Глава 1. Подкидыш.

В этом мире я оказалась пару лет назад. То, что это совсем другой мир, поняла сразу. В своём прошлом мире я уже год сидела дома, не выходя дальше собственного двора. Всё из-за серьёзного перелома ноги, который плохо заживал — далеко на костылях не упрыгаешь. К тому же я часто болела. Да и реки поблизости у меня не было, а здесь я очнулась в воде.

Сначала испугалась, но быстро взяла себя в руки и доплыла к берегу. На мне было простое деревенское платье, обуви не было. Сев на берегу, я словно окунулась в память своей предшественницы. Девчонка не собиралась топиться — она пришла к реке постирать бельё. Одна из сорочек ускользнула, и, пытаясь её достать, она оступилась, упала и вдохнула воду. Умерла глупо, случайно…

Как я умерла в прошлой жизни — не знаю. День был обычный, только нога сильно болела. Помню, как легла спать, а очнулась уже здесь — в реке.

В этом мире у девушки, которую, к слову, тоже звали Анна, был приёмный отец. Её подбросили ему младенцем. Недавно у неё появилась приёмная мать — отец только недавно женился. Мать с отцом не обижали её, хоть и «мать» была скорее формальной. Анна была уже подростком, ей исполнилось шестнадцать — возраст, когда уже можно было свататься. Но никто не спешил, что расстраивало женщину. Хотя Аня, а теперь уже я в её теле, много работала по хозяйству и даже приносила семье доход: собирала лечебные травы и делала сборы для селян. Люди ценили её работу и приходили именно к ней.

А в восемнадцать лет на меня напал соседский парень. Раньше родители думали, что он всё-таки решится посвататься. Но Сергей не хотел серьёзных отношений — он хотел только затащить меня на сеновал. В итоге он взял меня силой прямо за родительским домом. На мой крик никто не пришёл. А на следующий день, по его навету, за мной явилось полсела — вытащили за косы в центр деревни. Сергей обвинил меня в блуде: мол, я его соблазнила и отказалась выходить замуж. Это было ужасно — больно и обидно от такого нелепого обвинения.

Односельчане решили меня проучить — выпороть розгами. Выбрали момент, когда отца не было в селе. Иначе он бы не дал совершиться этому бесчинству и сам бы избил Сергея за то, что тот со мной сделал. Мне не давали подняться с земли — били кто палкой, кто кнутом.

— Прекратить немедленно! — раздался гневный окрик. — Разойдись!

Послышался топот — кто-то приехал верхом.

— Что вы творите, ироды?! — грозно спросил молодой барон.

— Потаскуху воспитываем, — сказала одна из женщин. — Чтобы мужчин наших больше не соблазняла. Хвостом перед ними крутит!

Она замахнулась, чтобы снова ударить меня, но люди барона перехватили её и грубо толкнули — тётка упала на землю.

— Кто тебе дал право рот свой поганый открывать?! — рыкнул барон.

Он спешился, рывком поднял меня с земли. На его груди, на толстой золотой цепи, висел камень.

— Отвечай, дева. Правду они про тебя говорят? Соблазняла чужих мужей?

— Нет, господин, — хрипло ответила я. — Это он… силой меня вчера взял.

— Врёт эта шлюха! — тут же отозвался Сергей. — Сама хвостом передо мной крутила, себя с выгодных сторон показывала!

— Это неправда, господин, — сказала я сквозь слёзы.

— Я вижу, что ты не врёшь. А вот ты — соврал. Значит, это ты изнасиловал деву?

— Не было такого! — взвизгнул парень.

Люди барона не дали ему убежать. Камень на груди барона налился красным.

— А вот мой артефакт говорит, что ты врёшь. А дева говорит правду. Выпороть его — сто плетей. Тем, кто руку на деву поднял — тоже по сто. Выполнять!

Люди барона стали ловить сбежавших селян и привязывать их к столбам. Староста попытался заступиться.

— Господин, помилуйте их! Девка сама виновата!

— В чём? В том, что её один идиот силой взял? Может, и тебя выпороть — за то, что допустил такое?

Староста мигом заткнулся.

— Но ей тут житья уже не будет…

Барон посмотрел на меня, хмыкнул, достал из-за пазухи свёрток и протянул мне.

— Разверни и капни своей крови на камень.

Я молча сделала, как просили. Камень в оправе был синий — и когда я капнула кровь, он засветился синим светом.

