня, в принципе, нашлось время. Елисей играл с погремушкой на руках у чародея. Если так и дальше пойдет, мой сын будет считать, что его отец – лэр Сапфирус!

Ирина Львовна просияла, увидев племянника. Очевидно, Гордей успел с ней поздороваться, а после сразу отправился на пляж. Переведя взгляд на меня, Ирина Львовна огорченно вздохнула. Жалеет? Отчего-то на глаза опять навернулись слезы. Если задуматься, я причиняю страдания всем, кого люблю.

- Елисею пора кушать и спать, - сказала я, забирая сына у лэра Сапфируса. – Гордей, спасибо, что заглянул. Я очень рада, что ты не пострадал, правда. Надеюсь, ты будешь счастлив.

- Что это значит? – встрепенулась Ирина Львовна. – Кариночка, ты как будто прощаешься!

- Не как будто, - возразила я. – Прощаюсь. Гордею больно, когда я рядом. Мы не можем быть вместе.

Он лишь молча опустил голову.

- Неужели ты сдашься? – не отступала Ирина Львовна. – Надо искать способ снять проклятие!

- Лэр Сапфирус, вы можете снять проклятие? Знаете кого-то, кто может это сделать? – обратилась я к чародею.

Он едва заметно качнул головой, подтверждая то, о чем я уже догадалась.

- Гордей, а ты нашел что-то в тех книгах… в библиотеке? Ты ведь искал способ снять проклятие, когда тебе охраняла собака?

Я специально не упомянула некромантов. Пусть Гордей сам рассказывает о них тетушке!

- Нет, Риша, не нашел, - вздохнул он. – Дело в том, что печать того, кто колдовал, разрушена. У Лео она была цела, поэтому его смогли освободить от чар. А у меня… как бы объяснить… У меня не только ключ потерян, но и замок исчез.

- Вот видите, ничего нельзя сделать. – Я повернулась к Ирине Львовне. – Простите, я пойду кормить сына.

Может, и правда, мне лучше поселиться в лесу? Я искренне полюбила Ирину Львовну, но ведь она будет расстраиваться, пока я рядом – из-за меня, из-за Гордея, из-за Елисея, растущего без отца.

Елисей уснул на руках у кормилицы, и мы переложили его в кроватку. Убедившись, что он спит крепко, я улизнула из детской на чердак. Ирине Львовне не вскарабкаться по крутой лестнице, здесь меня никто не потревожит. Имею я право хотя бы поплакать всласть?!

Но я зря думала, что кроме нее никто не будет меня искать. Вскоре ступеньки скрипнули, и люк осторожно открыли.

- Риша, ты здесь? – спросил Гордей. И, увидев меня, добавил: - Не прогонишь?