— Нашёл. Быстрее, чем думал. Показывай, где твой дом. Пора тебе вернуться к родным родителям.

— Если будет ваша милость… Скажите, кто её родители? — заискивающе спросил староста, явно не боясь ничего.

— Её родители — те, кто может приказать стереть эту деревню с лица земли. Не советую говорить о девушке плохо.

Я привела его к дому приёмного отца и матери. Мать была дома, нянчила младенца. У них с отцом он только недавно родился. Но что-то подсказывало — не от отца он.

— Хм, отпустили тебя, — сказала она, не оборачиваясь.

Когда обернулась, удивилась, увидев рядом со мной барона.

— Господин… — тихо произнесла она и поклонилась.

— Собирай свои вещи, — сказал он мне.

Я не успела достать платья из сундука, как влетел приёмный отец.

— Дочка! Барон… — прогудел он в бороду.

— Ты знал, что она тебе чужая?

— Как не знать? Её же младенцем мне подкинули. Такая крошка была… Воспитывал как мог, всё лучшее ей отдавал. Вот теперь сынок родился…

Камень на груди барона засветился красным.

— Врёшь.

— Почему, господин? Марыська — моя жена. Только неделю назад сына родила…

До этого момента камень светился белым. Отец это заметил. И Марыся — не дура — тоже поняла.

— Марыся, — строго начал отец. — Ты мне изменяла?

— Да, — не стала она отпираться.

— Чей это сын? — мрачно спросил он.

— Петра. У тебя, скорее всего, детей быть не может. С ним я была один раз — и сразу понесла. А с тобой два года жила — и ничего!

— Вот и иди к Петру, — сказал отец. — Он уже вдовец. С сегодняшнего дня. Его баба как раз ноги откинула — на позорном столбе.

Марыся упала ему в ноги.

— Не прогоняй, умоляю…

— Ладно. Сам с ним поговорю.

— Собирайся, — напомнил мне барон.

Я достала два новых платья, три смены белья, гребень, ленты. Отец достал мои поношенные платья, отрезы ткани, корзинку и холщовую сумку. В неё я сложила всё своё. Обувь была одна — на мне. Отец отдал мой ножик, которым я травы срезала, и пустые сумочки — заготовки под сборы. Ещё — несколько моих любимых травяных смесей.

— Я готова, — сказала я барону.

— Иди за мной.

Идя за мужчиной, я задумалась: все его величают бароном, но он — сын графа, второй сын. Видимо, поэтому титул у него ниже, чем у старшего брата. К замку пришлось ехать на одном коне с одним из его воинов. Меня усадили боком перед мужчиной. Тело болело после побоев, но я решила молчать и никак не показывать, что мне больно.

Ехать, на удивление, было недолго — всего пару часов быстрой езды. Правда, за это время я отбила себе попу, а тело затекло от неудобной позы. С коня меня осторожно сняли, и барон приказал идти за ним. Я едва поспевала — он даже не оборачивался, чтобы проверить, иду ли я.

Из-за этого я не успела рассмотреть замок. Знала только по слухам, что барон живёт здесь сам, а его родители бывают редко, предпочитая столичный особняк.

— Это будут твои покои, — сказал барон, когда я зашла следом за ним в шикарную комнату. — Сейчас вызову управляющую, она пришлёт тебе личную служанку. Она всё объяснит и поможет привести себя в порядок. Портной будет завтра, как и учитель этикета. Неправильно будет вести тебя к князю неподготовленной.

— Князю? — спросила я тихо, шокированно.

— Всё завтра объясню.

Служанкой оказалась приветливая девчонка моего возраста по имени Мая. Она показала, где находится ванная комната. Ванная была роскошной даже по меркам моего прошлого мира — большая каменная чаша, канализация, завязанная на магию и артефакты. Мне показали, как включать и регулировать воду. Я смогла выкупаться и хорошо отмыться. Мая забрала мои вещи в стирку, помогла привести руки в порядок — теперь по ним сразу и не скажешь, что я тяжело работала. Хотя они ещё не были достаточно нежными — не все мозоли можно убрать за один вечер. Думаю, за месяц мои руки будут неотличимы от рук изнеженной девушки. От Майи я узнала, что барона зовут Рихард.

На следующий день я проснулась рано, как привыкла. Сама умылась, оделась в чистое платье и села ждать. Не думала, что мне уместно выходить из своих покоев и гулять по замку — заблужусь моментально. Зато на свежую голову смогла оценить роскошь комнат, что мне выделили.

В комнатах были шелковые обои с искусной вышивкой в цветочных мотивах. Обои — зелёные, как сочная молодая трава, а вышивка — на тон темнее. Комнат было две: спальня и гостиная. Мебели — минимум, но вся она массивная, из дерева, с красивой резьбой. Над большой кроватью — балдахин, а на окнах — тяжёлые шторы тёмно-коричневого цвета, словно кора дерева.

— Доброе утро, — в комнату вошла красиво одетая женщина.

Я сразу поднялась и слегка поклонилась.

— Доброе утро, госпожа.

— Я Лаида. Буду учить тебя этикету. Обращайся ко мне мадам Лаида, не госпожа. Господин барон сказал, кто твои кровные родители и почему ты здесь?

— Нет, мадам Лаида.

— Твои родители — князь и княгиня. Как ты оказалась там, где оказалась, мне неизвестно. Если будет нужно — тебе расскажут. Моя задача — в кратчайшие сроки сделать из тебя леди. Твоё происхождение не позволяет тебе кланяться тем, кто ниже тебя по статусу. Например, мне. Поняла?

— Да.

— Я научу тебя ходить, делать правильные жесты, обращаться с приборами. Начнём с походки.

Это оказалось интересно. Я впитывала новое, как губка, и, на удивление, мадам Лаида меня хвалила — говорила, что я схватываю на лету. Не знаю, почему не было завтрака, но обед накрыли в моей гостиной на двоих. Количество приборов меня откровенно пугало, но мадам Лаида объясняла всё очень доходчиво. И если не с первого, то со второго раза я всё запоминала.

Потом пришёл портной — меня измеряли, прикладывали разные ткани. Благо, это заняло всего час. Затем обучение с мадам Лаидой продолжилось, и на ужин она разрешила спуститься к барону. Реверанс получился немного скованным, но по глазам молодого мужчины я поняла, что он остался доволен. Ели мы в молчании, и, на удивление, я смогла разобраться, какими приборами пользоваться.

Позже, наедине, мадам Лаида сказала барону:

— Девушка вам досталась талантливая. Схватывает на лету. Либо её уже обучали.

— Лаида, кто бы её обучал в той дыре? Я приехал, когда её пытались забить палками — за ложное обвинение! Сколько тебе нужно дней, чтобы не стыдно было предстать перед князем?

— Неделя. Только если не нужно учить танцы.

— Я напишу князю, узнаю. Сколько потребуется на танцы?

— Месяц. Минимум месяц. К тому же портные пока не брались за бальные платья.

— Хорошо. Кстати, как тебе её речь?

— Хм… На удивление, у неё очень грамотная речь. Нет сельского говора. Я заметила, что девушка хорошо читает. Нужно проверить её грамотность.

— Сможешь?

— Да, мой мальчик.

Вечером мадам Лаида проверила, как я пишу и читаю. Письму мою предшественницу учил отец, и она ходила в школу в соседнем селе — окончила пять классов. Этого было достаточно, чтобы научиться читать, писать и считать. Но я знала больше. Это укладывалось в легенду, что я дополнительно училась у старой травницы в соседней деревне — что было правдой. Приёмный отец покупал мне книги, хотя для нас они были дорогими. Он положил их мне в сумку в последний момент. Всего их было пять, но для меня — бесценные. Я показала их мадам Лаиде — все они были о травах и для травников.

— Ты была травницей, — догадалась она. — Неудивительно, что ты такая сообразительная. Пишешь сносно. Потом, когда будет время, потренируешь руку — научишься писать более изящно. Пока рано забегать вперёд. Сейчас главное — подготовить тебя к встрече с правящей четой.

Через неделю была запланирована поездка к моим кровным родителям. Мне уже успели сшить необходимый минимум одежды, даже появилось несколько украшений. Ехать предстояло в карете — без амортизации, с минимальными остановками: только на ночлег в придорожных тавернах или постоялых дворах. Так, за двое суток мы добрались до столицы.

Я пережила эту поездку чудом. Дорог в привычном понимании не было, а в карете трясло так, что ни почитать, ни подумать толком было невозможно. Подушки под попой не спасали, и к концу пути сидеть становилось мучительно тяжело.

На столицу я толком взглянуть не успела — приехали поздно ночью, при редких фонарях. Нас сразу разместили в гостевых покоях, и я наконец-то смогла выкупаться и привести себя в порядок.

А утром состоялось знакомство с родителями. Холодное, официальное, без намёка на радость встречи. Оказалось, князь пообещал герцогу выдать за его сына свою дочь — мою сестру-близняшку. Но сестра умерла год назад от горячки. Тогда и начали искать меня.

Было неприятно узнать, что меня специально выбросили — близнецы считались дурной приметой. Вот барону и поручили найти вторую девочку. Я слушала всё это молча, стараясь держать лицо. Видимо, получилось.

— Ты молодец, что не закатываешь истерики, принимаешь своё место, — сказал отец.

Пришлось прикусить щёку изнутри, чтобы не ляпнуть лишнего.

— Когда планируете провести свадебный обряд? — спросил он у Рихарда, ведь именно ему по заслугам пообещали княжескую дочь.

— Ваша Светлость, думаю, через полгода будет идеально. Мы никуда не спешим, и у нас будет время немного узнать друг друга с Анной.

— Твоё право. Даю согласие. Я распорядился, чтобы ей отдали платья сестры и её украшения — фигурки у них одинаковые.

Мерзко. Вот что я чувствовала. Я словно не человек, а предмет интерьера. Моего мнения никто не спрашивал, поэтому весь приём и обед я провела молча.

— Не знаю, как тебе это удалось, мой мальчик, но поведение у твоей невесты отменное. С её сестрой ты бы намучался — слишком разбаловали мы её.

Я старалась не поднимать голову и делать вид, что меня это не касается, хотя слышать такое было больно.

— У Анны хорошее воспитание, — спокойно ответил Рихард. — Манеры ей пришлось поправить лишь немного. Приёмный отец дал ей достойное образование.

В гостях мы пробыли три дня. Я из выделенных мне комнат сама не выходила — не хотела видеть родню и смотреть на замок тоже не хотелось. На второй день ко мне зашёл Рихард.

— Почему ты всё время в комнатах?

— Вам честно ответить? — он кивнул с важным видом.

— Мне не понравилось знакомство с родителями. Ощутила себя мебелью.

— Хм, это было не худшее знакомство, поверь. Да, тебе не повезло — ты жила не с ними. Но они хотя бы тебя признали.

— Только потому, что моя сестра умерла, — тихо сказала я.

— Предлагаю прогуляться в парке. Нам стоит узнавать друг друга. Я специально назначил свадьбу позже, чтобы быть уверенным, что ты не в тягости после того случая.

— Беременности не будет. Я всё же травницей была и предприняла меры в тот же день.

— Хорошо, — сказал он с гордостью. — Но я хочу быть уверен. И время нам всё же нужно. Согласна?

— Да. Скажите, как я могу к вам обращаться?

— Рихард. Просто по имени. И хорошо бы перейти на «ты».

В тот вечер мы хорошо прогулялись в саду. Он расспрашивал о моей жизни в деревне — я рассказала, как собирала травы и делала лечебные сборы. Он поделился своим увлечением породистыми лошадьми — разводит и продаёт их по всему княжеству.

В тот же день мне принесли много одежды и вещей сестры. У неё был хороший вкус, — отметила я про себя. Слуги всё упаковали к нашему отъезду и погрузили в карету. Места осталось мало, и я чувствовала себя как килька в банке. Ехали снова почти без остановок, и по возвращении я чувствовала себя отвратительно. Ванна и сон на нормальной кровати быстро исправили моё состояние.

Утром я решила узнать у жениха, чем могу заниматься. Оказалось, моим образованием займётся мадам Лаира — я продолжу изучать этикет и начну учить танцы. В свободное время мне предстоит много читать — не то, что хочется, а про знатные рода. Если вдруг останется время, могу заняться вышивкой или рисованием. Я выбрала рисование — в прошлой жизни у меня это неплохо получалось. Голова пухла от обилия информации.

С Рихардом мы виделись только за завтраком и изредка за ужином. Он занимался мужскими делами, о которых мне не рассказывали.

— Когда вы поженитесь, ты сможешь помогать ему и заниматься замком. Дел там тоже много. Но пока, милая, не стоит этим голову забивать.

Для обучения танцам мне наняли учителя — мужчину, который стал моим партнёром. Мадам Лаира на одном из первых уроков говорила, что незамужней девушке нельзя оставаться наедине с мужчиной, если он ей не кровный родственник. Благодаря изучению знатных родов я узнала, что у меня есть старший брат, который где-то служит. А у Рихарда — младшая сестра и старший брат.

Рядом со мной всегда была Мая. Она даже ночевала в соседней комнате, специально предназначенной для личной горничной. И она же выступала гарантом моего приличного поведения.

Спустя пару месяцев я закончила изучение биографий и перешла к другим дисциплинам — географии, музыке, к счастью, только в теории. От меня не требовали играть на инструментах. Оказалось, достаточно того, что я хорошо рисую. Мадам Лаира заметила мои наброски и сказала, что мне стоит попробовать работать на холсте. Это было именно то, чем я занималась в прошлой жизни — я была художницей.

Мои работы пришлись по душе Рихарду, и он стал заказывать рамы и развешивать картины по замку.

— У тебя талант! — восхищалась мадам Лаира, глядя на очередной рисунок.

Однажды случилось то, что сильно пошатнуло моё доверие к Рихарду.

Я сидела в своей гостиной, рисовала новую картину и беседовала с учителем танцев. Мая вышивала салфетку рядом со мной. Вдруг, без стука, в комнату вошёл полный мужчина. Он гневно посмотрел на нас и быстро вышел. Учитель откланялся и ушёл. А спустя десять минут влетел разъярённый Рихард. Не задав ни единого вопроса, он потащил меня на улицу.

Он не стал слушать меня, не дал сказать ни слова. Мигом связали руки, и меня повесили за них на позорный столб. На мне было домашнее платье — без корсета. Рихард разорвал его на спине.

— За измену вменяю тебе сто ударов плетью. Исполнять будет артефакт — специальная плеть. Наказание прекратится, если ты покаешься или если будет нанесено сто ударов. Покаешься сразу — будет всего десять.

— Я не изменяла тебе!

— Начать, — отчеканил он.

Спину обожгло болью. Но душевная боль была куда сильнее. Он стоял так, чтобы видеть моё лицо — ждал покаяния. Но в чём каяться, если я ничего не сделала?

— Ваша милость! — подлетели учитель танцев и мадам Лаира. — За что вы так с вашей невестой?!

— Следом отправитесь и вы, — прошипел барон. — Я не прощу измены!

— Но она вам не изменяла! Её служанка всегда при ней, особенно когда я захожу. Другие слуги тоже видели, что всё было прилично. Я заходил всего на пять минут — обсудить танец и его историю, чтобы госпожа могла поддержать беседу на балах. Нас видел даже ваш поверенный — он заходил буквально перед тем, как я вышел.

Мая стояла рядом с Лаирой и беззвучно рыдала, глядя на меня.

— Почему промолчала?! — рявкнул Рихард.

Девушка упала на колени:

— Господин, вы были так сердиты, что даже слушать меня не захотели. Я кричала, но меня оттащила стража.

В этот момент плеть остановилась — сотня ударов была завершена.

— Рихард, — начала Лаира, — ты же рассудительный мужчина. Куда подевался твой артефакт правды? Ты всегда им проверял ложь. А сейчас — что это было?

— Господин, она ещё жива. Что прикажете делать? — спросил солдат.

У Рихарда всё похолодело внутри. Впервые он отдал приказ наказать невиновного человека. Он сам отнёс меня в комнату и ухаживал за мной все дни, молясь, чтобы я выжила.

— То, что она выжила — это чудо, — проговорил старый целитель. — Заживление идёт хорошо, но отнимает у госпожи много сил.

Через неделю раны зажили благодаря целителю, но всё это время я была в полубреду. Душа болела сильнее, чем тело — её раны затягиваются не так быстро. Общаться с женихом мне не хотелось. Он вёл себя так, словно ничего не произошло, а я ощущала себя преданной. Я хотела молчать, не разговаривать с ним, но он этого не понимал. Я просто свела наше общение к минимуму — отвечала только на прямые вопросы.

А потом приехали мои родители. Им доложили о случившемся. Я надеялась, что они будут на моей стороне, что хоть немного осудят Рихарда. Но слово взяла мать — и сказала, что я сама виновата. Якобы раз вызвала гнев жениха, значит, было за что наказать. Даже то, что служанка была при мне, как всегда, не сделало меня невиновной.

Я не удержалась — посмотрела на Рихарда. В его взгляде мелькнуло что-то виноватое. Я надеялась, что он извинится. Но нет. Видимо, я многого хочу. Обидно.